ГЛАВА 13

— Если ты все знаешь, зачем спрашиваешь?

Силенка, казалось, была удивлена моей реакцией.

— Ты очень странно реагируешь на расспросы. Я тебя чем-то обидела?

Я мотнула головой, отведя взгляд.

Ничем. Конечно, ничем. Вот только я, в отличие от всего Белого мира, не испытываю к тебе дружеских чувств просто потому, что ты улыбаешься и разговариваешь так, словно питаешься только медом и бабочками.

Конечно, я этого не сказала. Вздохнув, я заговорила о другом.

— Так о чем серьезном идет речь? Мои сны о Снежном мире имеют какое-то значение?

Силенка заколебалась, но потом все же решилась.

— Ну, хорошо, я расскажу тебе. Тем более что ты все равно обязана знать. Дело в том, что ты не первый человек, потерявший память после прыжка в Снежный мир.

Она замолчала, и у меня появилось время обмозговать сказанное. Вот так дела. А я-то думала, что все связано с моей смертью. Ведь та девушка потеряла память именно после воскрешения. Оказывается, дела тут темнее темного.

— Этот мир — Нулевой, я уже говорила, в чем его отличие от остальных Закрытых миров. Но Снежный мир оказался опаснее, чем мы думали. Последняя отправленная туда группа вернулась сегодня днем ни с чем. Они просто забыли обо всем, что случилось после прыжка.

Силенка вздохнула.

— Мы не смогли добиться от них ничего внятного. Они помнили момент вхождения в Ворота. Помнили прыжок обратно. Но что происходило в Снежном мире, почему они вернулись сегодня, а не через три дня, как было запланировано — не помнили.

Мысль о том, что я такая не одна, одновременно утешала и пугала. Утешала — потому что проблему такого масштаба непременно будут решать, а значит, есть шанс и мне вернуть себе воспоминания. Раз за это уже взялись всем миром, вполне может статься так, что вопрос решат до моего отбытия домой. До того, как Патрон поставит меня перед Воротами и выстрелом разнесет мне голову, да, но я старалась пока об этом не думать. Пугала же потому что… Просто пугала. А что, если дальше будет только хуже? Ведь не зря же Силенка постоянно одергивала себя, стараясь не рассказать лишнего о том, что волновало, как я теперь понимала, не только меня и ее, а весь Белый мир.

— Я вообще не помню, что прыгала в Снежный мир, — сказала я, тщательно подбирая слова. — Просто в один прекрасный день я стала видеть кошмары. Сны о мире, в котором полно снега. Они были настолько реалистичны, что я испугалась. Не помню, откуда я взяла название, может быть, в кошмаре его кто-то и произнес. Потому я и решила спросить у тебя.

Кажется, мне удалось обойти острые углы. Силенка, казалось, поверила моему рассказу, во всяком случае, вопросов больше не задала.

— Я хотела бы, чтобы после возвращения ты пришла ко мне, Стилгмар, — сказала она, бросая взгляд на хронометр и поднимаясь. — Под руководством Ининджера создана группа, которая занимается расследованием этой массовой потери памяти. В Снежном мире творится что-то неладное, это точно. Если ты придешь и расскажешь о том, что помнишь, мы будем тебе очень благодарны. Но, конечно, я прошу тебя об этом никому не говорить. Эта информация, как я уже сказала, закрыта.

— Но у меня есть только обрывки снов, — сказала я, пожимая плечами. — К тому же, после практики я наверняка возвращаюсь в Дайтерри, а потом у меня снова начинаются занятия.

Силенка посмотрела на меня, и в глазах ее я заметила сожаление.

— Да, я помню об этом. Мне очень жаль, что так вышло. Я поговорила с Мастером образования, так что тебя отпустят в назначенное время. Это не моя прихоть, Стилгмар, поверь. Дело идет о безопасности мира, так что мы должны использовать малейшую зацепку. Вот адрес, по которому ты найдешь меня. О времени я предупрежу заранее.

Положив на стол бумажный квадратик с координатами, Силенка двинулась к выходу. Я поднялась следом, чтобы ее проводить, все еще находясь во власти сказанного. Стоит ли рассказать ей о таблетках? А о том, что мои сны однажды перешли грань между фантазией и реальностью и стали почти явью? А о том, что ее жених знает о происходящем гораздо больше меня? Ведь Лакс не потерял память. Интересно, а знает ли он, что Силенка ко мне наведалась? У меня было столько вопросов, что голова шла кругом.

Наверняка, знает. Наверняка, изображает из себя самого умного, а когда я появлюсь, сделает вид, что ничего и не было.

Скорее бы полнолуние и убраться отсюда. Скорее бы.

Я закрыла за Силенкой дверь, поднялась к себе и, раздевшись, легла спать, хотя было еще совсем не поздно. Уснула я сразу и снов, как обычно, не видела.

Будильник затренькал, когда еще не рассвело. Я с трудом разлепила веки, пробуждаясь от навеянного таблетками сна. Вставать было очень тяжело — действие лекарства еще не кончилось. Я сверилась с тетрадью, куда вчера записала становящиеся уже привычными наставления. Брюки из ткани, похожей на замшу, ботинки из натуральной кожи, сменные рубашки. Остальное нам выдадут в Миламире, и мне не очень нравилось, что среди этого остального будет пара кремневых пистолетов и нож.

Тетушка Раштлек заботливо собрала мне в дорогу пирожки с кагцве и коробку фруктового сока. К Воротам мы должны добраться только под вечер, так что еда на этот раз лишней не будет. Я сложила все в дорожную сумку, туда же бросила тетрадь, и вышла из дома в прохладную ночь.

Уже знакомый желтый автобус ждал во дворе Школы. Я уселась на то же место, что и в прошлый раз, положила в кармашек сиденья сок и пакет с пирожками, сумку запихнула под ноги, развернула плед.

— Ох-хо, мне бы такую хозяйку, — почувствовав запах пирожков, восхитилась Лидилла. — Опять сарра Раштлек напекла?

— Обещаю поделиться, — с улыбкой сказала я.

— Так-так, чем делитесь? — Керр влез в салон, как обычно, с широкой ухмылкой на лице. — О, можно не рассказывать. Стил, подвинься.

Он уселся рядом со мной, подмигнул, принялся раскладывать вещи. Кажется, разрыв отношений с Перлой никак не сказался на душевном равновесии моего одногруппника. Во всяком случае, он тут же предложил Лидилле помассажировать спину, пока мы будем ехать, и с преувеличенной заботой подоткнул под меня плед.

Наконец, собрались все. Водитель пересчитал нас, погасил в салоне верхний свет, и мы тронулись. Красные глаза Керра светились в темноте, как раскаленные угли. Он попытался вовлечь Малгмара и меня в разговор, но я клевала носом и отвечала невпопад. Мне ужасно хотелось спать, так что вскоре я уснула, прислонившись головой к плечу болтливого одногруппника.

Мне снились сны.

Сначала я не понимала, что это сон. Поездка продолжалась, Керр копошился рядом, тоже укладываясь спать, Малгмар выводил носом рулады, все казалось обычным. Только потом я поняла, что лежу чем-то холодном, а вокруг меня — решетка, спереди, сзади, со всех сторон. Железные прутья фосфоресцировали во тьме и казались толстыми и прочными. Я протянула руку, пытаясь нащупать Керра рядом с собой, но оказалось, что он далеко, за решеткой, и я не могу до него дотянуться. Включился свет, и я увидела, что лежу на каменном полу в клетке, похожей на тюремную камеру, какими я их видела в фильмах. Я попыталась подняться, но не смогла — ноги и руки были закованы железной цепью, оканчивающейся массивным вмурованным в пол кольцом. Я могла только стать на четвереньки у кольца, цепь не позволяла мне даже сдвинуться с места.

— Керр! — позвала я, оглядываясь. — Малгмар!

Я слышала, как быстро-быстро говорят вокруг какие-то люди, как вдалеке кто-то плачет тонким голосом, как звенят цепи еще тысяч пленников. Вдоль стены, насколько хватало зрения, тянулись такие же, как моя, клетки. В них, прикованные цепями, так же, как и я, находились люди.

Что это? Тюрьма? Почему я здесь? И почему меня преследует стойкое ощущение того, что я не в Снежном мире, а где-то еще?

— Керр!

Но он не слышал меня. Повернувшись на спину, Керр укрылся пледом с головой, и мне почему-то стало страшно оттого, что я не вижу больше его лица.

— Керр! Проснись же!

— Стилгмар! — я услышала рядом с собой голос, и, повернув голову, увидела в соседней камере Фея, того ангела, что вылечил меня несколько дней назад. Его крылья были оборваны, окровавленные ости торчали из-за спины, грязные перья валялись тут и там на полу камеры. — Стилгмар, что ты здесь делаешь? Что ты здесь делаешь?

Неожиданно пол камеры подо мной обвалился, и я полетела вниз, в холодную бездну. Цепи разодрали кожу, соскальзывая с рук и ног, я закувыркалась в воздухе, задыхаясь и пытаясь укрыться от ударившего в лицо ледяного ветра. Тысяча голосов разом прокричала мое имя, вокруг завыла снежная буря, и я открыла глаза, чувствуя, как колотится сердце, и как сжимает мою руку взволнованный Керр.

— Плохой сон? — прошептал он.

Я едва сумела кивнуть. Бездумно уткнувшись лбом в его такое реальное теперь плечо, я хватала ртом воздух, стараясь не разрыдаться. Отдышаться удалось не сразу, в легких словно все заледенело. Не сразу я поняла, что Керр гладит меня по спине, но сейчас я не отстранилась. Мне было нужно тепло, чтобы прийти в себя.

Подняв голову, я увидела, что Керр внимательно смотрит на меня своими темно-вишневыми глазами, и поняла, что он ждет объяснений.

— Что было? Я кричала? Говорила?

Вместо ответа он осторожно коснулся пальцами моей ладони. Опустив голову, я увидела, что на запястье вспухает красным отметина в виде широкого браслета. На второй руке было то же самое. Я не сомневалась, что и на ногах найду такие же следы. Постепенно пришла и стала нарастать боль — боль от сорванных резким движением оков.

— И давно у тебя такое?

Я молча откинулась на спинку кресла. Хорошо, я могла допустить, что организм способен охладить содержимое желудка до такой степени, что оно покажется мне ледяной водой из озера, но это?

Действие принятой накануне таблетки закончилось, и сны снова пришли. Это было единственное объяснение происшедшему, и это было лучшим подтверждением тому, что таблетки мне необходимы. Я поднесла руки поближе и рассмотрела отметины. Меня вдруг затрясло под теплым пледом, захотелось расплакаться, прижаться к чьей-нибудь крепкой груди и рассказать все, что у меня на душе… Но это было невозможно.

— В моем мире это называется «идивэр», — сказал Керр тихо, глядя прямо перед собой. — Сон вне сна. Говорят, можно наслать такой идивэр, который заставит жертву умереть от причиненных во сне ран. Или из-за болезни. Или свести счеты с жизнью, тоже во сне. Я в это не верю, но теперь начинаю сомневаться…

Я закрыла глаза, не желая натыкаться взглядом на его взгляд.

— У нас это называют психосоматикой, — сказала я тоже тихо. — Когда душевное потрясение отражается на теле. Ничего общего с магией, просто реакция организма.

— Хорошенькая же «просто реакция».

Керр явно был настроен поговорить на эту тему, но у меня не было желания пускаться в рассуждения. Тем более, делать его своим наперсником. Я притворилась, что снова заснула, и лежала с закрытыми глазами так долго, что он поверил.

Наконец, проснулись остальные. Малгмар принялся обсуждать с водителем возможность остановки по требованию, Лидилла и Керр затеяли игру в вопросы и ответы по Миламиру, и я решила, что можно и мне открыть глаза. Мое предложение подкрепиться было встречено с восторгом. Я разделила на всех пирожки, Лидилла предложила бутерброды, Малгмар достал съедобные листья какого-то растения, напоминающие по вкусу хлеб и сыр одновременно. Водитель остановился, мы вышли из автобуса размять ноги. Я опустила рукава рубашки так, чтобы не было видно следов, и старалась лишний раз не поднимать рук, но взгляд Керра все равно следовал за моими запястьями, как приклеенный.

Наконец, мы вернулись в автобус. Было тепло и светло, спать никто не хотел, мы сложили пледы и уселись на сиденья, болтая обо всем и ни о чем.

На этот раз с нами в другой мир должна была пойти Патрон Керра Камнри — высокий худой гермафродит с выраженной женской внешностью, уроженка какого-то водного мира и эксперт сразу по нескольким обитаемым мирам. Я уже была знакома к Камнри, видела ее на заседании, и именно она давала нам последние наставления перед практикой, напоминала правила безопасности при перемещении и принципы поведения в матриархальном государстве. Со мной она вела себя подчеркнуто вежливо. Только когда все ушли, Камнри подозвала меня к себе и сказала то, что я и ожидала услышать:

— Поскольку ты покидаешь Школу, Стилгмар, тебе не обязательно активно участвовать в деятельности группы. Если хочешь, можешь провести все время в резиденции, я тебе все равно поставлю зачет.

— Спасибо, но я бы хотела побывать на турнире, — сказала я, и ей не оставалось ничего другого, как согласиться.

Пока мы ехали, Керр снова попытался вызвать меня на разговор, на этот раз о дайт. Ему явно не давали покоя высказанные в больнице мысли, и он с удовольствием озвучил их остальным, как только поймал заинтересованные взгляды.

— Вот увидите, я окажусь прав. Дайтерри — мирок гнилой, это я точно говорю. Не верю я, что Стил чихнула, и дайт решили в отместку за этот чих перебить кучу людей, с которыми — заметьте! — у них уже о-очень долгое время хорошие отношения. Потому туда и идут сразу Лакс и Ининджер. Наверняка, чтобы убедиться. А Стил и ее Патрона тащат за собой для отвода глаз, чтобы не поднимать панику. Представляю, что будет, если все узнают, что в одном из миров завелся Враг.

— Ни Ининджер, ни Владыка не подвергнут опасности жизнь жителя Белого мира. Это против всех законов, — резонно заметил Малгмар.

— А чего им подвергать? Стил — уже списанный корабль…

— Эй! — возмутилась я, но он продолжил:

— Ну, да, списанный, потеря невелика. А Аргента… Аргента и сам с душком, это все знают.

— Я, например, не знаю, — сказала я.

Керр засмеялся и покровительственно похлопал меня по руке. Таким он мне нравился меньше, чем когда говорил об идивэре, и руку я стряхнула. Он, впрочем, и не обратил внимания.

— Ну, конечно, милая. Все делают вид, что не знают, сделаем и мы. Тем более, это даже вычеркнули из летописей войны. Так вот, что касается Аргенты, так там тоже все ясно.

— Глупости какие, — нахмурившись, сказала Лидилла. — Я, например, никогда не верила в эти сплетни о Патроне Стилгмар. Тем более, это не он был, а его Протеже.

— Скажи мне, кто твой Протеже, и я скажу, кто ты, — заметил Керр.

Они замолчали.

— У меня такое впечатление, что я — невидимка, — сказала я, вклинившись, наконец, в паузу. — Может, расскажете мне об Аргенте?

Керр покосился на водителя, который явно прислушивался к нашей болтовне.

— Давай в Миламире, а? Я приду к вам с Лидиллой в комнату ночью… — наклонившись ко мне, зашептал он.

— Ой, да ну тебя, — оттолкнув Керра, я отвернулась к окну и больше в их разговор не влезала.

Лидилла перевела беседу на другую тему, видимо, тоже понимая, что то, о чем мы говорим, попахивает скандалом. Они принялись обсуждать Миламир, я же глядела в окно и думала о секретах своего Патрона.

А за окном тянулся однообразный пейзаж. Равнина, знакомая мне по поездке к Воротам в мир дайт, сменилась холмами. Дорога петляла, уходила то вверх, то вниз, делала крюки, извиваясь как змея. Чахлые кустарники изредка сменялись небольшими рощицами, те снова уступали место кустарниками, и так до бесконечности. Ни селений, ни городов, ни домиков у дороги. На редкость пустынная местность.

Я почти уже снова задремала, но заставила себя протереть глаза и взбодриться, когда автобус выехал на один особенно высокий холм, за которым раскинулся большой город. Насколько я знала, сразу за городом мы свернем в сторону Ворот, а там до них останется рукой подать.

На этот раз нас никто не встречал — Ворота открывались слишком близко к городу, и привлекать внимания не стоило. Мы пешком добрались до стоянки наемных паровых экипажей, заплатили водителю — дебелой женщине с хмурым выражением лица, забрались внутрь и поехали по адресу, который назвала Камнри. Наши мужчины держались, как и подобает — скромно, но с достоинством. Повозка подъехала к двухэтажному особняку в центре города вовремя — не успели мы выйти, как стал накрапывать дождь. Мы взяли вещи и гуськом двинулись вслед за Камнри, по каменной лестнице с коваными перилами, через общую дверь и на второй этаж, который, как мы уже знали, был выкуплен специально для таких случаев. На этаж вели железные двери. Камнри взялась за висящий рядом молоточек и постучала.

Нам открыла величественная женщина, в улыбке которой тепла было не больше, чем в дожде за окном.

— Прибыли. Проходите.

Она пропустила нас, заперла дверь и только потом заговорила:

— Так, мужчины — номера второй и четвертый, девушки — третий, пятый и седьмой. Камнри, вы разместитесь в шестом. Мой номер — первый, и прошу без надобности туда не соваться. Идемте.

Мы остановились у комнаты в дальнем конце коридора, где находилась, как я сразу же увидела, кладовая. Нам выдали чистое постельное белье и полотенца, столовые приборы и щетки для волос.

— Душ — умеренно. Вода здесь нагревается долго, электричества нет. Еда готовится на плите, плита топится дровами и углем. Завтра девушки пойдут со мной в карьер, покажу, где набирать уголь. Потом — сами. Продукты покупаю я, так что об аллергиях и выкрутасах вроде вегетарианства говорите мне сейчас.

Да уж, это совсем не было похоже на перемещение в Дайтерри. Я даже заскучала по Силенке и ее улыбке. Там нас встретили, как долгожданных гостей. Тут же, казалось, мы попали в казарму. Только муштры не хватает.

— Стираем сами. Утюги покажу. Готовим сами, по очереди или как хотите. Завтра — открытие турнира, так что до обеда нам надо будет многое успеть, иначе потом из города просто не выехать. Вы уже распределились? Контракты у меня, мне нужно только внести имена.

Камнри, которая, казалось, даже немного растерялась от такого напора, кивнула и поспешила сообщить:

— Да, конечно. Малгмар по контракту принадлежит Лидилле, Керридар…

— Ынке, — сказала безымянная доселе девушка, и я на этот раз постаралась запомнить ее имя.

— Керридар принадлежит Ынке.

— Отлично, идемте ко мне, Камнри, поможете вписать имена. Остальные — идите, осваивайтесь. Сегодня для вас ужин я приготовила. Как вы уже знаете, ритуала приема пищи в этой стране нет, так что никого не жду. Захотите — поедите.

Они с Камнри скрылись в номере. Конечно, цифры на двери стояли далеко не арабские и даже не римские, но мы не растерялись и, простым пересчетом дверей распределили свои комнаты.

Правда, войдя внутрь, я поняла, что ошиблась, и это не комнаты. Это были целые квартиры. Комната с кроватью, уборная, комната с обеденным столом и стульями. У порога обнаружились мягкие тапочки, и я с удовольствием сняла обувь. Ноги благодарно заныли, оказавшись на свободе. На столах в кухне и спальне стояли лампы. Я зажгла одну, подпалив фитилек местным подобием спички, прошлась по своему временному жилищу. Убранство было минимальным, но все выглядело чистым. Я застелила постель, сняла мятую дорожную одежду и переоделась в домашние брюки и рубашку. Начистила ботинки кремом из стоящей тут же баночки.

Мягкие манжеты рукавов все же немного натирали, и отметины на запястьях стали побаливать. Я помыла руки и ноги холодной водой с жидким пахучим мылом, причесалась и решила немного отдохнуть. Есть пока не хотелось.

Положив на тумбочку у кровати пистолеты, я принялась их разглядывать. Надеюсь, мне никогда не придется ими воспользоваться. В книжках достаточно подробно описывался процесс зарядки и стрельбы из такого пистолета, но я оружие в руках никогда в жизни не держала, а уж огнестрельное, тем более. В потертой металлической лядунке лежали боеприпасы. Открыв ее, я увидела аккуратно вставленные в специальные углубления пули, насыпанный в ящичек темный серый порох. Здесь были даже медные прутья для прочистки затравочного отверстия. Господи, и как только они с этим управляются?

Я повозилась с пистолетами еще немного. Неожиданно они меня заинтересовали. Красивые, ладные, сделанные из дерева и металла. Где бы я еще такие увидела? Я попробовала зарядить один, как помнила по учебнику, но на середине бросила. Завтра турнир, уверена, Патроны нам все покажут. А может, я просто испугалась, что выстрелю, и пистолет разорвется у меня в руке.

В дверь постучали. Я всунула ноги в тапочки, спрыгнула с кровати, крикнула: «Войдите». Конечно же, это был Керр. Он перешагнул через порог, но не стал проходить дальше.

— Ты не идешь ужинать? Мне одному не хочется, а Лидилла и Малгмар уже поели.

Я пригладила волосы, выглянула в коридор. Что-что, а зеркало бы тут точно не помешало. Но я не заметила ни одного ни в коридоре, ни в комнатах. Может, зеркала здесь редкость?

— А где они ужинали?

Керр ухмыльнулся, глядя на меня.

— В номере Лидиллы, конечно. Кажется, у них там все серьезно.

— Чему я очень рада, — сказала я, подходя к нему. — Керр, вот только давай без шуточек, а? У меня и так на душе невесело.

— Ладно-ладно. — Он примирительно поднял руки. — Я просто хотел поднять тебе настроение. Мы поужинаем здесь?

Я посмотрела на иссиня-черный мир за стеклами, перевела взгляд на дрожащее пламя в лампе. Дождь рассыпчато плескался в окно, словно салютовал нашему прибытию. Мне не хотелось оставаться одной. Я кивнула.

— Давай.

— Отлично, я сейчас буду.

Он принес блюда на свой вкус — пучок зеленой травы в какой-то жирной подливке, корнеплоды с мясом, кислый прозрачный напиток, который надо было сначала поджечь, а потом пить. Я достала приборы — круглые ложки, вилки с зубчиками, торчащими в разные стороны. Мы ели, думая каждый о своем, пока, наконец, не смели все с тарелок подчистую.

Я собрала тарелки в стопку, чтобы помыть. От напитка чуть закружилась голова, захотелось спать, а мне еще нужно было принять таблетки.

— Стил, ты точно не хочешь, чтобы я остался? — спросил Керр, ухмыляясь уже от двери. — Мы могли бы и позавтракать вместе.

— Ой, уйди уже, а, — сказала я, но без злости. — Керр, и откуда в тебе столько любви? У тебя же вроде есть здесь девушка.

— Ну, в моем мире у меня несколько жен, и я здесь скучаю без них. Вот и пытаюсь заполнить эту пустоту, — сказал он. — До моей планеты можно долететь только на космическом корабле, а он приходит в Белый мир раз в десять лет.

— А Ворота? Разве из Белого мира в твой нет Ворот?

Он пожал плечами.

— Нет, конечно, нет. Червоточины открываются далеко не во все миры обитаемой Вселенной. Я прибыл сюда стандартный год назад, так что еще девять лет должен буду провести в этом мире. Через четыре года корабль, который меня привез, долетит до моей планеты. Он погрузит все необходимое и полетит назад — привезет груз и нового ученика для Школы.

— А что ты будешь делать на своей планете, если на ней нет Ворот? — удивилась я.

Он помолчал, глядя на меня со странным выражением лица. Словно пытался угадать, что мной движет: любопытство, желание уколоть, незнание?

— Стил, разве ты еще не поняла? Из Белого мира никто не возвращается домой. Никто и никогда. Ты своим возвращением создашь прецедент. Если, конечно, не найдется способ тебя здесь удержать. — Он помолчал, как будто хотел спросить что-то еще, но потом мотнул головой и попрощался. — Ладно, до завтра.

— До завтра, — сказала я, и он закрыл за собою дверь.