ГЛАВА 12

Конечно же, все уже знали, что я решила покинуть Школу, но если те, кто был на заседании, еще как-то пытались понять и принять мой поступок, то другие находили в этом повод для недоумения и даже раздражения. Особенно воодушевилась красавица Бель. Она то и дело отпускала в мой адрес язвительные замечания, демонстративно фыркала, проходя мимо, в общем, вела себя как типичная злая красавица из какого-нибудь дешевого любовного романчика. Я понимала, что, в сущности, все эти реверансы в мою сторону — порождение скверного характера и ничего общего с моим поступком не имеют, но все равно злилась.

В Школе меня теперь сторонились. Ходили слухи, один страннее другого, кто-то даже открыто называл меня убийцей — и неважно, что девушку воскресили. Звучало и имя Аргенты, припоминалось его темное прошлое и Протеже, имена которых канули в Лету. Я стала известной — но эта известность меня не просто не радовала, она мучила меня, заставляла отводить глаза и делать вид, что не слышу шепотка за спиной.

Дансти была слишком слабохарактерна, чтобы противостоять сплетникам, и я уже в первый день с грустью отметила, что она меня сторонится. Я понимала, что другого и быть не могло. Она учится на своем направлении, я — на своем, и когда пройдет очередная неделя теоретического курса, наши пути снова разойдутся. Нет смысла наживать себе врагов в своей же собственной группе.

Даже среди преподавателей нашлись те, кто позволял себе открыто выражать неодобрение, и в перерывах между уроками Бель еще раз, специально для меня, повторяла их слова.

— Зачем тебе список литературы, Стилгмар? — спрашивала она, копируя вздернутые брови сарры Риангмар Оннджен. — Эти знания тебе уже не пригодятся.

— Вот повезло тебе, Стилгмар! — восклицала Бель на следующий день после урока истории. — Это Межвременье — такая муть, а тебе уже не нужно забивать этим мозги. Будет время для подготовки к прощальной вечеринке перед полнолунием!

Казалось, из преподавателей только Лаксу было наплевать на мое решение, но именно его равнодушие задевало меня сильнее и ранило больнее, чем уколы Бель или плохо скрытое раздражение сарры Риангмар.

Несмотря на то, что я выбила себе обратный билет до дома, чувства облегчения я не испытывала. Мне так же приходилось заниматься, я так же чувствовала себя обязанной учиться и учить. Я узнала о том, что миры, в которых обитают теплокровные кислорододышащие существа, подчинены расе белокрылых — так официально назывались на их родном языке ангелы. А я-то думала, что, наоборот, это ангелы подчиняются людям.

Ангелы являлись членами Вселенского совета, в котором принимали участие и другие старшие галактические расы, вот только о том, что это за «другие» на первом курсе узнать мне было не суждено. А значит, и вообще, если только я не передумаю и не останусь.

Конечно, я не передумаю. Но у меня и без того было достаточно вопросов, которые требовали решения до того, как я вернусь домой.

Что делать с кошмарами? — главный из них.

Велико было желание пойти в больницу и попросить доктора выписать еще таблеток. Но сколько «еще»? Сто? Тысячу? И что будет, если через некоторое время таблетки перестанут мне помогать, или если доктор скажет, что не может выписать мне рецепт? Или если возникнут те самые побочные эффекты, о которых я даже боялась думать?

В конце концов, после следующего прыжка мне все равно надлежало явиться на прием. Я отметила в календаре дату — сразу после возвращения из Миламира, но до визита в Дайтерри, если он, конечно, будет. Хотелось бы иметь хоть какую-то уверенность в расписании, но я даже в завтрашнем дне отныне уверена не была. Одно хотя бы было хорошо — пока таблетки работали, кошмары не возвращались, и ночами я спала как убитая.

Учиться я стала лучше. Лакс даже однажды похвалил меня за быстрый и правильный ответ на занятии по истории, и я расцвела как дурочка от его слов, что не преминула озвучить в перерыве между лекциями Бель.

— Смотрите-ка, наша Стилгмар начала складывать два и два. Ну, пора бы уже, пора. Только зачем тебе это, Стилгмар? Будешь в своем мире рассказывать о Межвременье?

Я едва дождалась конца третьего дня. Группы уходили на практику, и значит, не будет больше ни презрительных взглядов в спину, ни язвительных комментариев вслед. Пустая Школа и пять человек в аудитории — это ли не мечта?

Однако руководство Школы в лице нынешнего Мастера образования Онны решило, что предоставлять целое здание для нужд одной группы первокурсников — слишком затратно, и потому уже в первый день нашего отдельного от остальных обучения группу перекинули в библиотеку неподалеку от дворца.

Это было роскошное здание в десять этажей высотой, построенное, как мы уже знали, на средства Героя сразу после победы в войне. Главный корпус украшал прозрачный купол, три примыкающих к нему башни венчали шпили, на которых развевались белоснежные полотнища — флаги Белого мира, Марканта и нынешней правящей династии.

Нас определили в главный корпус, в один их читальных залов секции Перемещений, что на третьем этаже. Сюда разрешалось входить только ученикам Школы, так что случайные читатели нам помешать не могли. В этом величественном здании я еще не бывала, так что, шагая за остальными по заставленным книжными полками коридорам, не могла не оглядываться по сторонам.

— В библиотеке у вас появится возможность напрямую обращаться к источникам, о которых я буду рассказывать, — вещал идущий во главе нашей небольшой процессии Сибиг — он на этой неделе вел психологию. — Имейте в виду, что по библиотеке можно передвигаться, только имея при себе карточку ученика. Иначе в секцию вас просто не пустят.

Мы убедились, что захватили с собой эти самые карточки — квадратные кусочки из напоминающего пластик материала с нанесенными на них именем ученика, именем Патрона и специализацией.

— В некоторые секции вас пустят только при наличии соответствующей специализации, — продолжал Сибиг. — Доступ на некоторые этажи открыт только ученикам старших курсов или преподавателям. Вы туда можете попасть только при наличии письменного разрешения своего Патрона и соответствующего преподавателя.

Прямо Особая секция в Хогвартсе. Только где же мне найти мантию-невидимку для своих темных делишек?

Я вошла вслед за остальными в широкое светлое помещение читального зала и на секунду остановилась, завороженная его красотой.

Здесь не было книжных шкафов — книгохранилище находилось в смежном зале, но на стенах висели картины, на столах стояли лампы с зелеными абажурами, а окна украшали причудливо расшитые занавески из мягкой бархатистой ткани. Еще перед входом нас попросили переобуться в специальные бесшумные тапочки, тоже зеленого цвета, и теперь, переступив порог, мы просто утонули в мягком ковре цвета весенней травы.

— Добро пожаловать! — услышала я слева от себя голос. Из-за задрапированного зеленым стола нам навстречу поднялась полная женщина. — Рада приветствовать вас в третьем читальном зале нашей библиотеки. Прошу, сдайте Патрону карточки, чтобы я могла внести вас в картотеку.

Сибиг подал знак, и мы принялись рассаживаться за столом. Со мной рядом уселся Керр, напротив — Лидилла, Малгмар и безымянная девушка. Я так и не могла запомнить ее имени. Обменявшись любезностями со смотрительницей зала, к нам примкнул и преподаватель.

Мы послушно раскрыли книги и углубились в изучение психологии матриархального общества.

В Миламире все было, не как у людей. Правили всем женщины. Они добивались внимания мужчин, они добывали деньги и еду, они занимали первые посты в государстве. В моде были битвы до смерти за обладание кавалером, ради чего раз в тамошний год устраивался большой турнир. Он длился около семидесяти тамошних дней, и как раз к его началу мы должны были попасть. Естественно, не случайно — расписание практик в Школе было давно отработано таким образом, чтобы ученики могли поприсутствовать на знаковых мероприятиях и увидеть то, чего не увидели бы в любое другое время.

После турнира оставшиеся в живых претендентки заключали со своим трофеем союз, имеющий силу аккурат до следующего турнира. За это время женщины успевали зачать, выносить и родить детей, так что к началу новой битвы за любовь они снова могли сидеть в седле.

В этом мире женщины созревали быстрее мужчин, и рождались они чаще, и были крепче, и меньше умирали в младенчестве. Мальчики рождались редко и по одному, девочки же чаще всего были двойняшками и тройняшками. Женщина, ставшая матерью мальчика, нередко отказывалась от дальнейшего участия в турнире — и только при наличии младенца мужского пола она имела на это право.

Считалось хорошим знаком родить после первого турнира мальчика. Такие женщины быстрее продвигались по службе, чаще добивались привилегий, и вообще считались талантливее остальных. Чтобы девочка достигла половой зрелости и могла иметь детей, в Миламире ей нужно было дожить до тринадцатилетия. Мальчики созревали к двадцати годам, но жили они дольше, и потому могли стать отцами несколько десятков раз, тогда как женщина при условии постоянного везения на турнире, обычно вынашивала семь-десять детей и к сорока годам уже не имела возможности зачать. Таких женщин называли «щеани», они жили общинами и помогали растить детей более молодым.

После заседания Аргента встретился со мной только раз, в доме тетушки Раштлек. Уже с порога, не стесняясь в выражениях, мой Патрон заявил, что я скоро буду исключена из Школы, так что он уже сейчас начинает искать мне замену. Сказать, что Аргента был зол — значит, ничего не сказать. Я поднялась к себе в комнату, все еще полная смятенных мыслей, но уже буквально несколько минут спустя тетушка Раштлек постучала в дверь и сообщила, что Патрон хочет прогуляться со мной по саду.

Я не могла отказать.

Мы вышли в тот самый сад, где я впервые встретила Дансти и Бель, и где пролилась на каменные плиты у скамейки моя кровь в тот вечер, когда Лакс назвал меня Однной.

Я ступала в ногу с Аргентой, который, похоже, вознамерился здесь со мной объясниться. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Лакс дал тебе возможность передумать, — сказал Патрон, едва мы ступили на дорожку, ведущую вглубь. — Я прошу тебя этого не делать.

Вот так. Никаких больше шуточек насчет серого, никаких комплиментов с легкой улыбкой на лице. Все легкомыслие Аргенты как рукой сняли, когда дело коснулось его самого.

— Я не передумаю, — сказала я, хотя внутри все при этих словах сжалось.

— Ты выставила меня дураком, — сказал он, почти перебив меня. — Я надеялся на другое отношение.

Я закусила губу.

— Аргента, я не собиралась здесь учиться, — вымолвила я, стараясь быть спокойной. — Ты заставил меня. Мне интересно здесь, но участие в таких бойнях — это слишком. Я могла умереть! На первой же практике! Нет, я на такое не согласна.

— Я думаю, что это ты нарушила правила в Дайтерри, — сказал он, и я ахнула от резкости его слов.

— Это неправда, — начала я, но Аргента остановился посреди дорожки, вынуждая меня последовать его примеру, повернулся ко мне лицом и заговорил:

— Я не был бы так уверен еще пару дней назад. Но не сегодня. Думаю, что ты сделала это специально. А для подстраховки еще и попросила об одолжении Совет. Мне просто интересно, что именно ты сделала, чтобы заставить дайт настолько спятить.

— Я не делала ничего! — Он отмахнулся от меня. — Аргента, я никогда бы…

— Не подставила меня? Так ты это и сделала на заседании. Если окажется, что виновна ты, я лично настою на том, чтобы тебя до отправки домой поселили лет на двадцать в какой-нибудь захолустный мирок без цивилизации.

Я хлопала глазами, не зная, что сказать. Аргента засмеялся, жестко и резко.

— А ты думала, тебя просто отчислят? Стилгмар, если бы все было так легко. Если окажется, что на твоей совести убийство человека — тебя накажут. Если окажется, что на твоей совести срыв исследований в одном из миров — тебя накажут. Если окажется, что…

— Да поняла я! — не выдержала я. — Меня накажут в любом случае, так? Может, мне тогда следует подать запрос на отчисление уже сейчас?

— Раньше надо было думать, — с нескрываемым злорадством сказал Аргента. Заложив руки за спину, он усмехнулся. — Ты обязалась помочь. Ты сама сделала выбор — твои слова, не мои.

— И что же за наказание мне грозит?

Он пожал плечами.

— Как я уже сказал. Я буду настаивать на паре десятков лет в каком-нибудь подыхающем мирке.

Он не спеша двинулся дальше, а я еще долго стояла на месте, задыхаясь от злости и сдерживаемых слез.

Из-за того, что я пропустила первый день общих занятий, мне приходилось заниматься дополнительно, после того, как все остальные уже собирались и уходили по домам. Мне понравилось оставаться в зале одной. Лампы на столе загорались, как только темнело, накрывая зал легким зеленым флером таинственности. Смотрительница включала какой-то прибор, и из скрытых в стенах динамиков неслись звуки пения неизвестных мне птиц. Как-то я даже слушала уже знакомую мне балладу о любви, написанную Ининджером — но в птичьем исполнении.

На второй день я уже прихватила с собой из дома тетушки Раштлек коробку с ароматизированной водой и пакет печенья, и смогла заморить червячка, не отрываясь от процесса. Что бы там ни говорил обо мне Аргента — а я уверена, он говорил — тетушка оставалась неизменно приветливой и доброжелательной. Она все так же пекла для меня пирожки с кагцве, оставляла на столе ужин, если я возвращалась в ее отсутствие, все так же справлялась о делах и подсказывала, как одеться.

А я с каждым днем все больше впадала в уныние.

В последний день занятий, после того, как все наставления были даны, и все книги благополучно вернулись на библиотечные полки, я засиделась в зале допоздна. Как будто пыталась продлить этот день, как будто ждала, что случится что-то из ряда вон выходящее — например, в зал войдет Лакс и скажет, что готов помочь мне с разгадкой кошмаров, а потом проводит меня до Ворот.

Но, конечно, этого не случилось. Я вернула на полку сборник атласов Миламира, попрощалась со смотрительницей и направилась домой.

— А к тебе пришли, — сказала, выходя из кухни на мой голос, тетушка Раштлек. — Давай-ка переодевайся и спускайся, поужинаете.

— Кто пришел?

Но Силенка уже выглянула в дверь, приветливо мне улыбаясь.

— Здравствуй, Стилгмар. Не торопись, я подожду. Сарра Раштлек впустила меня, я надеюсь, ты не против моего визита?

Кудряшку я не видела с самого заседания, но по ее лакированным манерам соскучиться не успела.

Что ей здесь нужно?

Пробормотав какие-то ничего не значащие любезности, я поднялась к себе. В голове крутилась куча вопросов, но я знала, что даже половину не смогу ей задать. Если она пришла, чтобы поговорить насчет моей просьбы в Совете, может даже не пытаться. Да и поздно уже. Надо было раньше изображать из себя добрую подругу. До того, как из меня попытались сделать девочку для битья.

Переодевшись в домашний костюм, я спустилась вниз и прошла в кухню. Тетушка приготовила суп и пюре из овощей. Накрыто было на двоих, и я поняла, что это будет ужин за закрытыми дверями: только я и Силенка. Ну что, возможно, я и смогу быть откровенной.

— Приятного аппетита, — сказала тетушка, когда я поблагодарила ее за заботу. — Я оставлю вас. Я поужинала до прихода сарры Силенки, а вам нужно поговорить.

Пока Силенка смущенно извинялась за причиненные неудобства, я взяла ложку и начала есть, попутно разглядывая незваную гостью. Несмотря на приветливость и любезность, чувствовалась в ней какая-то скрытая нервозность: в том, как подергивался при улыбке уголок рта, в том, как вздохнула она перед тем, как тоже приступить к ужину, в том, как опустились ее плечи, когда тетушка Раштлек, наконец, вышла и закрыла за собой дверь.

Силенку что-то угнетало, и почему-то я исполнилась уверенности в том, что после нашего разговора и я не обрадуюсь.

— Стилгмар, извини еще раз за то, что пришла без предупреждения и без приглашения, — сказала она, откладывая ложку в сторону. Кажется, мысли лишили кудряшку аппетита, во всяком случае, больше к еде она не притронулась. Отпив глоток молока из стакана, она продолжила. — Я понимаю, что тебе мое присутствие может быть неприятным из-за того, что случилось… на том заседании.

Я молча ела, но Силенке, казалось, и не нужно было мое участие. Слова лились из нее неудержимым потоком.

— Я подала запрос на отстранение от работы в мире Дайтерри. Мы заканчиваем исследования в этом году, чтобы не подвести Ининджера, и все. Группы я там курировать больше уже не буду. После того, что случилось там с вами по вине Яра… По нашей с ним вине… Я не смогу там больше работать. Более того, после завершения разбирательства по этому миру я снимаю с себя звание Патрона.

Я отвлеклась от еды и посмотрела на нее. Пальцы Силенки сжимали стакан с молоком так сильно, что, казалось, тонкое стекло вот-вот лопнет.

— Почему ты так решила?

Она не говорила ни слова, просто опустила глаза в тарелку и молчала.

— Силенка, зачем ты пришла? — спросила я прямо.

— Я пришла поговорить с тобой, — сказала она, быстро поднимая взгляд. — Стилгмар, когда мы были в Дайтерри, ты задавала вопросы…

Я похолодела, осознав, что за вопросы Силенка имеет в виду.

— Это было неожиданно… и очень странно. Никто из первокурсников слыхом не слыхивал о Снежном мире. Мы храним эту информацию в большой тайне, а тут на первой же практике ты начинаешь расспрашивать о том, о чем ученики узнают не раньше третьего курса.

Теперь настала моя очередь опустить глаза и молчать. Я все еще не понимала, к чему ведет Силенка, но понимала, что трогательная вступительная речь была не более чем прелюдией к основному разговору.

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросила я.

— Я хочу знать, откуда тебе стало известно о Снежном мире. Вопрос очень серьезный, даже более чем ты себе можешь представить. Особенно теперь, когда речь идет о…

Он замолчала.

— Ты спрашиваешь меня как Патрон? — Я посмотрела ей в глаза.

Как же велико было желание бросить в лицо Силенке слова о том, что это ее ненаглядный женишок разбудил во мне воспоминания о мире, который, оказывается, заперт от всех на семь замков. Усилием воли я сдержалась и отвела взгляд.

— Я вовсе не обязана тебе рассказывать, правда?

— Правда.

— И не буду. Но я ничего не нарушала, чтобы узнать об этом мире. Он просто…

Я замялась.

— Являлся тебе в снах?