ГЛАВА 35

Глупость человеческая поистине не знает границ. И с чего я решила, что так легко скрылась от погони? Меня перестали преследовать, как только убедились, что я иду к резиденции — и эти люди точно знали, что я туда пойду. Я и пришла, как миленькая, и теперь стояла в растерянности, глядя на человека, твердой рукой держащего крупнокалиберный пистолет, дуло которого уставилось мне прямо между глаз.

— Почему ты уверен, что вам нужна именно я? — спросила я.

— Мы засекли тебя еще давно, — сказал человек. — В этом мире у нас гораздо больше шпионов, чем в мире, из которого ты сюда прибыла. Господин едва не сошел с ума, когда узнал, что тебя ранили. К счастью, наша медицина способна на все, и ты выжила. И теперь мы пришли, чтобы тебя забрать.

— Так это вы вылечили меня? — спросила я, даже не из любопытства, а чтобы просто его разговорить.

Но моя затея не удалась.

— Да, — сказал мужчина.

— А почему вы пришли за мной только сейчас?

— Не твоего ума дело, — отрезал он и замолчал.

Косые лучи большого солнца тонули за краем неба. И почему все значительные вещи в моей жизни происходят на закате? Я стояла у порога резиденции и смотрела, как первое из солнц этого мира покидает небосвод. Второе, менее яркое и горячее, должно было светить еще долго, почти четверть дня, но свет его был неярок и лишен белизны.

Я подумывала о побеге, но мне нужен был отвлекающий маневр, а я не была супергероиней, которая даже консервную банку под ногой может использовать как оружие. Да и пистолет не добавлял храбрости.

Я услышала шаги и громкие голоса, говорящие на незнакомом моему переводчику языке. Небольшая группа людей вынырнула из переулка и направилась по дорожке, петляющей меж домов, к нам. Я могла видеть их за невысоким заборчиком, окружающим резиденцию. Пять человек, и каждый страннее странного. Седовласый мужчина даже не подумал опустить пистолета, он, казалось, сжал его еще крепче. Но я не смотрела на дуло, я смотрела на тех, кто шел к нам, и в сердце моем поднималась паника.

Четверо из тех, кто приближался к нам, были очень бледны, настолько бледны, насколько вообще возможно быть бледным человеку. Кожа их выглядела как фарфор. Тусклые, почти бесцветные волосы спускались у каждого почти до талии. Бледные, обнаженные до пояса тела казались выточенными из камня. Мужчины не были молоды, но и не были стары. Я не смогла определить даже приблизительно возраст хотя бы одного из них, хотя разглядывала их во все глаза. Пятый, сурового вида человек средних лет, одновременно был похож и на женщину, и на мужчину. Его кожа была чуть темнее моей, крепкие мускулы натягивали ткань белоснежной рубашки, изогнутые губы выражали, казалось, презрение ко всему миру.

Мужчины — кроме мускулистого — были облачены в распахнутые на груди халаты и узкие брюки, в их волосах блестели драгоценности. Мускулистый же носил джинсы и рубашку, совсем как земной модник. Но он не выглядел для меня привлекательным.

От него за версту пахло опасностью.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, и с трудом удержалась от желания провести руками по обнаженным предплечьям — чтобы проверить, покрылась ли кожа мурашками. Я уверена была, что покрылась. Казалось, воздух вокруг наэлектризовался от присутствия этого мужчины рядом. Он встретился со мной глазами и усмехнулся, словно прочитав мои мысли.

Я оробела от ощущения, что знаю эти глаза и эту улыбку.

Седовласый ни на мгновение не отводил от меня взгляда и дула пистолета. Странная процессия приблизилась и остановилась рядом: мужчина в джинсах посередине, его бледные спутники — по краям.

— Ты отлично справился с задачей, Фам’ер, — сказал мужчина приятным голосом, от которого у меня по телу прошла дрожь. — Наденьте на нее узы смирения и покорности.

Бледные выступили вперед. Я сделала шаг назад, и палец седовласого побелел на спусковом крючке. Я не думала, что он выстрелит мне в голову теперь, когда «господин» прибыл, но ногу или руку он прострелить мне мог.

— Не глупи, — сказал он мне. — Господин не причинит тебе вреда, если ты будешь покорной.

— Кто вы такие? — спросила я, не обращая на него внимания. — Кто ты такой?

Я смотрела на мужчины в джинсах и не могла отвести от него глаз. Мне не был знаком его облик, и в этом мире я видела его в первый раз, но интонации голоса и то, как он произнес фразу, напомнили мне тот страшный сон, который я видела в доме Трайна. Стоящего рядом со мной мужчину в образе оловянного солдатика и его слова: «Ты рада тому, что вернулась, дочка?».

Только не это. Только не еще одна чертова тайна моей и без того запутанной жизни. Только не еще одно воспоминание, которое вдруг решило обернуться явью и перевернуть мое существование с ног на голову.

Один из бледных поднес к губам какую-то трубку, и я охнула, когда в плечо мне вонзился дротик. Тело словно онемело. Я могла стоять на ногах, но контроль над телом потеряла — разом, как будто кто-то вдруг выключил питание. Мужчины обступили меня, избегая взгляда моих глаз.

— Что вам от меня нужно? — спросила я. — Что вы делаете?

Они завели мне руки за спину и заковали наручниками — я увидела по паре у каждого из них, и, кажется, все они оказались на мне. Зачем такие меры предосторожности? Я что, опасна?

Подняв голову, я посмотрела на мужчину в джинсах. Он встретился со мной взглядом и снова усмехнулся, словно ситуация его, по меньшей мере, забавляла.

— Мы вернем тебя домой, — сказал мужчина, делая рукой знак своим подчиненным.

Один за другим они сложили ключи от наручников в его раскрытую ладонь. Он сжал их, и поднял глаза на меня, сжав губы в тонкую линию.

— Закрой рот и иди за нами, — промолвил он холодно, чеканя слова. — Я сказал.

Я почувствовала, как мое тело послушно и без всякого сопротивления делает шаг. Говорить я тоже не смогла — по-видимому, узы покорности и смирения назывались так вовсе не зря.

— Передатчик в моей руке посылает тебе сигналы прямо в мозг, — сказал, снова нацепив на лицо усмешку, «господин». — Сопротивляться бесполезно. И не пытайся применить способности, они тоже заблокированы.

Какие способности?

Воспоминания о вспышке пламени и о джорнаках, идущих за мной — за Волком! — как покорное стадо, сказали мне, что я знаю, о каких способностях идет речь. Я попыталась дотянуться до кого-то из бледных своей нитью, но даже не смогла ее сплести.

И почему я не попробовала раньше, когда я и этот седовласый стояли здесь совершенно одни, дожидаясь явления «господина» и его свиты?

Но я чувствовала, что и тогда бы не смогла. Я не могла этого делать на Земле, не могла в Белом мире и Дайтерри, не смогу и здесь. Только истинное воплощение могло вить веревки из душ. Нине и Стилгмар такие вещи были не под силу. Я ощущала это так же ясно, как человек ощущает, что наелся или хочет пить. Я просто знала. Но это было неприятное знание.

Шагая за процессией, которую возглавлял «господин», а замыкал мужчина с пистолетом, я попыталась отрешиться от того, что происходит, и снова подумать о том, почему это происходит.

Ли-ра просила меня разыскать воплощение Нины и вернуться с ним в Белый мир. Знала она, что ее лекарство меня разбудит или нет? Что сейчас творится с моим телом, лежащим на снегу у остатков ее догорающего дома? Я надеялась, что разница во времени сыграет мне на руку. Даже если я проведу здесь пару дней, в Снежном мире пройдет не больше мгновения. Но я вовсе не радовалась идее провести пару дней в компании этих бледнолицых и их «господина».

Ведь я даже не представляла себе, куда они меня ведут.

Он сказал «вернем тебя домой», но я понимала четко и ясно, что дом — это не Земля и не округ Атт. Другая планета, другое государство, другая галактика — меня бы не удивило даже последнее из предположений. Узы покорности и смирения действовали и на эмоции. Я готова была идти за «господином» на край света. Я и шла за ним, пусть даже край света и мог бы обернуться для меня большой опасностью.

Мы пересекли небольшой парк, отделявший город от незастроенных пустырей, и я споткнулась и чуть не упала, увидев впереди то, что не ожидала здесь увидеть. Посреди пустыря светилась серебристым светом яркая сфера. Она пульсировала, как человеческое сердце, сжимаясь и расширяясь каждые несколько мгновений. Я не могла оторвать от нее глаз.

Ворота.

В моей голове на воображаемом столе раскрылась карта Миламира со всеми порталами, и там не было ни намека на то, что совсем рядом с Воротами в Белый мир открываются какие-то еще. Очевидно, Ворота появились здесь недавно. Очевидно, их кто-то создал, но что за технология позволяет создать переходы между мирами по щучьему велению?

Я скосила глаза вправо, туда, где на расстоянии сияли и пульсировали другие Ворота, в Белый мир. Я бы успела добежать до них, если бы мне удалось хоть на пару мгновений опутать моих конвоиров своими биоэлектрическими сетями. Проблема была только в том, что у меня не было в этом мире способностей к их плетению.

Мы быстро шли прямо к серебристому сиянию Ворот, и я начала нервничать. Куда ведет этот портал? Что за мир скрывается за ними? Узы смирения и покорности не позволяли мне даже замедлить шаг, не позволяли мне даже открыть рот, чтобы что-то спросить. Мысли заметались в панике, стало трудно дышать, сердце заколотилось.

Идея, возникшая в голове, была дурацкой, но действенной. От волнения перехватило дыхание, и я подумала, что этим можно воспользоваться. Мне нужно было не очень много времени. Всего чуть-чуть. Минутка.

Я сделала вдох и заставила себя не выдыхать. Это было трудно. По-настоящему трудно, ведь я даже не могла заткнуть рукой носа. Но мне удалось, и вскоре сердце застучало где-то в голове. Я закрыла глаза и позволила себе идти вслепую — ноги все равно сами меня несли.

Давай же, Нина. Падай в обморок. Падай.

В голое зазвенело, сознание на мгновение помутилось, и этого хватило, чтобы перезарядить синапсы. В момент, когда на короткое время мозг полностью отключился, я заставила себя перенаправить импульсы по другой сети — по сети, принадлежащей моему второму воплощению.

Снова была эта вспышка черного света перед глазами. Я услышала, как взволнованно окликнул «господина» седовласый, краем сознание успела заметить метнувшихся ко мне бледнолицых охранников, а потом чернота поглотила меня на одном конце длинной трубы и выплюнула в пучок света на другом.

Я открыла глаза и увидела над собой темное ночное небо, в котором плыла вот уже тысячи звездокругов, гоняясь за лунами, Белая рыба.

Это был Снежный мир. Это был снег, и ветер, и запах дыма, разъедающий ноздри.

Я перешла.

В следующий миг меня засосало обратно и, протащив через ту же трубу, выбросило в Миламир. Я открыла глаза и увидела над собой ухмыляющееся лицо «господина». Он склонился надо мной и как будто невзначай поигрывал ключами от наручников. Наткнувшись на мой растерянный и наверняка ошарашенный взгляд, он поднес ключи к самому моему носу.

— Еще раз выкинешь такое, — его голос звучал холодно, — и я прикажу узам вернуть тебя в бессознательном состоянии.

Меня подняли на ноги, и, оглядевшись, я поняла, что ошиблась. Я находилась совсем не в Миламире. Вокруг была песчаная пустыня, чуть поодаль кружили, негромко переговариваясь низкими горловым звуками, какие-то, судя по всему, вьючные животные. Приглядевшись, я увидела, что они напоминают верблюдов — добродушные и глуповатые на первый взгляд морды, два горба на спине. И крылья. У каждого из этих представителей местного варианта кораблей пустыни по бокам находились сложенные крылья. Значит, я не на Земле. Моих скудных знаний о мирах не хватало на то, чтобы определить, где именно я оказалась. Спрашивать я не стала.

Узы в этом мире были тяжелее. Ощупав их пальцами, я поняла, что из наручников они превратились в настоящие железные оковы, а при движении я услышала, как зазвенела за спиной цепь. Бледнолицые подтолкнули меня вперед, за «господином», который, не дожидаясь нас и не говоря ни слова, направился к верблюдам. Да, буду называть их так.

Спотыкаясь, я пошла следом.

Похоже было, что яркое солнце совсем не по нраву моим сопровождающим. Несмотря на то, что все мы после перемещения оказались одеты в некое подобие длинных, до земли, туник с капюшонами, я слышала, как они переругиваются между собой на незнакомом языке, периодически тыкая пальцами в небо. Лица поднимать от земли они не пытались. Я мельком заметила, как рука того, что тыкал в небо чаще всех, буквально на глазах покраснела и покрылась волдырями.

Догадка озарила меня с запозданием.

— Так вы вампиры, — промолвила я, сама изумившись тому, что узы в этом мире не отняли у меня дар речи.

— Пойкилотермные, — поправил меня сразу же один из них. — Ты же не порадуешься, если я назову тебя обезьяной?

Я повернула голову и посмотрела на говорившего, но он держал лицо опущенным, и с его взглядом мне встретиться не удалось.

— Холоднокровные, значит, — уточнила я. — Боитесь чеснока, креста и солнечного света?

— Боишься огня, льда и металла, примат? — парировал тот же вампир. — То, что мы служим господину, не значит, что мы ему прислуживаем. Я ненавижу тебя так же, как ненавидел бы любого другого щенка ангелов.

— Помолчи, — все-таки шикнули на него сзади, и мы оба вняли замечанию.

У верблюдов мы остановились. Животные принюхались к моему запаху, явно занервничали, но «господин» и вампиры успокоили их ласковыми словами и каким-то лакомством. Съев его, те совсем присмирели, и я поняла, что лакомства были непростыми.

— Забирайтесь.

По взмаху рукой верблюды один за другим поджали ноги и улеглись на песок. Один из вампиров потянул меня за собой. Я оглянулась на Ворота, мерцающие серебристой дымкой, и поняла, что теряю свой последний шанс на возвращение. Хотя бы Миламир. Хотя бы прочь отсюда.

— Зачем я вам? — я не могла сопротивляться — узы лишили меня воли, но спросить-то я могла. — Отпустите меня!

Без лишних слов вампир подсадил меня на верблюда и сам запрыгнул сзади.

— Оставьте меня здесь! — крикнула я.

— Замолчи! Я сказал, — донеслись до меня слова «господина», взобравшегося на другое животное, и я послушно закрыла рот. — Мы летим ко дворцу Ра’шеномы, — напомнил он вампирам. — Как только девушка окажется в покоях, вы получите свои деньги. И мы с вами больше никогда не встретимся в обитаемых мирах.

Верблюд поднялся на ноги, присел, оттолкнулся, взмахнул мощными крыльями — и мы взлетели над землей. Ветер ударил в лицо, и я закрыла глаза: слишком много вдруг впереди оказалось неба, солнца, и слишком мало того, что могло бы удержать меня в воздухе. Летели животные так же, как верблюды на Земле ходят по песку — то и дело поднимаясь и опускаясь, проваливаясь в невидимые мне воздушные ямы и облетая невидимые же препятствия. Вампир прижимал меня к себе ровно настолько, насколько это было необходимо, чтобы удержать меня на спине животного, но я все равно чувствовала мертвенный холод его твердокаменного тела, и через несколько минут полета спина просто заледенела.

Я понятия не имела, куда мы летим. Повсюду, сколько хватало глаз, был только песок, километры и километры холмов, барханов и наносов. Сияющее голубизной небо отражалось от песчинок, создавая кое-где иллюзии — целые озера и реки, якобы текущие по пустыне. Но я знала, что это мираж. Верблюд все летел и летел, и мне понемногу стало укачивать.

Наконец, когда я уже почти заснула, резкий толчок привел меня в чувство. Верблюд нырнул вниз, и, открыв глаза, я увидела, что вдалеке показались башни какого-то города. Городская стена казалась неприступной и высокой. Я увидела по всему периметру стены пушки, направленные в небо, у каждой стоял казавшийся с высоты муравьем человек. Верблюд, летящий в голове нашей стаи, издал необычно тонкий и звонкий звук, напомнивший мне писк свистка на закипевшем чайнике. Люди у пушек замахали руками, «господин» тоже поднял руку, и по его знаку мы начали снижение.

— Ра’шенома, — пробормотал позади меня вампир.

Я поняла, что это название города. Пока мы снижались, я разглядывала островерхие крыши домов за городской стеной, рыночную площадь, полную народа, толпы людей, бегущих по своим делам. Похоже, никого не интересовало, что это за стая верблюдов кружит над городом, готовясь приземлиться.

Я увидела большое красивое здание с террасами и озером в саду. Наверняка это и был тот самый дворец, в покои которого меня и должны были доставить. Верблюды летели прямо туда, и у меня на миг возникло желание попробовать еще раз перейти, но здравый смысл подсказал, что это не лучший выход. Если я потеряю сознание здесь, вампир наверняка меня удержит. Приземлившись, я снова окажусь под воздействием уз, которые, как и обещал «господин», наверняка просто выдернут меня из Снежного мира, но оставят без сознания. Но если они хотят вернуть меня домой, зачем им мое бессознательное тело? Неужели «господину» все равно, в каком состоянии я буду находиться?

Я не успела подумать над ответами — сделав последний круг над дворцом, верблюд почти камнем упал посреди сада, затормозив падение только в самый последний момент. Я бы слетела с него, если бы не железная ледяная хватка вампирской руки. Очень мило, спасибо.

Верблюд встал у дерева, задрал голову и принялся мирно объедать молодую зелень с ветвей. Вампир спрыгнул на землю и поставил на ноги меня. От долгого сидения тело занемело, но я даже закричать от боли не могла, только топталась на месте и гримасничала, пока кровь возвращалась к конечностям.

— Отлично, — сказал, подходя к нам, «господин». Он подал тому вампиру, что летел со мной, ключи. — Идешь с ними и молчишь. Я сказал, — это уже было адресовано мне.

Я сверлила его злым взглядом, но он не обращал на него внимания. Остальные вампиры держались поодаль, привязывая верблюдов прямо к деревьям. Все животные тут же последовали примеру своего собрата и принялись пировать листвой.

— Теперь заведите ее в покои. Охрана покажет. Я буду ждать вас там.

И он скрылся в густой листве деревьев.

— Ему придется приплатить нам за то, что тратим свои жизненные силы в этом горячем мире, — сказал кто-то из вампиров. — У меня ожоги по всему телу.

— Не болтай, — сказал тот, что держал меня. — Я девушку с ним ищу с самого начала. За все вылазки, за весь риск — платит, как положено. Пошли, некогда лясы точить.

Он подтолкнул меня вперед, и мне не оставалось ничего другого, как выполнить приказ «господина».

Мы вошли во дворец через террасу. Прохладные полутемные помещения с высокими потолками, казалось, немного обрадовали вампиров. Воздух, струящийся из открытых окон, был умеренно теплым, но здесь хотя бы не было палящего солнца. А вот меня, наоборот, пробрала дрожь, которую я и не пыталась сдерживать. Дрожь от температурного перепада смешалась с дрожью от волнения, и, шагая в окружении холоднокровных — в буквальном смысле — наемников, я отбивала зубами дробь.

Несколько извилистых переходов, галерея — и мы оказались перед внушительными дверями из дерева и камня. Какие-то зубастые животные в окружении не менее зубастых людей привели меня в ужас. Я словно смотрела на выбитое в камне изображение своего самого большого страха в жизни. Круглые безволосые головы, разинутые рты, руки с когтистыми пальцами — существа не просто не были людьми, они, казалось, сочетали в себе все то, что вызывало в людях отвращение.

Двери медленно отворились нам навстречу. Увидев то, что за ними скрывается, я едва не упала в обморок.

Похоже было, что я и вправду попала в фильм ужасов. Большое залитое искусственным светом помещение напоминало медицинскую лабораторию или операционную. Стол посередине явно готовили к операции — вокруг сновали странного вида люди в мешковатой одежде, наверняка имевшей медицинское назначение. На столике в углу какая-то птицеподобная женщина раскладывала металлические инструменты. Она и правда была птицеподобной — рот слишком напоминал клюв, на руках было по четыре противопоставленных друг другу пальца, нос почти отсутствовал. Но глаза были ярко-зеленые, человеческие, и они поймали мой взгляд и выдержали его без страха.

— Привели! — раздался голос.

Откуда-то сбоку вынырнул «господин». На нем тоже была эта мешковатая одежда. Он сделал знак, и меня подтолкнули вперед.

— Подойди и молчи. Я сказал.

Я сделала шаг, потом еще и еще и на негнущихся ногах подошла к нему. Остальные люди сгрудились вокруг — человеческие глаза, птичьи руки и похожие на клювы рты. Я не могла закричать, иначе бы закричала. Они были слишком другими, слишком холодными и чужими, они пугали меня до полусмерти.

— Благодарю! — обратился «господин» к стоящим у порога вампирам. — Готовьте ее, — бросил он. — Я скоро присоединюсь к вам.

Стоило ему выйти за пределы комнаты, как действие уз кончилось. Первое, что я сделала — завопила, второе — попыталась сопротивляться, когда птицелюди, переговариваясь на клекочущем языке, которого я не понимала, начали подталкивать меня к столу. Холод пронзил меня с головы до самых пят, когда я поймала блик от лежащих и ждущих своего часа инструментов на столике в углу. Острые скальпели, зажимы, корнцанги, пинцеты — Инфи! — что они собираются со мной делать?

— Отпустите меня! — кричала я.

Но их было слишком много.

— Хватит! Пожалуйста, пожалуйста, отпустите!

Но они скрутили меня и уложили на стол лицом вниз. Я надеялась, что «господин» вернется нескоро, но буквально через несколько долгих минут его резкий голос перекрыл мои крики.

— Перестань сопротивляться и молчи! Я сказал.

И я перестала кричать и дергаться. «Господин» отдал несколько команд, и я почувствовала, как сгрудились у стола птицелюди. Щелкнули, один за другим, замки, и оковы спали с меня, но все были к этому готовы. Меня перевернули и почти сразу же закрепили руки, ноги и голову металлическими захватами.

— Отпусти меня! — сверля глазами «господина», снова закричала я. — Ты же сказал, что вернешь меня домой! Ты же сказал!

— Я и не соврал, — ухмыльнувшись, «господин» отошел прочь и подал знак.

Персонал подкатил аппараты и приборы, на моих руках появились присоски, а на груди, которую обнажили, просто разрезав ткань — присоски. Раздалось знакомое мне по сериалам пиканье кардиомонитора. На руке появилась манжета тонометра, в вену мне ловко и почти безболезненно вогнали иглу катетера.

— Что ты делаешь со мной! — закричала я. — Какого черта я тебе нужна?

— Начинайте, — скомандовала зеленоглазая птицеженщина, и я почувствовала, как в вену пошло какое-то лекарство.

В голове зазвенело, перед глазами поплыли светлые круги. Надо мной склонился прожектор, свет ударил в лицо. Женщина заглянула своими зелеными глазами прямо мне в лицо, протянула руку и коснулась моего лба, будто проверяя температуру.

— Отпустите меня! — забормотала я, чувствуя, как уплываю в наркотический сон. — Зачем я тебе нужна, зачем, зачем, зачем…

И уже сквозь туман и мерный гул в ушах я услышала ответ «господина».

— Мне нужна не ты, человек, — сказал он. — Мне нужно то, что внутри тебя.