ГЛАВА 11

После того, что случилось с нашей группой, мир дайт временно объявили недоступным для перемещений. Об этом мне уже вечером сообщила Силенка, заглянувшая, чтобы узнать, как у меня идут дела. Нападения со стороны местного населения случались, но уже очень давно были редкостью. А тут такое — жестокое, на первый взгляд, беспричинное нападение, окончившееся для одной из первокурсниц клинической смертью, а для второй — тяжелой травмой.

Выглядела невеста Лакса не очень — бледное лицо, круги под глазами. Казалась измученной, хотя с момента нашего возвращения прошли буквально сутки. Но ей было, отчего переживать.

Экстренное заседание Совета было проведено в тот же день — но без моих слов о случившемся решено было каких-либо выводов не делать и наказания никому не назначать. Судьба Аргенты и Силенки висела на волоске, и этот волосок тянулся к моей голове.

— Если тебе что-то нужно, Стилгмар, скажи.

Но я только махнула рукой. Ничего мне было не нужно. От нее — так точно ничего.

Оба они — и мой Патрон, и Силенка навещали меня каждый день вплоть до дня выписки, но ни один не откровенничал более — видимо, боялись, что это будет воспринято как давление, а может, по каким-то своим причинам. Я не гадала.

А вот Лакс не заходил, но ему нечего было делать в палате той, с которой у него было общим только одно — прошлое. И я убеждала себя, что не должна прислушиваться к шагам за дверью, не должна ждать и не должна о нем думать. Но как перестать думать о том, кого ты каждую ночь видишь во сне?

Вся группа после возвращения попала в больницу. Керру зашивали рассеченную до кости ногу, и он уже на второй день, сразу после выписки, заглянул ко мне справиться о здоровье. Красные глаза обежали мое скрытое простыней тело, задержались на груди.

— Здравствуй, Стил. Отлично выглядишь.

— Ты неисправим, — не удержалась я, проследив за его взглядом.

Он ухмыльнулся, наслаждаясь моим смущением. Подошел ближе, присел рядом на диванчик для посетителей. Странно, что первым ко мне пришел именно он. Я почему-то ждала Лидиллу. Мы с ней вроде даже неплохо ладили в эти четыре дня. Но рядом со мной сейчас сидел именно Керр.

— Я вообще-то болею, — сказала я, не разделяя его веселья.

— Хотелось немного тебя встряхнуть, — сказал он, чуть заметно склонив голову набок. — Выглядишь так, словно вернулась с того света.

— Я слышала, и ты пострадал.

Он скрестил на груди руки.

— Да. Тяжело нам пришлось, но мы вас не бросили. — И Керр рассказал, что видел он после того, как ударила молния. — Я так понимаю, теперь на нас попытаются повесить всех собак? Первокурсники, нарушили правила, бла-бла-бла.

— Да, думаю, так. — Я анализировала услышанное и пыталась понять, скрыл ли он что-то от меня или рассказал правду. Но все совпадало с увиденным.

Получалось, что дайт словно спятили именно после того, как молния попала в каменный круг. Может, это как-то связано? Но тогда ни мы, ни Силенка тут не причем. Хотя, конечно, ей не мешало бы следовать правилам. Может, тогда на их и Яром стороне был бы не один свидетель, а два.

— А что с той девушкой?

— Этой… как ее?.. Которая умерла? — Похоже, Керру тоже не запомнились имена двух наших неприметных сокурсниц. — Да ничего. Пришла в себя, непосредственно перед моментом смерти все из памяти стерто. Естественно, смерть первокурсницы на первой же практике не могла пройти бесследно. Школа просто стоит на ушах из-за сплетен.

Я удивилась.

— Не поняла.

— Ну, а чего непонятного. Перла сказала, нас еще не успели отвезти от Ворот, а они уже все знали. Думаю, теперь к Закрытым мирам будет применено еще больше мер безопасности. Нас уже заставили подписать документ о неразглашении, но ведь любопытных от этого меньше не станет.

— Но ведь в Дайтерри никто кроме нас не работал.

Керр помолчал, а потом заговорил, и в интонации его не осталось и следа от легкомыслия.

— Стилгмар, ну вспомни о ледниковом периоде Дайтерри. Какова, по-твоему, его причина? Герой победил Вселенское Зло, но всегда есть те, кто сомневается в безоговорочности такой победы. Во Вселенной миллиарды обитаемых миров, и ни одному созданию пока не под силу проверить и очистить их все. На сотню миров вокруг этого зла нет. Но что там, дальше? Конечно, Силенка не стала новичкам раскрывать вот прям все-все тайны. Но старшие курсы тоже перепугались, особенно, те из нас, кто собирается прыгать по Закрытым мирам. Кое-кто считает, что среди дайт завелся враг, понимаешь.

Я почувствовала, как по рукам побежали мурашки. Он прав. Потому Силенка и не озвучила тогда свои подозрения. Потому что это были не подозрения, а часть истории, которую мы пока не готовы знать. Уничтожили предыдущую цивилизацию именно войска того самого врага, который теоретически — чисто теоретически, да-да, я помню — может таиться в Нулевых мирах.

— Девушка подала просьбу на отчисление. Не хочет больше учиться. Вообще.

Да уж, это были новости, которых я не ожидала. Я посмотрела на Керра, но его взгляд снова был направлен на мою грудь.

— Керридар!

— Ну, чего. Я так лучше соображаю, — сказал он, отводя взгляд. — Ладно, Стил. Рад был повидаться. Я подумал, что тебе будет интересно, и потому решил прийти. Многие будут рады, если Аргенту лишат звания Патрона. У него здесь не лучшая репутация, это я тебе честно скажу. Но мало кому понравится, если звания лишится Силенка. Невеста Лакса, всеобщая любимица — Перлита исправно снабжает меня сплетнями, так что я в курсе. Так что ты понимаешь, к какой версии событий тебя будут склонять.

Я не смогла сдержать вздоха удивления.

А Керр оказался вовсе не таким легкомысленным болтуном, каким я его себе представляла. И он был прав, скорее всего, прав. Лаксу не выгодно лишать свою будущую жену звания Патрона. Судя по тому, что я успела узнать, это звание давало право на участие в заседаниях Совета при Мастере правления. Патроны напрямую участвовали в жизни государства. Если Силенка станет обычной гражданкой страны, в которой так много «прыгунов» по мирам, она много потеряет. Прежде всего, авторитет.

Естественно, ей этого не хотелось.

— Спасибо, — сказала я Керру. — Но я думала, что и вас позовут на Совет.

— Решили вроде бы обойтись теми, кто пострадал больше всех, — пожал он плечами.

На следующий день в больнице из пострадавших в Дайтерри осталась только я. Девушку забрали на долечивание родственники — оказывается, она была из богатой семьи, и ее родители могли себе позволить врача на дому. Нервы пришли в себя после сращения, и мне предписано было весь день двигаться — чтобы снова вернуть себе полноту движений и ощущений.

Погода на улице благоволила прогулкам. Аргента принес мне кое-какую одежду — конечно же, цветов тетушки Раштлек, и я, облачившись в рубашку и юбку, вышла под руку с медицинской сестрой на прогулку. Облака лениво плыли по небу. Мы сделали несколько кругов по территории больничного комплекса, потом выполнили разминку для позвоночника и вернулись внутрь. Я не чувствовала себя усталой, но сон сморил меня, едва голова коснулась подушки.

На этот раз кошмары вернулись.

Я видела долину, занесенную снегом. Со всех сторон ее окружали горы, высокие и неприступные. Я шла по тропинке между деревьев к домам, стоящим на краю леса. Я знала, что меня там ждут, что там тепло и пахнет домашней выпечкой.

Я услышала выстрел задолго до того, как поняла, что не сплю. Обернувшись, я увидела человека в меховой шапке. Он наводил на меня ружье, и я знала, что он вот-вот будет готов выстрелить снова.

В следующую секунду я оказалась по шею в воде. Холод пронзил мое тело железным штырем, я закричала, пытаясь проснуться, уже понимая, что этот тот самый кошмарный сон, который я вижу каждый день.

— Она всплыла!

— Предательница! Предательница!

— Будь ты проклята!

Я почувствовала резкий удар по голове и открыла глаза. В следующую секунду что-то забулькало у меня в груди, и, повернувшись набок, я исторгла на пол рядом с кроватью около литра ледяной воды.

Утром следующего дня Аргента сообщил мне, что на внеочередном, так называемом, «малом» заседании учебного совета Школы было принято важное решение. Поскольку группа Закрытых миров в полном составе не явилась на первые теоретические занятия по Миламиру, наше расписание сдвинули на четыре дня вперед. У нас будет полный комплекс теоретических занятий, за которым последует такая же полная практическая сессия.

Таким образом, теперь группа Закрытых миров будет заниматься отдельно от остальных групп. Я подозревала, что сделано это не просто так и далеко не в наших интересах, и восприняла эту новость без энтузиазма. Но никто и не ожидал, что я обрадуюсь.

Несмотря на сказанное, Аргента все равно явился ко мне в палату с кучей учебников и твердым намерением «подтянуть» меня по всем предметам. Это означало, что полдня я проведу с ним.

После второй практики до полнолуния останется всего ничего, и мне в голову все чаще приходила мысль о том, что я могла бы вернуться домой. Вот только что делать с лихорадкой, которая тогда меня ждет? Я попыталась расспросить о ней Аргенту, но он увиливал от темы и говорил только об учебе.

Пока Аргента рассказывал мне о том, как бушевала на совете сарра Риангмар — ей из-за удлинения рабочей недели придется пропустить посиделки в книжном клубе и встречу общества любительниц домашнего вязания — мысли мои плясали вокруг вчерашнего визита доктора.

Сразу после того, как меня вырвало ледяной водой, в палату наведался врач, мужчина лет пятидесяти, уверенный в себе и в своих знаниях. Взяв меня за руку, он пощупал пульс, заглянул мне в глаза и проникновенным голосом сообщил, что «имеем мы дело с классическим случаем переноса душевных метаний в телесные страдания».

Доктор рассказал мне то, о чем я слышала и на Земле. Читала в какой-то книге об интересном, но жутком эксперименте с внушением. Суть была такова: человека укладывали на кушетку и завязывали глаза. Затем объясняли, что сейчас ему на руку выльют небольшую дозу уксусной кислоты, и на коже образуется ожог. Человеку объясняли, как будет выглядеть ожог, и какую боль он будет причинять.

Уж не знаю, что заставило испытуемого согласиться на такое, но он согласился.

После объяснений экспериментатор выливал на ладонь жертвы немного обычной воды. Человек начинал кричать от боли и пытаться вырваться, и на его ладони по прошествии времени образовывался ожог, в точности совпадающий по описанию с тем, о котором ему рассказывали.

Похоже, сказал доктор, у меня с моими кошмарами выходит та же история. В какой-то момент я внушаю себе, что все вокруг — реально, и тело послушно воспринимает мою команду. К сожалению, медицина этого мира не может помочь мне избавиться от кошмаров. Не страшась врачевать тела инопланетян, здешние эскулапы все как один отказывались лечить инопланетные души.

Доктор предложил временное облегчение — таблетки, подавляющие сны. Вчера со мной провели несколько необходимых процедур, и если они покажут то, что должны показать, сразу после занятий с Аргентой мне принесут лекарство.

Я просто не могла быть сосредоточенной.

— Тебя выпишут послезавтра, — сказал Аргента, наконец, захлопывая книгу. — Я оставлю тут учебник, на закладках — мои пометки. Почитай, пожалуйста, о технологиях Миламира. Я думаю, тебе там будет проще всех. В твоем мире Миламир был бы образцом мира стимпанк.

Как я уже упоминала раньше, ни Аргента, ни Силенка, хоть оба и заходили ко мне каждый день, о событиях в Дайтерри не говорили, в откровения не пускались. И в этот раз мой Патрон держался немного отстраненно, как будто и не было той вспышки гнева в присутствии ангела.

— На этот раз на практику с вами пойдет один из Патронов группы, — добавил Аргента небрежно. — Решили так на заседании. Ну, пойду. Вижу, тебе уже пора принимать лекарства.

В палату уже в который раз заглянула молоденькая медсестричка, и, попрощавшись, Аргента ушел.

По медицинским законам этого мира я имела право сама выбирать тех, кому позволено будет знать мой диагноз, состояние и назначения. Я решила, что о кошмарах не должен знать даже Аргента. Потому медсестра и заглядывала в палату — ждала, пока уйдет мой Патрон, чтобы рассказать мне о результатах и дать таблетки, если все будет в порядке.

— Доктор поручил передать вам, что анализы хорошие, и вы можете начинать прием, — сказала она, передавая мне флакон. — Здесь двадцать таблеток. Курс лечения составляет двадцать дней. Постарайтесь к окончанию курса прийти сюда, чтобы снова сдать анализы и получить, если нужно, еще таблеток.

Всего двадцать? Ну, почему не сто?

— А почему сразу не дать мне таблеток, например, на лунный месяц? — спросила я.

Но она только пожала плечами.

— Мое дело — сообщить Вам решение, сарра. Назначение делает доктор, не я.

Вздыхая, я поблагодарила девушку. Она ушла, и я уселась на кровать, сжимая в руках флакон и думая о том, что будет дальше. Могла бы я всю жизнь провести на таблетках? Теоретически — чисто теоретически, да-да — могла бы. Обращаться к нашим врачам на Земле я боялась. Даже этих таблеток я боялась, потому как знала из Интернета, что все лекарства, которые влияют на психику, могут в конечном итоге свести с ума.

Только вот что для меня хуже: сойти с ума от таблеток или в один прекрасный день захлебнуться во сне просто потому, что дурацкий организм примет призрачное утопление за настоящее?

Налив в стаканчик воды из крана — в палате была своя ванная комната — я вытряхнула в ладонь шестиугольную таблетку желтого цвета. Надеюсь, поможет. Я кинула таблетку в рот, проглотила и запила водой.

Флакончик обосновался пока в моей тумбочке. Таблетки надлежало принимать раз в день, так что особых трудностей с этим, как я думала, не будет. Мне могла бы их каждый день приносить медсестра, но я попросила доктора отдать мне флакон сразу. Через несколько дней меня все равно выпишут, какая разница, когда он ко мне попадет. Я почему-то думала, что за лекарство нужно будет заплатить, но проблема решилась сама — Школа выделяла деньги на лечение пострадавших в прыжках учеников, так что стоимость лекарства будет вычтена из тех средств.

Оставшиеся дни прошли как обычно, за исключением того, что спала я теперь как убитая. Это меня радовало. Я почти убедила себя в том, что могу жить и без снов, и только навязчивая мысль о том, что кошмары вернутся, как только я перестану пить таблетки, не давала мне покоя.

В день выписки за мной пришли Аргента и тетушка Раштлек. Она сердечно обняла меня и сказала, что рада. Только теперь мне придется сменить одежду, так как после болезни я немного сбросила вес, и вещи будут сидеть некрасиво. Мы обязательно сходим с ней на рынок, как только я окончательно приду в норму.

Но пока приходилось довольствоваться тем, что есть. Аргента заблаговременно предупредил меня о том, что придется сегодня вечером ехать во дворец, так что я не удивилась, увидев на своей кровати почищенный и выглаженный серый костюм. Правда, облачившись в него, я увидела, что, и правда, похудела. Заверив тетушку, что от ее пирожков с кагцве я скоро снова наберу сброшенные килограммы, и покупать новую одежду не придется, я подвернула пояс юбки, чтобы она не сползала и быстро перешила пуговицы на пиджаке. Уж шить-то я умела, благо выросла в городке, где иголку с ниткой могла держать в руке любая девчонка.

— Там будут все Патроны группы, в том числе и той девушки, что отчислилась, — сказал Аргента, когда мы уселись за столом поужинать перед выходом. Сам он выглядел отлично, как всегда. Уложен, причесан, одет с иголочки. — Лакс будет председателем, Сибиг — секретарем. Силенка, Яр, их Патрон. Приглашены еще несколько наблюдателей со стороны, но даже я не знаю, кто такие. Ангелы тоже обещали прислать кого-то из своих на совет, но, если мы разберемся сами, обойдется без их участия.

Он вздохнул.

— Ну, и, возможно, придет Ининджер. Хотя он очень занят сейчас, и я надеюсь, что он просто не успеет. Иначе…

Я помолчала, допивая последние капли молока из кружки.

— Ты ведь расскажешь мне по пути, в чем там дело?

Он пожал плечами.

— Это запрещено. Не могу. Ты же заметила, что я не обсуждал это с тобой в больнице. Патронам запрещается общаться с Протеже на такие темы. Хотя, признаю, речь идет о моем статусе.

Мы покончили с ужином и поспешили на выход. До дворца по негласному уговору решено было пройтись пешком. Я была не против — доктора рекомендовали мне в первые пару недель помногу двигаться, ходить, делать гимнастику, чтобы мышцы и нервы окончательно срослись. Прогулка пошла бы только на пользу.

Мы вышли в прохладный вечерний воздух и направились ко дворцу. На улицах было достаточно многолюдно, и поговорить все равно бы не удалось, потому я молчала и думала о своем. Мой Патрон тоже, и, могла поклясться, его размышления вовсе были не радужными. Лицо Аргенты хмурилось, брови топорщились от раздумий, плечи то и дело поднимались и опускались от беззвучных вздохов. Я старалась не обращать на это внимания, разглядывала дома, мимо которых мы проходили, случайных прохожих и шестилапых собак на поводках. Я не хотела испытывать сочувствия. Не хотела.

Только не к человеку, который вовлек меня в самую рискованную авантюру в жизни.

В малом зале, где Владыка принимал по особо важным государственным делам, был поставлен длинный стол, напротив него — другой. Сбоку от возвышения, на котором стоял белый трон, был установлен ряд мягких стульев. На столах стояли тарелочки с бутербродами, коробочки с водой, лежали салфетки. В вазах у окна резко воняли белые, похожие на пионы, цветы дэлаконии.

За одним столом уже собрались мои одногруппники и Силенка. Пустующие стулья ждали меня и Силеяра. Я увидела ухмыляющегося Керра, напуганного атлета Малгмара, притихшую Лидиллу, безымянную девушку. За вторым столом расположились Патроны.

Место Мастера правления занял Лакс в белой одежде с забранными назад волосами. Он выглядел сосредоточенным и, казалось, едва заметил мое появление.

Стулья пока пустовали, но я предположила, что их займут те самые сторонние наблюдатели, о которых говорил Аргента.

Поприветствовав всех присутствующих, я рассталась с Аргентой и уселась рядом с Силенкой, которая выглядела так, словно увидела призрака. Губы ее почти слились с бледным лицом, глаза испуганно перескакивали с Лакса на Сибига, чья лысина блестела сегодня особенно внушительно, голос, когда она поздоровалась в ответ, дрожал.

По другую руку от меня оказалась Лидилла. Наклонившись поближе, она выразила радость по поводу моего выздоровления.

— Не знаю, как тебе, но мне ужасно страшно, — сказала она шепотом, стараясь, чтобы не услышала Силенка. — Что с нами будут делать — ума не приложу.

— Я тоже, — сказала я в ответ. Кивнула на бутерброды. — Но раз позаботились о еде, значит, убивать не будут.

Мы тихонько рассмеялись, но не потому, что я сказала что-то смешное — просто давали о себе знать нервы.

Пока ждали остальных, Лидилла рассказала мне, что сегодня у них уже были занятия. Сарра Риангмар негодовала по поводу затянувшейся рабочей недели, Санна и Рубинио обсуждали планы на будущее, а вот Керр и Перла, кажется, готовы расстаться.

Я бросила взгляд на красноглазого Казанову, тот подмигнул мне в ответ. Не знаю, почему, но новость меня порадовала.

Мы поболтали о девичьем еще немного, а потом в зал вошел запыхавшийся Яр, и разговоры прекратились как по мановению волшебной палочки.

Я не увидела, а, скорее, почувствовала, как сжалась при виде брата Силенка. Всклокоченная шевелюра, налитое кровью лицо — Яр громко поприветствовал Лакса, потом Патронов и прошествовал на свое место рядом с сестрой. Усевшись на стул, он наложил себе бутербродов, открыл коробку с водой и откинулся на спинку, демонстрируя полнейшее безразличие к происходящему. Я почти ожидала, что он задерет на стол ноги и начнет ковыряться в зубах.

Силенка рядом со мной уже готова была расплакаться. Она случайно задела покрытой холодным потом рукой мою руку, и я инстинктивно отдернула свою, испугавшись этого холода. Движение мое было слишком явным и резким, и я сразу же пожалела о нем, но Силенка уже его заметила и поняла. Выпрямившись на стуле, она устремила взгляд прямо перед собой и сложила руки на коленях.

Сибиг призвал к молчанию, и извиниться я не успела. По крайней мере, так я себе объяснила то, что промолчала, хотя внутренний голос ехидно заметил, что времени было предостаточно. Но я не стала его слушать. Я стала слушать Лакса.

— Уважаемые Патроны, Протеже, наблюдатели, — заговорил он, оглядывая нас всех с высоты трона. Взгляд его скользнул по мне, не останавливаясь. — Уже вечер, всем хочется отдохнуть, потому давайте сегодня решим все вопросы и сделаем все выводы. Итак, рассматривается проступок. Напомню. Шесть стандартных дней назад в Закрытом мире Дайтерри при совершении ритуала вызова дождя группа дайт по неясным пока причинам напала на группу Закрытого мира нашей Школы. Один ученик погиб — пришлось вмешаться старшей расе. Один получил тяжелые ранения. Силами Патронов сопровождения была обеспечена своевременная доставка группы в Белый мир. Нам предстоит разобраться, что случилось.

— И кого за это наказать, — тихо, но достаточно отчетливо добавил Яр.

Лакс замолчал и перевел взгляд на говорившего. Патроны вели себя так, словно ничего не было, но наблюдатели заинтересованно вытянули шеи. Силенка тоже сидела рядом со мной как изваяние. Я постаралась последовать ее примеру.

— Да, безусловно, — сказал Лакс, выдержав паузу. — Наказать кое-кого придется. Итак, сарры, все вы читали официальную версию. На малом заседании мы с вами обсуждали случившееся, но сегодня в зале находится ученица, которая может рассказать нам о нападении кое-что еще. Стилгмар Аргентджен. Я надеюсь, после ее рассказа мы решим все вопросы и закроем, наконец, обсуждение.

Мне пришлось подняться. Сердце стучало как бешеное, пока я шла к пространству между столами. Аргента объяснил мне, что разговаривать я должна буду с Лаксом.

«В конце концов, ему придется принимать решение. Смотри на него и говори с ним. Мы не обидимся», — сказал он еще в больнице.

Так что я встала перед троном и заговорила.

Рассказывала я медленно, вспоминая и переживая все те ужасные моменты: вот ударила молния, вот я лежу под дайт, а они хлещут меня ветками по лицу, вот я перевернулась на спину и пытаюсь отползти, а они бьют меня по спине. Я не старалась вызвать сочувствие или ужас в слушателях, я просто вспоминала. Дойдя до момента удара по спине, я на пару секунд замолчала.

— И потом я потеряла сознание.

— В жизни не поверю, что дайт вот так просто могли напасть, — сказал Яр опять тихо, но четко. — Я их знаю как облупленных. Ритуал дождя должен сопровождаться тишиной. Наверняка кто-то из вас ахнул или охнул, когда ударила молния.

Лакс смотрел на меня. Он и ухом не повел, когда заговорил Яр, несмотря на то, что невозмутимый Сибиг тут же сделал замечание нарушителю спокойствия. Он смотрел на меня, я смотрела на него. Я молчала, молчал и он, хотя за спиной уже разворачивалась целая перепалка. Яр посоветовал Сибигу не лезть не в свое дело, влезла склочная с виду — как оказалось, и по характеру — Патрон Яра и Силенки Прештла, которая приказала «мальчику» помолчать, пока председатель думает. Яр ответил, вмешался Аргента, заговорили другие Патроны…

А я смотрела в глаза Лакса и чувствовала, как зеленая бездна утягивает меня на дно, как засасывает подобно воронке водоворота мои чувства, мысли, саму мою душу…

Никогда еще я не была так близка к воспоминанию о том, что же случилось в Снежном мире. Никогда еще я так отчетливо не понимала, что знаю. Знаю эту проклятую зеленую бездну, этот взгляд словно в никуда — но точно в сердце, эти сжатые в одну линию губы. Я не могла позволить себе обнаружить свою слабость. Сделав усилие, я опустила голову и сказала, что больше ничего о случившемся не знаю.

— Я думаю, — Лакс прервал кого-то на полуслове, не отводя от меня взгляда — и я чувствовала этот взгляд на своем лице, — мы услышали все, что должны были услышать. Ученики группы Закрытых миров, подтверждаете ли вы слова Стилгмар?

— Да, — громко и резко сказал Керр.

— Да, — сказала Лидилла.

— Так и было, — пробасил Малгмар.

— Да, — сказала безымянная девушка.

— Отлично. Ты свободна, Протеже Аргенты. Можешь занять свое место. Прошу приступить к обсуждению.

Я опустилась на свое место и уставилась в одну точку. Что говорил дальше Лакс, я не слышала. Лидилла подбадривающее улыбнулась мне, налила воды, сунула в безвольную руку бутерброд.

— Давай-ка, перекуси, — тихонько шепнула она. — На тебе лица нет.

Я послушно сунула закуску в рот, запила ароматной водой, хотя есть не хотелось. Но жевание помогло мне отвлечься, и, как следствие, немного прийти в себя. Я стала понимать слова поднявшегося со своего места Яра, и то, что я услышала, повергло меня в изумление.

Яр утверждал, что находился на расстоянии пары махов крыльями от деревни. Были проблемы со связью, и Силенка не смогла сразу связаться с птицей. В голосе звучала такая небрежность, что мне захотелось его пристукнуть. Как будто случившееся со мной — с нами! — было такой мелочью, о которой и не стоило беспокоиться.

— Я повторяю, что, если бы я прибыл туда раньше, я бы смог дать этому поступку объяснение. При всем уважении, я все-таки не могу принять всерьез версию Стилгмар Аргентджен, ибо, опять же при всем уважении, знаю о дайт гораздо больше нее.

Силенка молчала. Лакс молчал. Патроны негромко переговаривались, но до нас не доносилось ничего членораздельного.

— Я надеюсь, что будет принята во внимание смерть моей подопечной, — подал голос полный мужчина с унылым выражением лица — судя по всему, Патрон ушедшей из Школы девушки. — После воскрешения она, как вы знаете, отказалась учиться. Мне задают вопросы…

— Не уверен, что могу придумать для вас другое объяснение, — сказал Яр, пожимая плечами. — Дайт не нападают без причины. Пусть вопросы задают ученикам, которые нарушили правила.

Это нам, что ли? Я и Лидилла переглянулись. Мне казалось, Лакс говорил чуть ли не об отстранении Яра от работы в мирах, а тут, оказывается, решено было свалить всю вину на нас?

— Я вот одного не понимаю, — заговорил Аргента голосом, в котором сквозила неприязнь, и мы посмотрели на него. — Мы обсуждаем причины нападения или придумываем, как скрыть грешки некоторых Патронов?

— Я прошу без эмоций, — отреагировал Лакс, но Аргента продолжил, словно и не слыша его:

— Моя Протеже получила опыт, который, думаю, приятным не назовешь. Еще одна девушка погибла. Почему один Патрон не контролировал ситуацию? Почему второй Патрон не страховал первого? Нарушаются протоколы безопасности, о чем вообще речь?

Вокруг загомонили. Я заметила, как переговариваются, явно взволнованно, наблюдатели. Силенка выглядела оцепеневшей. Лидилла от волнения кусала губы. Лакс молчал, предоставив Яру право самому ответить на укол моего Патрона.

— Напали они не просто так, — снова заговорил Яр, поворачиваясь к трону. — И неважно, что случилось, нам важно понять, почему эти деревья повернулись к нам спиной. Здесь речь идет не о судьбе пары учеников, здесь речь идет о судьбе целого мира.

— По-моему, ты просто меняешь тему, — сказал Аргента. — И что значит «неважно, что случилось»?

— Это значит, что ученики сами виноваты в происшедшем. И слова твоей Протеже, Аргента, подтверждают сказанное. Напали сначала на нее. Не толпой на всех сразу, а именно на нее и Протеже Гмиотта. Я бы на твоем месте провел бы с девушкой воспитательную беседу.

— Я прошу успокоиться, — попытался урезонить спорщиков Лакс, но они его не слушали.

Зато все слушали их. Я сжала руки в кулаки, глядя прямо перед собой. Как же запросто Яр обвинил учеников в том, чего они не совершали, и все потому, что нужно было скрыть свои промахи. Пусть даже и ложью. Глядя в глаза Лаксу, глядя в глаза сестре, глядя в глаза всем остальным.

И я не могла ничего сказать, потому что слышала то, чего не должна была услышать. Иначе я бы просто подставила Лакса и Силенку. Я убеждала себя в том, что уж они бы точно воспользовались такой возможностью и сдали бы меня с потрохами, но, черт, я не могла.

Я налила воды в стакан и отпила, пытаясь скрыть свои мысли, в первую очередь, от себя самой.

— На твоем месте, Аргента, я бы вообще не заводил разговора на эту тему, — сказал Яр, и Силенка рядом со мной ахнула. — Иначе придется припомнить кое-какие обстоятельства…

— А ты припомни, — почти оскалил красивое лицо Аргента. — Ну, давай, припомни. Только сначала приди в себя и протрезвей.

Мне показалось на секунду, что Яр сейчас бросится на него, но тут, к счастью, вмешался Лакс. Он не кричал, но голос его загремел над спорщиками так, что перекрыл и их голоса, и бормотание скандализованных наблюдателей, и возмущение Патронов.

— Еще одно подобное замечание, и разбирательство будет проведено без вас.

Они утихли.

— Отлично. — Лакс обвел глазами присутствующих. — Я предлагаю взять перерыв и дождаться Ининджера. Он попросил не выносить решения без него.

Он поднялся и первым покинул зал.

Все участники действа высыпали на балкон через высокие двери позади трона. С нами не было только наблюдателей — они должны были встретить Ининджера на улице и проводить его сюда, когда он явится. Кажется, им помимо простого присутствия на заседании отводилась еще и роль вспомогательного персонала. Во всяком случае, я видела, как, оставшись в зале, они принялись убирать со столов пустые коробки из-под воды и менять их на новые.

К Лаксу подошла Силенка. Взяв жениха за руку, она отвела его прочь от Патронов, упредив намерение Яра и Аргенты вовлечь его в свой спор. Пришлось им вернуться к остальным. Все сгрудились в углу, оживленно переговариваясь. Патрон погибшей и воскресшей девушки стал что-то объяснять Яру, Аргента, как ни в чем не бывало, обменивался шутками с хмурым Сибигом.

Я примкнула к своим одногруппникам. Все мы были немного ошарашены тем, какой оборот приняли события. Керр горячим шепотом клялся, что на первых заседаниях Яр вел себя тише воды, ниже травы. Правда, говорил, что опоздал из-за неполадок, но так, чтобы открыто обвинить во всем учеников — нет, «прорвало» брата Силенки только сегодня.

— Мне кажется, он почувствовал, что пахнет жареным, вот и все, — сказал Малгмар, угрюмо поглядывая в сторону Патронов. — Скорее всего, он знал о том, что без Ининджера не обойтись. Я слышал от своего Патрона, что с ним шутки плохи, и если уж он взялся за дело, то доведет его до конца. Когда он отказался от поста Первого советника, многие вздохнули с облегчением, поверьте.

— С Ининджером или без, не хотел бы я, чтобы на меня повесили такой проступок, — сказал Керр. — Стил, мы сделаем все, чтобы тебя не наказали, но если дело дойдет до общего выговора, ты уж извини.

Я кивнула.

Я и не ожидала поддержки до последней капли крови. Я вообще ее не ожидала. Керр поступал благородно, но он не сможет противостоять Ининджеру. Никто не сможет. Я опустила плечи, чувствуя, как меня начинает грызть глухое отчаяние. Яр прямо указал на меня. Потому Аргента и вмешался — он почувствовал угрозу, даже раньше, чем почувствовала ее я, и попытался открытой агрессией заставить Яра выйти из себя. Но, кажется, моего Патрона раскусили. Во всяком случае, Яр вел себя так, словно он — не один из тех, кому надлежало держать ответ перед Советом и наблюдателями, а какой-нибудь сторонний эксперт, приглашенный исключительно для того, чтобы высказать мнение.

— Я благодарна вам, ребята, — сказала я, хотя изъявил желание вступиться за меня только Керр. — Как бы то ни было.

Двери распахнулись, и один из наблюдателей доложил Лаксу, что Ининджер прибыл. Как по команде все направились в зал, занимать места. Аргента остановил меня, подождал, пока остальные пройдут мимо. Глядя мне в глаза, он заговорил, тихо и внушительно:

— Ининджер прибыл из Дайтерри. Возможно, он знает что-то, чего не знаем мы. Будь откровенна с ним, насколько возможно. Он слеп, а потому хорошо чувствует ложь.

Я кивнула.

— Поняла.

— Ну, молодец. Тогда вперед.

Мы вошли в зал и разошлись по своим местам. Я едва успела присесть, как быстрым четким шагом в зал прошествовал Ининджер. Наблюдая уверенные движения Патрона моего Патрона, я в который раз была вынуждена напомнить себе, что он ничего не видит. Ининджер направился прямо к трону, поднялся по ступеням и уселся по левую руку от Лакса с выражением лица, которое показалось мне не предвещающим ничего хорошего.

— Я прошу внимания, — заговорил Лакс, и все утихли.

Ининджер заговорил, и первые же его слова оправдали мое предчувствие. Темные глаза смотрели прямо перед собой, но мне казалось, Ининджер не вспоминает — он пророчествует. И пророчество это касается меня.

— Патроны и Протеже! Я буквально только что вернулся из мира, где и произошел проступок, о котором вы тут говорите. Нам следует понять, что, каким бы ни был итог прыжка, главное здесь — не судьба отдельных учеников или Патронов. Мы рискуем потерять — и потерять надолго — мир с редкой цивилизацией, мир, который уже пошел нам навстречу. Ангелы доверили принять решение нам, так что только от нашей беспристрастности и щепетильности зависит сейчас будущее Дайтерри.

Я опустила голову. Кажется, и от Ининджера нечего ждать справедливости. Он практически точь-в-точь воспроизвел слова Яра, сказанные некоторое время назад. Смерть одного человека и тяжелое ранение у другого ничего не значат сами по себе, когда речь идет об интересах целого мира. Я вынуждала себя признать правоту его слов, но ведь я, в отличие от девушки, которая отказалась учиться дальше, помнила все до последнего момента. И это были не самые лучшие воспоминания.

— И потому, дабы не принимать поспешных решений относительно Дайтерри, я вернулся туда сразу же, как узнал о том, что Протеже Аргенты Ининджерджена пошла на поправку. — Ининджер выдержал паузу, хотя все взгляды и так были направлены на него. — И моя версия подтвердилась. В нападении дайт виноват один из учеников.

Вслед за его словами поднялся гул. Мне показалось, будто меня ударило чем-то тяжелым, в голове зашумело, мысли заплясали. Я поймала себя на том, что зачем-то взяла в руки коробку с водой, хотя пить вовсе не хотелось.

— Вот дела, — услышала я растерянный голос Лидиллы. — Вот дела, ничего не скажешь.

Отставив коробку в сторону, я сложила руки на коленях и попыталась привести мысли в порядок. Это не обязательно должна быть я. Это не обязательно должна быть я.

— Прошу тишины! — голос Ининджера заполнил помещение, и голоса постепенно затихли. — К счастью, дайт не отказались говорить со мной после того, как я заверил их в том, что нарушитель будет жестоко наказан. Прошу внимательно выслушать то, что я сейчас скажу. Дайт не назвали причину, по которой они напали на группу — это связано с таинством ритуала. Но они согласились указать мне виновного.

Я затаила дыхание.

— Дайт напали на двоих. Обе девушки светловолосы, обе были в белых туниках. Стилгмар Аргентджен, прошу выйти сюда.

Руки затряслись так, то пришлось сжать их в кулаки. Где-то вдалеке остался успокаивающий шепот Силенки, сочувствующий взгляд Керра. На негнущихся ногах я вышла из-за стола и встала на уже знакомое мне место перед троном. Лакс снова смотрел на меня, и я готова была поклясться, что он затаил дыхание.

— Я здесь, — сказала я.

— Хорошо. — Ининджер кивнул. — Расскажи, пожалуйста, что случилось в Дайтерри с момента начала ритуала вызова дождя.

Я пересказала то, что говорила недавно всем остальным. Ининджер откинулся на спинку и слушал, и я готова была поклясться, что слушал он не только мои слова, но и интонацию, с которой я их произносила. Он пытался определить в моих словах ложь. Но ее там не было. Ее просто не могло там быть.

— Я потеряла сознание, и дальше ничего не помню, — закончила я рассказ.

— Спасибо, Стилгмар. Поскольку побеседовать со второй пострадавшей у нас возможности нет, я вношу в Совет просьбу. Стилгмар Аргенджен, с согласия своего Патрона и с одобрения Совета должна будет вернуться со мной в мир Дайтерри.

— Я против, — тут же подал голос Аргента, но Ининджер взмахом руки попросил его замолчать.

— Протеже. — И это было сказано моему Патрону. — Я понимаю, что речь идет об обучении, и что эта ученица для тебя очень важна в силу ряда причин. Но появилась возможность оставить мир Дайтерри доступным для перемещений. И это интересы трона и Мастера правления, которые превыше твоих, моих, чьих-либо интересов.

— Моя Протеже не пойдет в мир Дайтерри, — сказал Аргента.

Ининджер открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но тут я поняла, что имел в виду Аргента.

— Мне запретил возвращаться в мир Дайтерри ангел.

Наступила тишина, которую обычно называют мертвой. Я глядела только на Ининджера, а его лицо оставалось спокойным, и я сама начала немного успокаиваться. Уверившись в том, что прерывать меня не собираются, я продолжила:

— Ангел попросил меня не возвращаться туда после того, как исцелил мои раны.

— Кто лечил ее? Корт? — спросил Ининджер Лакса.

Тот покачал головой.

— Фей Дайре.

— Он у нас?

— Его сейчас нет в Белом мире, — подала голос Силенка. — И я не думаю, что он так просто согласится вернуть однажды взятое обещание.

— Тогда вопрос с моей Протеже закрыт, — вставил свои пять копеек Аргента. — Ей запрещено возвращаться в мир Дайтерри. Все вы знаете, чем грозит нарушение данного ангелу слова.

Похоже, все и правда знали. Все, кроме меня.

— Нам необходимо уговорить Фея Дайре, — сказал Ининджер. — Потому как Стилгмар — наша единственная надежда.

— Пытайтесь со второй девушкой, — сказал Аргента.

— По правилам Школы вы не имеете права давить на учеников, отказавшихся от обучения, — тут же заговорил Патрон Гмиотта. — Мои бывшая ученица больше не имеет права перемещаться в другие миры. Она может обратиться к Мастеру права, и, думаю, он подтвердит мои слова.

— Я не хочу возвращаться в мир Дайтерри, — сказала я.

Но меня никто не слушал. Патроны погрузились в обсуждение прыжков, Протеже, Школы и того, кто кому и что имеет право приказывать. Я поняла мало — да и не пыталась понять. Заставить ангела изменить свое решение не может никто. Ангелы не подчиняются людям, и если Фей откажется освободить меня от данного ему обещания, мир Дайтерри просто закроют. На лицах Патронов и наблюдателей была написана озабоченность, и только Яр, с которым я случайно встретилась взглядом, похоже, ликовал. Его слова подтвердились. Виноваты были ученики.

Я повернула голову и посмотрела на своих одногруппников. Лидилла откровенно радовалась тому, что это случилось не с ней, Керр выглядел беспомощным, даже развел руками, поймав мой взгляд. А что они могли? Против Ининджера идти было совершенно бесполезно.

— Предлагаю дождаться полнолуния. Фей Дайре никогда не пропускает время Обращения, а потому точно будет здесь, — сказала Силенка. — И я попробую поговорить с ним.

Теперь, когда угроза больше не висела над ее братом, она выглядела гораздо увереннее. Я сжала зубы. Добрая, светлая, приветливая? Да она такая же, как и все. Неудивительно, что я не смогла сразу же почувствовать к ней приязнь. Главное — спрятать собственные грешки. Остальное — неважно.

Я была уверена, что ангел не просто так взял с меня такое обещание. И я от всей души надеялась, что Фей откажется, и Ининджеру и его любимчикам придется остаться ни с чем.

— Надеюсь на тебя, — тепло улыбнувшись Силенке, вымолвил Ининджер. — Уверен, Фей Дайре поймет необходимость такого шага и возьмет со Стилгмар другую клятву.

Раздражение мое достигло апогея.

— Разрешите, я вернусь на свое место? — спросила я.

Ининджер перевел на меня взгляд.

— Раз уж моя судьба решается без меня, я думаю, мне можно вернуться на свое место, — сказала я, глядя в его мертвые глаза.

Я не пыталась скрывать чувства. Они вели себя, говорили и смотрели на меня так, будто я — пустое место, пешка, которой, в случае чего, можно и пожертвовать.

— Решается не твоя судьба, Стилгмар, — сказал Ининджер, пытаясь — я видела на его лице следы прилагаемых усилий — говорить мягко. — Решается судьба мира.

— Моя судьба не имеет никакого отношения к судьбе чужого мне мира, — сказала я резко. — Вы можете меня отчислить хоть сейчас. Я с удовольствием вернусь домой, мне есть, чем там заняться. Но раз уж я здесь и я учусь, я прошу только одного. Дайте мне шанс проникнуться уважением к миру, которому я отдаю часть своей жизни. Я уже чуть не умерла здесь, поверьте, я не так часто сталкиваюсь в своем мире со смертью. И если уж мне предстоит возвратиться в мир, который меня чуть не убил, позвольте мне самой сделать этот выбор.

Я помолчала.

— Я помогу вам с одним условием.

Ининджер приподнял бровь.

— Ты не можешь выдвигать условия Мастеру правления.

— Пусть говорит, — неожиданно поддержал меня Лакс. — Я слушаю тебя, Стилгмар.

— Мое условие такое: после возвращения из мира Дайтерри — при любом раскладе — я прошу своего Патрона вернуть меня в Солнечный мир. Навсегда. Я знаю, что это возможно.

Лакс задумался. Я знала, что больше всего на свете он хочет избавиться от моего присутствия, как напоминания о том, что я сделала в Снежном мире. Я знала, что подвожу Аргенту, судьба которого теперь и так висела на волоске — ведь, если подтвердится моя вина, накажут не только меня, но и его, как Патрона, как учителя, как опекуна. Но я знала, что я ни в чем не виновата. Аргента найдет себе другого ученика, а мне… Мне уже осточертели эти Патроны, Протеже, миры и Ворота.

Я не собиралась учиться в этой чертовой Школе. Меня трясло от злости и обиды. Если бы Аргента прямо сейчас вывел меня во двор и приставил дуло пистолета к виску, я бы с радостью приняла смерть в этом мире — только чтобы навсегда вернуться домой.

В тот момент я готова была на все.

— Я согласен, — сказал Лакс, и легкость, с которой он это сказал, неожиданно задела меня до глубины души. — В это полнолуние мы постараемся побывать в Дайтерри, так что вернуться ты не сможешь при любом раскладе. Но на следующее твой Патрон тебя вернет. В связи с этим и у меня есть одно условие. Чем бы ни закончилось путешествие, до окончания срока ты будешь учиться в Школе.

Я кивнула. Еще месяц, а потом я вернусь домой.

— Согласна.

— И я даю тебе время передумать. Если в какой-то момент до наступления полнолуния ты решишь остаться — никто не будет против.

Уж ему-то это было нужно меньше всего. Но я не стала ни словом, ни жестом выдавать свои истинные чувства. Я снова кивнула.

— Согласна.

— Теперь можешь идти на свое место.

Я уселась. Глаза Керра ярко светились, когда он повернулся ко мне. Лидилла улыбалась, Малгмар демонстративно почесал ухо, демонстрируя одобрение.

— Ты молодец! Я дважды уверен в том, что виновата эта девчонка, а не ты, — сказал Керр.

— И я тоже, — добавила Лидилла.

— И я, — пробасил Малгмар. — Хотя мне жаль и ту девушку.

— Протеже! — раздался голос Ининджера. — Заседание не окончено. Прошу тишины!

Мы сконфуженно замолчали.

— Таким образом, согласно общему мнению, решение по миру Дайтерри будет принято после полнолуния. Остался последний вопрос, но по нему мы уже приняли решение, — продолжил Ининджер, и голос его звучал все тверже. — Силеяр Прештладжен, прошу выйти сюда.

Яр явно не ожидал такого, развалившись на стуле и доедая бутерброд. С трудом приняв пристойный вид, он поднялся из-за стола, вышел вперед и встал перед троном, бросив на сестру растерянный взгляд, который уловила и я.

— За нарушение правил безопасности при работе в других мирах, нарушение правил безопасности при перемещении в Закрытые миры, — заговорил Ининджер, и лица Патронов напротив словно окаменели. — За нарушение правил безопасности при работе в Дайтерри, а именно, пронос через Ворота и употребление алкогольных напитков, оставление в опасности группы и Патрона сопровождения во время ритуалов повышенной опасности в Закрытом мире ты, Силеяр Прештладжен, лишаешься звания Патрона на два стандартных года. Тебе запрещено перемещаться в другие миры в течение года, а по истечению этого срока — только в сопровождении Патрона.

— С решением согласен, — сказал Лакс.

— Возражений нет, — сверля меня взглядом, высказалась Патрон Прештла.

Яр некоторое время стоял без движения. Я не могла видеть его лица, но видела руки — опущенные по бокам, они беспрестанно сжимались и разжимались. Он медленно закипал. Я видела умоляющий взгляд Силенки, видела, как беззвучно шевелятся ее губы, но Яр не смотрел на сестру, он смотрел на Лакса, подписавшего ему такой суровый приговор. И вот он взорвался.

— Да пошли вы куда подальше со своим Советом и Патронами! — сказал он голосом, превратившимся в рычание от выплеснувшейся наружу злости. — Ты, Ининджер, разве ты не знаешь, что за ледники в этом мире? Нам нужны эти ресурсы, нам нужен этот минерал! Потому вы и держитесь за этот мир, за эту чертову колонию деревьев, которые не знают, что происходит у них под носом! Потому я и пью — чтобы просто не думать, чтобы просто не знать!

Он повернулся к нам, вонзив в меня ошалевший взгляд.

— Да, я не сразу ответил на сигнал, я слишком тогда напился. Но ритуалы дайт никогда не заканчивались побоищем! Никогда! Вы просто не понимаете, что там происходит! Вы просто закрываете на это глаза!

— Уведите его, — бросил Лакс неизвестно откуда взявшимся стражникам.

Сразу несколько вооруженных людей ворвались в зал, подскочили к Яру и скрутили его. Он пинался и кричал.

— Да, давайте, заломите мне руки, как преступнику! А в чем мое преступление? В чем? В том, что выпил немного перед работой? Самим не смешно? Не смешно, Силенка! Сестренка моя правильная, тебе не смешно?

Он вдруг обмяк и перестал сопротивляться. Яра подхватили под руки и потащили прочь. По лицу его катились слезы, но мне не было его жалко.

— Ты мне больше не сестра, Силенка! — закричал он уже у выхода. — Ты предала меня! Ты предала нашу семью ради трона! Ты мне больше не сестра!

Двери захлопнулись.

Все сидели как истуканы. Ининджер опустил голову, словно не в силах был смотреть на происходящее. Силенка, не скрываясь, плакала. Наблюдатели переглядывались, не зная, что делать.

— Заседание окончено, — наконец, устало объявил Лакс, и все зашевелились.

Я дождалась, пока из-за стола выйдут остальные, потом поднялась и направилась к выходу, стараясь не встречаться взглядом с Аргентой и другими Патронами. Лакс и Ининджер покинули зал через ведущую на балкон дверь.

Уже у входа, обернувшись, я увидела, что Силенка осталась в зале одна, закрыв лицо руками и оплакивая брата.