ГЛАВА 36

Мне нужно вернуться в Белый мир. Мне нужно вернуться в Белый мир.

Эти слова эхом отдались в моей голове, когда я пришла в себя и открыла глаза. Уставившись в высокий узорчатый потолок, я некоторое время просто лежала, ни о чем не думая. Постепенно осознание происшедшего стало накатывать на меня.

Операция. Приборы. Мне нужно то, что внутри тебя.

Я опустила взгляд ниже, на тело, прикрытое тонким одеялом. Волна страха накрыла меня с головой. Я трясущимися руками судорожно откинула ее, ожидая увидеть все, что угодно — швы, кровь, повязку. Но ничего этого не было. Я лежала на кровати в комнате, похожей на палату какого-нибудь земного госпиталя, смотрела на свое голое и абсолютно целое тело и смеялась как ненормальная.

Неужели обошлось. Неужели.

Вытянув вперед руки, я оглядела локтевые сгибы — на них отчетливо проступали синяки, как раз там, где стоял еще недавно катетер. Значит, со мной все-таки что-то делали, и это был не сон. Поднявшись — матрас кровати зашуршал, словно был наполнен сухой листвой — я сначала села, а потом и вовсе спустила с кровати босые ноги и встала. Методично и аккуратно я ощупала себя, сантиметр за сантиметром, чун за чуном. Но нигде не было никаких следов операции. Ноги, руки, грудь, голова — все спокойно реагировало на прикосновения. Выдохнув с облегчением, я присела обратно — от волнения ноги не держали — и, завернувшись в одеяло, огляделась.

Кроме моей в комнате стояли еще три кровати. Они были пусты, но застелены, как будто готовы к чьему-то прибытию. Над головой висели светильники, явно питающиеся электричеством. За окном шелестел листвой деревьев сад. Тяжелая деревянная дверь с изображениями все тех же ужасных животных была наверняка заперта снаружи, но я все же добралась до нее и попробовала открыть.

Да, закрыто. Глупо было предполагать, что «господин», заплативший кучу денег вампирам и потративший, как я поняла, уйму времени на мои поиски, вот так запросто позволит мне сбежать.

Я вернулась в постель. Пол был холодный, и ноги сразу заледенели. Укутав их одеялом, я прислонилась к стене и стала ждать. Кто-то обязательно должен был за мной прийти.

К счастью, ждать пришлось недолго. Я как раз углубилась в воспоминания о смерти Ли-ры, как дверь распахнулась, и на пороге появился «господин» в окружении группы птицелюдей. Он выглядел теперь почти величественно. Мужественное лицо казалось, сошло с обложки журнала «Брутал года», рубашка была расстегнута на груди в лучших традициях соблазнителей, на губах играла усмешка.

— Ну, ты пришла в себя, — сказал он, останавливаясь у кровати и окидывая меня быстрым взглядом. — Рад, что ты так быстро оправилась.

Он оглянулся на птицелюдей, и те быстро отошли прочь, остановившись у дверей, видимо, на случай, если я решусь бежать. Но я бежать я не собиралась. До Ворот еще нужно добраться, а голой по пустыне незнакомого мира я далеко не уйду. Впервые с момента прыжка Нины в Белый мир я ощутила себя в настоящей западне.

— Мы провели небольшое исследование, — сказал «господин», заложив руки за спину и глядя на меня. — Взяли у тебя кровь, лимфу, другие жидкости тела. Проверили, как работает сердце и мозг.

— Зачем?

— Скажи мне, Нина, как давно и сколько раз у тебя проявлялась способность? — вместо ответа спросил он.

Я вздернула бровь, но изображать дурочку не стала.

— Ты имеешь в виду, способность воздействовать на других людей на расстоянии?

Он пожал плечами. Я уже начала злиться, но поняла вдруг, что так в его мире выражают согласие.

— Один раз.

— В этом воплощении?

Динь-дон! На этот раз не Нина, в Одн-на забила тревогу. С какой стати ему нужно знать о твоих воплощениях? Может, еще истинное имя назвать?

Ага, и ключи дам от квартиры, где деньги лежат. Всенепременно.

— Зачем тебе?

«Господин» испустил раздраженный вздох, повернулся ко мне боком и взглянул искоса.

— Слушай, Стилгмар. — Я поморщилась при звуке этого имени, но промолчала. — Мне кажется, ты немножко не в том положении, чтобы задавать вопросы. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — сказала я. Глупо было отрицать. — Но я ведь не глупа. Зачем тебе знать о моих воплощениях? Я радостью расскажу о способности, если тебя это интересует, но если буду знать, зачем.

— Принести узы?

Я благоразумно отвела взгляд и перестала геройствовать. Он был прав на все сто процентов. Если я откажусь отвечать, на моих руках снова появятся наручники, и уж тогда я заговорю как миленькая.

— Способности проявились один раз, — повторила я после вздоха. — Не в этом воплощении.

— А в этом не было?

Я мотнула головой.

— Не было.

«Господин» послал многозначительный взгляд стоящим у двери и, без сомнения, прислушивающимся к нашей беседе птицелюдям.

— Вот что, Стилгмар, — сказал он, не глядя на меня. — Ты некоторое время побудешь здесь. Сколько — не знаю, но обещаю не причинить тебе вреда.

И, уже снова повернувшись ко мне, добавил:

— Мне нужно, чтобы способность проявилась у тебя и здесь. Как только она проявится, я заберу у тебя то, что мне нужно, и отпущу тебя. Обещаю.

— А что тебе нужно?

Но он развернулся и вышел прочь, не пожелав мне рассказать.

Я ничего не понимала, да и даже не пыталась. В обеде, который мне принесли, оказались какие-то препараты, и я от них впала в состояние, которое можно было назвать одним словом — апатия. Весь день я провела на кровати, сидя или лежа и глядя в потолок. Ужин — какое-то жуткое на вид мясо, я есть не стала, и к ночи голова немного прояснилась.

Мне нужно было вернуться в Белый мир, но как? Как я смогу сбежать из этого дворца, полного охраны, из этого города с пушками на стенах? Ответ был прост: никак. Оставалось только ждать, но ожидание это не было радостным. «Господин» обещал, что отпустит меня, но я не думала, что ему можно полностью доверять. В случае чего снова нацепит на меня узы, и все.

На второй и третий день ко мне никто, кроме персонала не заглядывал. Меня водили в уборную, позволили помыться в бане — да, клещ-переводчик так название и перевел — дали чистую одежду. Птицелюди поглядывали на меня с опаской, но я не обращала на это внимания. Меня больше занимали мысли о том, как бы выбраться отсюда и добраться до Белого мира.

Дни сменялись ночами. «Господин» появился у меня еще дважды, расспрашивал про обстоятельства, при которых проявилась в Снежном мире моя способность. Я рассказала честно и без утайки — уз я боялась, и одного раза мне хватило. Он покусал губу в раздумьях и ушел, но вопреки моим ожиданиям не приказал ни жечь меня огнем, ни привязывать веревками. Когда во время второго его визита я спросила, почему, он ответил, что способность эта должна проявиться добровольно. Ко мне нельзя применять никакого насилия, потому что тогда я умру.

Он сказал это так уверенно, что я поняла, что знание это основано на опыте. И скорее всего, такие как я уже умирали. Или я сама умерла в каком-то из своих неизвестных мне воплощений. Я не хотела об этом думать, да и не думала. Мои мысли все больше и больше занимал Белый мир. Я видела сны, я грезила им, я постоянно думала о нем.

И в какой-то момент эти мысли превратились в навязчивую идею.

Я и сама не заметила, как это произошло. Кажется, на седьмой или восьмой день моего пребывания во дворце неладное заметили и птицелюди. Я ходила по комнате, бормоча «Белый мир, Белый мир, Белый мир». Кто-то вызвал «господина». К тому моменту, когда он пришел, я спокойно сидела на кровати и смотрела в окно.

Я наверняка казалась нормальной, но «господину» было знакомо то, что со мной происходило. Удвоив охрану и двери, он наказал птицелюдям не входить в комнату по одному и без надобности.

Меня стали реже выводить на прогулки, еду оставляли у двери. Я все это почти не воспринимала — к тому моменту единственным, о чем я могла думать, был Белый мир и мое возвращение туда. Сначала я считала, что должна выполнить данное Ли-ре обещание. Но оно забылось и растаяло в памяти, как плохой сон. Потом мне стало казаться, что я просто тоскую по Терну. Но его лица я ни разу не видела во сне. Я не хотела есть и пить, я не могла спать. Шагая по комнате туда-сюда, я думала о Воротах и пустыне, о дворцовой охране и городских стенах, лежащих на пути к моей мечте.

Закрыв глаза однажды ночью, я очнулась у двери, колотя в нее руками и ногами и требуя выпустить меня. Я орала и долбилась в дверь целую ночь, пока наутро меня не сморил сон.

— Лихорадка возвращения, — бросил «господин», навестив меня днем.

Я лежала на кровати и смотрела в потолок, меня мутило. Услышав эти слова, я повернула голову.

— Откуда ты знаешь?

Он ухмыльнулся.

— У меня воплощение в Белом мире. У многих там воплощения. А вот твое, похоже, родом не оттуда. Но там бывало и теперь отчаянно хочет вернуться.

Я закрыла глаза — резко накатила тошнота.

— И что теперь? Ты меня отпустишь? Я могу сойти с ума, если не вернусь.

— Так и есть. Но я не могу тебя отпустить, увы. Я слишком много вложил в тебя. Будем надеяться, что способность проснется раньше.

Открыв глаза, я посмотрела в его ухмыляющееся лицо.

— Может быть, если бы ты рассказал мне о ней, я могла бы понять, как и что должна делать.

Он помолчал, словно взвешивая «за» и «против». Потом качнулся на пятках.

— Ладно. Ладно, Нина. Как я уже сказал, мне не нужна ты. Мне нужно то, что у тебя внутри. То, что я сам вложил давным-давно в твои тела.

— О чем ты говоришь, — почти простонала я, прижимая руку к виску, который вдруг собрался взорваться.

— Я служил демонам, — сказал он, и ухмылка сползла с его губ. — Я был большим начальником… Жаль, что теперь приходится играть султанчика в этом отсталом мирке, но делать нечего.

— Так ты… помогал врагу? — спросила я, держась за висок.

Его слова не ударили и не шокировали меня. Все, что было для меня важно — это Ворота и Белый мир. Только он имел значение. Только ради него следовало бороться и жить.

— Помоги мне, — я протянула к нему руку. — Помоги мне вернуться в Белый мир… Пожалуйста. И я никому не скажу о том, что ты демон, никому не скажу.

— Я — не демон! — прервал он меня резко. — Я человек, более того, я твой отец в одном из воплощений.

Я закрыла глаза всего на мгновение. Отец. У меня нет отца. Мне нужен Белый мир.

Следующее, что я помню — меня держат четыре птицечеловека, а я ору, кусаюсь, бью ногами и царапаюсь. Я оказалась у самой двери, но их было слишком много, да и за дверью стояла охрана, и меня скрутили. В шею вонзилась игла, и я обмякла. Тело перестало подчиняться, но в голове по-прежнему бушевал ураган.

— Драная кошка, — услышала я слова «господина», когда меня тащили мимо него.

Я заметила, что он держится за щеку, а сквозь пальцы течет кровь. Видимо, я его все-таки зацепила. Мысль об этом вызвала у меня чувство удовлетворения.

— У нее лихорадка, привяжите ее, — бросил он.

— Я хочу в Белый мир! — завизжала я.

— Все мы куда-то хотим.

И, уже на выходе:

— Пришлите ко мне старшего надзирателя. Надо что-то придумать.

Я визжала, пока хватало голоса. На меня надели подобие смирительной рубашки и за талию привязали к кровати. Я била ногами и выкрикивала ругательства до тех пор, пока не охрипла. Но даже потом шептала и шептала весь день и всю ночь напролет:

— Белый мир, Белый мир, Белый мир.

А на следующий день я встретила Корта.

Я плохо помнила, как оказалась в подвалах дворца. Уже потом Корт рассказал, что меня принесли утром, в полубессознательном состоянии, выкрикивающую «Белый мир» на всех знакомых мне языках. «Господин» приказал приковать меня к стене, чтобы я не билась о прутья решетки. Приступы усиливались и учащались буквально на глазах. Я пришла в себя уже ближе к обеду — руки и ноги ободраны от оков, голова разрывается от дикой боли, в горле сухо.

Осознав, где я нахожусь, я испытала шок.

Я лежала на каменном полу, пристегнутая за руки и за ноги к цепи, уходящей к каменному кольцу в стене. Это была явно тюремная камера: вокруг решетки, на двери — замок, у — деревянная лавка. Я повернула голову и увидела, что такие камеры тянутся по обе стороны от меня. Какие-то были пусты, в каких-то плакали и жаловались на жизнь такие же пленники, как я. Ощущение дежавю было настолько сильным, что я почти решила, что снова сплю и вижу эту тюрьму во сне.

Голос рядом уверил меня, что это не так.

— Ну, вот мы и встретились в реальности, Стилгмар Аргентджен.

Я закрутила головой, пытаясь понять, откуда доносится звук. Ангела, сидящего у стены в следующей камере, я заметила не сразу — не потому, что что-то скрывало его от меня. Просто он этого не захотел раньше, а сейчас решил, что момент настал. Я увидела полные губы, темные глаза, белоснежные, почти ослепительно-белые крылья.

— Корт… вандайре? — вспомнила я полное имя.

Он поднялся, и загремела цепь. Ангел, в отличие от меня, был пристегнут только за ногу. Подойдя ближе к решетке, разделяющей наши камеры, Корт прислонился к ней и оглядел меня внимательным взглядом.

— Как ты? Лучше?

Я попыталась сесть, поморщилась от боли в руках и ногах. Покрутила головой — шея затекла от долгого лежания на холодном полу. Кажется, лихорадка отступила. Мои мысли не вертелись более вокруг Белого мира. Гораздо интереснее мне было узнать, где я и как здесь оказался Корт.

— Лучше, — сказала я, отвечая на его вопрос. — Правда, я не помню, как попала сюда.

Он рассказал. Я поднялась на ноги, отмечая и свое грязное платье, и длину цепи, едва позволяющую сделать по камере пару шагов.

— Тебе придется некоторое время провести рядом со мной, — сказал ангел, наблюдая за моими попытками освоиться. — Я могу сдерживать развитие лихорадки, но для этого ты должна держаться со мной рядом и периодически касаться меня. Подойти, я вылечу твои раны.

Цепь не позволила. Тогда я натянула ее до предела, протянула руку — ангел сделал то же самое — и наши пальцы на миг соприкоснулись. Слезы потекли у меня из глаз, но боль, и головная, и в натертых оковами конечностях исчезла.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности.

Где-то вдалеке раздался взрыв истерического хохота, который затем перешел в плач. Корт и ухом не повел, я же вздрогнула и поежилась. Судя по тому, что я видела справа и слева от себя, ряд камер тянулся и тянулся. Пленников было много, они сидели и стояли, плакали и бормотали что-то себе под нос, просили и умоляли, угрожали и смеялись.

— Сколько же их здесь?

— Около сотни, — ответил на мой почти риторический вопрос Корт. — В основном, местные, но есть и такие, как мы, из других миров.

Я повернулась к нему. Кажется, голова вот только обрела ясность. Я вдруг отчетливо поняла, кто сейчас находится рядом со мной. Ангел, да, но не просто ангел. Корт связывался с Лаксом через меня. Он посылал ему сигнал об опасности, он предупреждал его.

— Где Лакс? — спросила я у него с резкостью, которой сама у себя не ожидала.

— Если ты передала ему мое послание, думаю, он в Солнечном мире, — сказал Корт.

Я мотнула головой.

— Конечно, я передала. Но разве ты не знаешь, что война все равно начнется? Люди…

— Прячут у себя последнего из демонов? — закончил он за меня. — Мы все стали свидетелями убийства Лириндайре Айре Айре в Снежном мире, так что да, я думаю, Лакс об этом тоже знает.

Лириндайре? Ли-ра… Ну, конечно, моя Ли-ра не могла зваться просто Ли-рой в этой сложной иерархии ангельских имен. Я подумала о своем теле, лежащем у ее объятого огнем домика. Сколько времени уже прошло? Наверняка моя мать поняла, что я перешла, но ведь никто не знает, что случилось с Ли-рой на самом деле. Никто не знает, что по деревне бродит вампир — а теперь, когда я видела их, я знала, как они выглядят.

Я знала, что в моем родном мире водятся притворщики, но они не нападали на людей даже в полнолуние, когда их сводила с ума луна. Я знала ангелов, но они помогали и людям, и притворщикам и делом, и словом, давали советы и жертвовали собой ради спасения других. Я знала одного вампира — Терна, но и тот предпочел сбежать в другой мир, чтобы не причинить мне вреда.

Но с недавних пор все словно сдвинулось с места, искривилось, исказилось, как в кривом зеркале. Люди убивали друг друга. Вампиры убивали ангелов. Оборотни убивали людей. Только ангелы пока никого не убивали… но, может, я просто не знаю ситуацию в целом?

— Что ты имеешь в виду «все стали свидетелями»? — спросила я у ангела.

Он проницательно на меня посмотрел.

— Ты ведь знаешь о том, что ангелы чувствуют друг друга. Мы можем сказать, жив или мертв тот или иной ангел в любой момент времени. Когда Лириндайре шагнула на порог смерти, она испустила ментальный крик, который услышали все ангелы во Вселенной. Она была одной из самых сильных. Не удивлюсь, если люди, находившиеся поблизости от места ее смерти, тоже услышали этот крик.

— Что это за крик?

— Картинка. Момент смерти, окрашенный эмоциями. Ты находилась с ней рядом, ведь так?

Я кивнула.

— Последняя мысль Лириндайре была о тебе. Она умерла рядом с человеком, которого любила и которого защищала. Она умерла, спасая тебя, и умерла счастливой.

— Не понимаю, — прошептала я. — Если тот вампир хотел убить меня… почему он не сделал этого? Я ведь видела…

— Вампир? — перебил меня Корт. — Вампир? Но в Снежном мире не должно быть вампиров, это не их планета.

Лицо его засветилось от волнения. Он зашагал по камере туда-сюда, не глядя на меня. При каждом движении цепь гремела по каменному полу.

— Стилгмар, расскажи-ка мне, как ты попала сюда, — попросил он минуту спустя.

Я кивнула.

— Ладно, только не называй меня Стилгмар. Не люблю это имя. Зови… — и тут я осеклась. — Хм. Ладно, зови хотя бы Стил.

— Хорошо. Тогда зови меня Корт. — Я кивнула. — Стил, расскажи.

Я коротко пересказала все то, что произошло со мной с момента смерти Ли-ры. Корт молчал, слушал, не перебивал. На лице его проступили сначала сомнения, потом догадка. Он сжал губы, сосредоточенно раздумывая, дождался, пока я замолчу и кивнул.

— Да. Я так и думал. — Ангел вздохнул. — Кажется, вампиры правы, развязывая с нами эту войну.

Я посмотрела на него.

— О чем ты?

— Вампир убил Лириндайре из-за того, что она отказалась раскрыть ему, кого защищает в Снежном мире. Защищала она тебя. Подозреваю, что ты как-то связана с последним демоном, только не знаю, как. Иначе объяснить это невозможно. Лириндайре находилась в Снежном мире только из-за тебя. И приняла смерть за тебя. Она не отдала бы жизнь просто так, это была жертва. Она позволила убить себя, чтобы все ангелы тебя увидели.

— Хочешь сказать, что я — последний демон? — в ужасе спросила я.

Боже, и я еще смеялась, когда говорила тетушке Раштлек, что могу оказаться вселенским Злом!

— Нет, — он покачал головой. — Лириндайре убила бы тебя, если бы это было так. Но похоже, что она за тобой… приглядывала. Теперь мы все будем за тобой приглядывать, Стил.

Мне не понравилось выражение его лица. Но я сразу же перестала об этом думать. Белый мир — вот, что важнее.

— Корт, — сказала я испуганно, понимая, что вот-вот начнется приступ.

Он без слов подошел и протянул руку.

— Просто коснись меня.

Я дотронулась до его пальцев, мечтая, чтобы он пробил крышу тюрьмы и унес меня в Белый мир. В следующую секунду перед глазами вспыхнул яркий свет, и из них заструились слезы. Желание удариться головой о стену, проломить ее и бежать Белый мир тоже прошло.

Остаток дня мы разговаривали. Корт рассказал о себе. Когда-то он был одним из лучших ангелов Мастера правления, но не так давно покинул Белый мир навсегда. После исчезновения Фея ангелы решили мобилизоваться. Человеческие миры были взяты под строгий контроль, и Корту достался один из миров в дальнем конце Вселенной. Там его и ждала засада. Вампиры применили узы — они действуют одинаково и на людей, и на ангелов. Он не успел ничего понять — просто закрыл глаза, а открыл уже здесь.

— Я не знал, что в каком-то из миров сохранили секрет уз, — сказал он мне. — Видишь ли, «узы смирения и покорности» — именно то оружие, с помощью которого демоны подчиняли себе миры и заставляли людей и вампиров, и даже ангелов вставать под свои знамена.

Я вспомнила о своей способности и промолчала.

— Именно так были покорены самые ожесточенно сопротивляющиеся миры. Все бы закончилось нашим поражением, если бы не человек, которого в Белом мире ты знаешь, как героя. Ты встречалась с ним?

Я покачала головой.

— Герой прибыл к нам с одной из заброшенных планет. Цивилизация там не прижилась — все сгубила местная неприветливая атмосфера. Люди как-то послали туда сорок тысяч колонистов. Но дети там почти не рождались, и через несколько сотен лет на планете осталась едва ли тысяча человек. Герой был одним из этой тысячи. Он и его сородичи работали на добыче минерала — материала, который помогал им выживать. Наверное, минерал был радиоактивным, во всяком случае, те, кто работал с ним, как-то изменились — и оказались невосприимчивы к узам. Герой и несколько его друзей добрались до ближайшей планеты с Воротами и прыгнули в Белый мир.

Я внимательно слушала: еще никто не рассказывал мне о Герое так подробно.

— В Белом мире открывается очень много Ворот. Минерал растащили по мирам, узы перестали действовать, и мы организовали контрнаступление. Демоны погибли, напоследок взорвав ту планету, на которой добывался минерал. Войну мы выиграли, но ужасной ценой — многие погибли, многие сошли с ума, поняв, что натворили под действием уз. Но это еще не все. Минерал оказался и вправду радиоактивным. На планетах, где он остался, начались мутации. Люди, которые работали с минералом, болели и умирали. Герой и его друзья собрали минерал и увезли его на одну из необитаемых планет в системе Белого мира. Там он и лежит до сих пор.

— Но если узы снова появились…

— Мы так и не узнали, откуда демоны взяли такое оружие, — сказал Корт. — Если оно снова объявилось, значит, вампиры правы, и где-то скрывается демон. И почему-то именно теперь те, кто тайно все эти годы надеялся на возвращение демонов, решил, что пора действовать.

— Они чего-то ждали и дождались, — сказала я, вспоминая слова «господина» о том, что способность должна проявиться в еще одном моем воплощении, а потом…

А что потом? Что со мной будет потом?

Я обхватила себя руками и отошла к скамейке. Мысли вихрем носились в голове, одна хуже другой. Вампир пытался убить меня, ангел отдал за меня жизнь. «Господин» — я не могла называть этого человека отцом — отдал за меня кучу денег. Он был на стороне демонов, и он знает секрет уз. И ему нужна не я сама — а это значит, что я и правда не последний демон — ему нужно что-то внутри меня. Но что?

— Корт, — позвала я, и ангел сразу же повернулся ко мне. — Ты можешь передать Лаксу то, что я тебе рассказала?

Он покачал головой.

— Я могу связаться только с тем, на ком его метка, но Камнри я больше не вижу и не могу до нее дотянуться.

— А другие? Ининджер, Мастер правления?

— Нет. Ангел связан только с теми, кому он спасал жизнь. Я лечил Ининджера и Лентерна… и еще многих. Но воскрешал я только Лакса.

Я подумала о смерти вампира… Инфи, нет, не буду думать, у меня мозг расплавится.

— Так ты архангел? — спросила я. — Я думала, они все выглядят как дети.

— В Белом мире я и выгляжу, как ребенок, — сказал Корт. — Ты видела меня в павильоне, когда приходила выбирать одежду для приема у Ининджера. Потому я и узнал тебя, когда попробовал достучаться до Лакса в Снежном мире. Но я связался и с Камнри. А теперь не могу. Наверное, она умерла.

Он сказал это спокойно и холодно, а у меня перехватило дыхание. Пана. Мать Терна. Женщина, которая учила меня жизненным мудростям. Женщина, которая избавилась от сына в одном из миров, чтобы не оставлять его беззащитным перед лицом врага.

Сначала Ли-ра, теперь она. Я уселась на скамейку, опустив голову и глядя на свои прикрытые платьем колени.

— Ты уверен?

— Да, — сказал Корт. — Так же как в смерти Лириндайре.