ГЛАВА 4

Мы проехали две остановки до дворцовой площади, а остальную часть пути прошли пешком. Тетушка молчала, я тоже не лезла с разговорами. Подходили к концу сутки, и меня постепенно накрывало — волна за волной — осознание реальности.

И от этого осознания волосы становились дыбом, разговоры с Дансти и Бель казались полнейшей глупостью, а само мое попадание в этот чужой и такой непохожий на наш мир — сюрреалистичным сном, который слишком уж затянулся.

Я поверила существу, которое даже не было человеком.

Я согласилась учиться с другими нелюдьми.

И я «все равно» вернусь в этот мир.

Настало время появиться главному герою. Мудрому учителю или безумно влюбленному в меня с первого взгляда красавцу, который расскажет мне, как проснуться, и мы с ним будем жить долго и счастливо.

А пока впереди была громада дворца, откуда неслись разговоры и шум, и огромные распахнутые настежь дверь впускали и выпускали непрерывный поток гостей.

Мы прошли по выложенной камнем дорожке и поднялись по парадной лестнице к дворцовым воротам. Выстроившаяся у входа дворцовая стража в униформе белого цвета единым движением наклонила головы, приветствуя нас, и мы вошли внутрь.

Горели огни, ненавязчиво и легко звучала настоящая, живая симфоническая музыка, и вокруг сновали облаченные в столь же символические, как и мои, цвета люди. Помещения были залиты светом висящих под потолком изысканных люстр. В вазах у дверей стояли свежие цветы, везде сверкала позолота. Коридоры, широкие и светлые, вели нас прямо вперед. Я увидела Дансти и Бель в нише у окна, кивнула младшей сестре, проходя мимо. Дансти заулыбалась и помахала рукой,

Мы прошли через толпу и оказались в светлом широком коридоре перед высокими дверями, у которых стояла стража. Выражения лиц говорили о том, что так просто проскользнуть не удастся. Но никто не рвался вперед — все ждали знака. Тут яблоку было негде упасть. Подростки, взрослые — все толпились у входа, говорили, смеялись, хлопали друг друга по плечу и поздравляли, пока я не поняла, с чем.

Аргента вынырнул откуда-то из боковых покоев, приблизился, предусмотрительно сохранив между собой и мной, как у нас говорят, пионерское расстояние. Он был хорош в своем белоснежном костюме и черных перчатках без пальцев. Я заметила, что на него заглядываются.

— Привет, Протеже. Тебе идет серый цвет. Тетушка Раштлек, дальше я беру Стилгмар под свой контроль.

Оживление вокруг усилилось. Я заметила, что все выстраиваются парами. Тетушка Раштлек похлопала меня по руке.

— Ну, деточка, мне пора. Веди себя естественно. Ты не лучше, но и не хуже остальных. Встретимся после церемонии.

Ее глаза в последний раз прошлись по моему наряду. Аргента нетерпеливо потянул меня за собой, и, кивнув тетушке Раштлек, я повернулась ко входу в помещение, которое, как почти сразу же сообщил мой кавалер, и называлось Большим залом.

— Я буду рядом, — сказал он мне тихо, но вся очередь, как по команде, вдруг вздохнула и повторила своей старшей половиной его слова.

— Я буду рядом.

— Я буду рядом.

Двери с торжественной медлительностью отворились, и перед нами во всем своем великолепии предстал Большой зал Мастера правления.

У входа возник, словно из воздуха, седовласый человек с резкими чертами лица в церемониальных, как я подозревала, одеждах. Шаровары, вышитая золотистыми нитями рубашка, причудливый головной убор в виде маленького тюрбана.

— Ининджер, — шепнул Аргента.

Значит, вот он — распорядитель сегодняшнего вечера. Я неожиданно встретилась с ним глазами. Пронзительный взгляд, казалось, приковал к себе.

— Я прошу вас проходить! Я приветствую вас! — торжественно объявил Ининджер. Голос оперного певца, глубокий, звучный, разнесся по залу, и наверняка был слышен в каждом его уголке. — Я приветствую Керридара и Патрона Камнри!

Первая пара, невидимая мне с позиции, которую занимали мы с Аргентой, ступила через порог.

— Я приветствую Тарджлек и Патрона Эглена!

Вторая пара. Я вслушивалась в незнакомые, непривычно звучащие имена и все шагала и шагала, рука об руку с Аргентой, вперед и вперед, пока не оказалась совсем рядом с Ининджером и не услышала:

— Я приветствую Стилгмар и Патрона Аргенту!

Рука моя мгновенно заледенела, когда я заглянула в холодные глаза Ининджера и поняла то, что осознали другие до меня, и что предстояло понять тем, кто шел позади. Ининджер не видел нас. Он был абсолютно слеп, и омуты его темных глаз были настоящей бездной, в которую я могла упасть, если бы не поддержка Патрона.

Захотелось сбежать, но Аргента оказался начеку. Он вцепился в мою руку как клещ.

— Спокойно, — не разжимая губ. — Я же сказал, что буду с тобой. Правая нога, Стилгмар. Левая нога. Не забываем дышать. Не забываем дышать.

Я постаралась выбросить из головы выражение глаз Патрона моего Патрона, и прийти в себя. Кажется, к середине пути это стало получаться. Я даже ни разу не споткнулась на своих каблуках-шпильках, шла уверенно, глядела прямо перед собой. За несколько метров до трона потоки Патронов и Протеже разделились. Аргента выпустил мою руку и направился в одну сторону без единого слова, я же, следуя за шедшими впереди, так же молча пошла в другую.

Я увидела, наконец, величественный трон, стоящий на возвышении, покрытом белой тканью. Сам трон тоже был выкрашен в белый цвет и обит белым — все, как и в Малом зале, где вчера Мастер правления нарек меня Протеже. Лентерн Маркантисджен, Мастер правления и Владыка империи Маркант, сидел посередине. Это был коренастый седовласый мужчина с необычно массивной челюстью и почти серой кожей. По левую руку от него, в кресле поменьше, восседал молодой мужчина с усами и бородой, красивый и серьезный. Темные волосы, темно-зеленые, почти черные глаза. Я поняла, что это старший сын и наследник, Дэлакон. Кресло справа пустовало.

Мы выстроились в два ряда в центре зала. Патроны и напротив — Протеже. Остальные гости приема разошлись, образовав полукруг позади нас. Ининджер величаво прошествовал к самому трону, остановился у его ступеней и обернулся к нам, воздевая руки почти гротескным жестом.

— Сарры! Внимание!

Гомон, наполнявший зал, стих, оркестр, который, как я только сейчас заметила, занимал весь правый угол помещения, стал играть тише и более спокойную мелодию.

— Как каждый из вас знает, сегодня — необычный день! Младшая группа, которая только-только начинает обучение, пополнилась сразу тремя пришельцами из других миров! Это знаменательное событие, равное которому случалось уже очень давно, и потому, если позволите, я начну церемонию именно с наших гостей! Перла, гостья из Солнечного мира! Прошу выйти вперед.

Девушка в темно-синем наряде с красными полосками по бокам вышла вперед, и смело и уверенно прошествовала к центру зала. Остановившись по правую руку от Ининджера, который уже обернулся к Владыке, она замерла в ожидании. Я разглядывала ее лицо, смуглое и типично латиноамериканское, с большими черными глазами и крупным ртом, который чуть кривился набок от сдерживаемых эмоций. Как там Аргента сказал? Мозг создает иллюзии, да? Кажется, теперь я начинала действительно понимать, что это значит.

— Прошу внести Кристалл! — раздался голос Лентерна, властный и зычный.

Одновременно с его хлопком в ладоши в Большой зал через боковую дверь торопливо вошел молодой человек. Каштановые волосы растрепаны, зеленые, как бутылочное стекло, глаза полны еле сдерживаемого нетерпения, брюки и жилетка выглядят так, словно их владелец пару часов валялся в придорожной пыли. Я помнила слова тетушки Раштлек о детях Владыки, и потому логично предположила в вошедшем Лакса, того самого путешествующего по мирам младшего сына.

— Прошу прощения! — небрежно бросил этот нарушитель спокойствия и, поднявшись по ступеням, нахально уселся по правую руку от Мастера правления.

Секундное замешательство от вторжения позволило слугам наконец-то внести Кристалл — обычный, кажется, даже не драгоценный камень в оправе на бархатной подушечке. Его заботливо и аккуратно подали Владыке, который и ухом не повел при появлении сына.

— Приблизься, Перла.

Латиноамериканка смиренно склонила голову и подошла к трону. Владыка положил камень на ладонь и вытянул ее в сторону девушки.

— Поздравляю тебя, Перла Сибигджен. Ты принята в нашу Школу. Как называется мир, из которого ты пришла?

Перла подняла голову.

— Мой мир — Земля, Владыка Лентерн.

Я видела, как дернулись ее плечи, когда Кристалл вспыхнул ярким синим светом. Перла инстинктивно заслонилась рукой от вспышки, и Владыка, чьи глаза, казалось, были невосприимчивы к сиянию Кристалла, засмеялся.

— Твоя специализация — Открытые гуманоидные миры, Перла.

Девушка была уже готова вернуться на свое место, как тут вмешался Лакс.

— Позволь, отец. — И без разрешения: Твои цвета — синий и красный, Перла. Ты знаешь, что они означают?

Я похолодела от этого вопроса. Ясное дело, цвета что-то значат, а я даже не соизволила поинтересоваться у тетушки Раштлек, что. Если от вопроса зависит мое обучение…

Он улыбнулся, не услышав ответа от Перлы, чья спина красноречиво даже для меня выражала смущение и досаду.

— Не страшно, Перла. Историю веду я, так что ты все узнаешь в свое время.

Так вот у кого на экзамене провалилась Дансти! Я почему-то преисполнилась уверенности в том, что с этим предметом и у меня не все будет хорошо.

Ининджер подал почти незаметный знак: мол, это все, можешь идти, и Перла вернулась на свое место, весьма сконфуженная.

— Стилгмар, гостья из Солнечного мира! — зазвучало мое имя, и сердце ухнуло куда-то в пятки. — Прошу выйти вперед!

Я едва удержалась от желания вытереть вспотевшие ладони о ткань платья или попытаться его поправить. Стараясь ступать аккуратно, но уверенно, я вышла из строя и, глядя только перед собой, приблизилась к Ининджеру и Владыке.

— Приблизься, Стилгмар.

На негнущихся ногах я сделала еще шаг.

— Расслабься, — насмешливо сказал Лакс. — Никто не собирается топить тебя в озере.

Я почувствовала, что готова провалиться сквозь землю от его пренебрежительного тона и слов. На мне приличное платье, красивые туфли, и тетушка Раштлек сказала, что я хорошо выгляжу. Я не споткнулась, и не сказала ничего лишнего. Да, и мне идет серый цвет.

Что же не так?

Я посмотрела прямо в глаза младшего сына Владыки и растянула губы в усмешке. Расслабиться, значит? Если кто из нас нервничает, то точно не я.

Владыка же сделал вид, будто ничего не происходит. Он вытянул раскрытую ладонь с Кристаллом в мою сторону.

— Поздравляю тебя, Стилгмар Аргентджен. Ты принята в нашу Школу.

— Во Вселенной тысячи обитаемых миров, — сказал Лакс. — Но из Солнечного мира вас прибыло двое. Ты знаешь, кто такие аниморфы, Стилгмар?

Его речь показалась мне несвязной и нелогичной. Как слова о мире, из которого я прибыла, связаны с оборотнями, бродящими по темным лесам? Я еще думала, когда услышала свой голос, произносящий вовсе не то, что я хотела сказать.

— Притворщики, Владыка Лентерн, — сказала я, глядя на Лакса. — Аниморфы — это притворщики.

Кристалл полыхнул зеленым светом, когда я по знаку Мастера правления коснулась его рукой.

— Твоя специализация — Закрытые миры, Стилгмар, — провозгласил Владыка, и я могла бы поклясться, что услышала позади себя вздох, вырвавшийся из груди Аргенты.

Я вернулась в строй, гадая, что это значит. Лакс задал дополнительный вопрос не только мне и Перле: стоя в ожидании конца церемонии, я слышала его голос, снова и снова вопрошающий о том, о чем новоприбывшие ученики еще не успели или не позаботились узнать.

Наконец, Кристалл вспыхнул в последний раз, и Ининджер объявил о том, что официальная часть церемонии закончена. Можно было приступать к танцам и разговорам. Я огляделась и с удивлением обнаружила, что пока мы дрожали от волнения, стоя в центре зала, слуги не теряли времени даром. У стен появились столы, на них — тарелки и вазочки со всевозможными лакомствами. Большие чаны с напитками, совсем как в фильмах, стояли чуть поодаль. Как только Ининджер объявил о том, что можно перестать волноваться и спокойно поесть, шеренги Патронов и Протеже распались, смешавшись с толпой хлынувших к угощению гостей.

— Потанцуем, Стилгмар? — спросил мой Патрон, предлагая мне руку.

Он, похоже, не шутил. Я увидела, что многие Протеже и Патроны, разбившись на парочки, направляются поближе к оркестру, который постепенно начинал играть громче. Владыка и его старший сын покинули своим места и один за другим исчезли в двери за троном. Лакс остался с нами, похоже, он намеревался принять участие в веселье.

Когда на импровизированной танцевальной площадке собралось достаточное количество народа, дирижер, худой мужчина в сюртуке лимонного цвета, взмахнул руками так резко, что они чуть не оторвались. В мгновение ока вальс затих.

— Карабелла! — объявил где-то позади нас Ининджер, приступая к обязанностям распорядителя. — Кавалеры приглашают дам!

Аргента засмеялся, весело мне подмигнув.

— Никогда не танцевала карабеллу, Стилгмар?

Прежде чем я успела опомниться, мы оказались в кругу тех, кто готовился к танцу. Кавалеры действительно приглашали дам: я увидела, как ослепительную в своем простом наряде Бельгдэн ангажировал Лакс, и ей, похоже, было все равно, что белое платье будет безнадежно испорчено пылью от одежды сына Владыки; Дансти, хихикая, готовилась танцевать с Патроном Перлы, лысым мужчиной по имени Сибиг, другие мужчины приглашали своих смущенных Протеже или пытающихся казаться серьезными Патронов. Здесь и вправду собирались здорово повеселиться.

Ининджер вышел в центр круга, образованного парами, обвел нас удовлетворенным взглядом — я никак еще не могла привыкнуть к его слепоте — дал знак оркестру, и запел своим глубоким баритоном a capella:

— Как-то раз на пляже под луной Аркады,

Мы с тобой случайно повстречались взглядом…

Вступил оркестр, и покоя среди танцующих как ни бывало: мелодия, одновременно похожая и не похожая на знакомую мне по музыкальной школе кадриль, сорвала с места абсолютно всех. Аргента прижал меня к себе так плотно, что я даже испугалась.

— Повторяй за мной, — почти пропел он мне в ухо, а потом оторвал от земли и закружил так быстро и ловко, что я не удержалась от вскрика.

— Твой взгляд был отчаян и смел,

И слов я найти не сумел.

Ты песню мне спела, ты песню мне спела, о, Карабелла!

И я обнаружила, что мне нравится танцевать! Мы кружились, сходились и расходились, притопывали, прихлопывали, меняли партнеров, и хохотали как ненормальные, всецело отдаваясь этой залихватской пляске. Я оказалась на пару мгновений напротив Лакса, который веселился наравне со всеми.

— И в небо летела, и в небо летела, о, Карабелла!

Ининджеру можно было не петь припев — танцующие делали это за него. Мы снова сошлись и разошлись в танце, и на этот раз мне показалось, что взгляд Лакса задержался на мне. Но, конечно, это мне только показалось. Или он обратил внимание на то, что я его разглядываю. Я отвернулась и сделала вид, что не заметила этого.

Наконец, запыхавшиеся пары остановились в кругу на тех же местах, с которых начали танец. Распорядитель спокойно и размеренно допел последние строчки песни:

— Какое мне дело, какое мне дело, о, Карабелла?

И музыка затихла.

Мы зааплодировали. Исполнение было безупречным, что со стороны вокалиста, что со стороны оркестра. Музыканты вежливо поклонились, и снова заиграли, но уже медленную мелодию, под которую Ининджер начал исполнять, как поведал мне Аргента, песню собственного сочинения. Называлась она «Баллада» и рассказывала о предке нынешнего Мастера правления.

— Дамы приглашают кавалеров! — объявил распорядитель.

Несколько пар остались в кругу, мы же с моим Патроном предпочли перейти к не менее приятной части вечера — к напиткам и еде. У стены толпились люди, многие окидывали нас с Аргентой недружелюбными взглядами, но мне эта враждебность вреда причинить не могла, а ему, похоже, было все равно. Пару раз я передернула плечами от исходящей откуда-то со стороны волны неприязни, но Патрона моего она совсем не заботила. Мы нашли более или менее свободный уголок, набрали в легкие, похожие на пластиковые, тарелки салата и закусок и отошли к чанам с напитками.

Аргента взял стеклянный фужер и налил в него из ближайшего чана какой-то зеленой жидкости.

— Алкоголь добавить? — спросил он совершено обыденным тоном.

— А что, он у вас идет отдельно? — удивилась я.

Оказалось, да. Маленькие пузырьки, стоящие в ячейках на подставке рядом с чанами, были наполнены местным спиртом. При желании можно было разбавить свой напиток, но я этого делать не стала. Аргента может сколько угодно морочить мне голову, отвлекая от обстоятельств моего появления здесь, но разговору быть — и я намеревалась начать его прямо сейчас.

— Когда мы поговорим? У меня к тебе поднакопились вопросы, — сказала я, вперив в него взгляд. — Хочу объяснений.

— Не хочешь, а прямо требуешь, — буркнул он, отпивая из своего фужера. Алкоголя Аргента тоже себе не добавлял. — Ладно, идем. Праздник покидать пока рано, поговорим прямо тут. Только на балконе, чтобы поменьше ушей.

— Мне все равно.

Он двинулся через толпу празднующих к одной из боковых дверей, за которой оказался маленький балкончик, обращенный в сторону озера. Я с удивлением заметила, что уже стемнело. Мы закрыли за собой двери и оказались в относительной тишине и уединении. Аргента, облокотившись на парапет с тарелкой в руках, на некоторое время замолчал, словно прикидывая, с чего начать.

— Начни с правды, — подсказала я, закидывая тартинку с очень вкусной начинкой в рот. — Я помню, как мы с тобой разговаривали насчет моего пребывания здесь. И ты сказал, что я останусь в этом мире до следующей вспышки — на лунный месяц.

Да, это был один из тех разговоров, которые мы вели, пока шли по тропинке к деревне.

— Но тетушка Раштлек говорила со мной так, словно я буду учиться здесь все шесть курсов.

Аргента молчал.

— Она сказала, что я «все равно сюда вернусь». И теперь я хочу знать, что это значит.

Он вздохнул, закинув крошки в рот, облокотился о перила балкона и посмотрел на меня, чуть склонив голову.

— Я ждал момент, когда лекарство перестанет действовать, — сказал Аргента. — Те вещи, которые требуют принятия серьезных решений, лучше озвучивать без посредничества, понимаешь? Если бы я тебе сказал об этом вчера… Ты бы рассмеялась и порадовалась бы возможности продлить свой отпуск. А потом, осознав это, посчитала бы меня нечестным.

— Так расскажи мне, — сказала я. — Действие лекарства кончается, я пойму.

Он выпил из фужера напиток и кивнул.

— Ладно. Расскажу. Видишь ли, Стилгмар, всякого, кто побывает здесь, из других миров начинает… выталкивать. Из каких-то сильнее. Из каких-то слабее, все зависит от скорости времени. Это выталкивание сопровождается температурой, слабостью, галлюцинациями. Никто не знает, что именно становится настоящей причиной болезни. Но лечение от нее только одно — вернуться сюда. Иначе заболевание приведет к плачевному итогу.

— Ты хочешь сказать, если я уйду в свой мир и не вернусь, я умру? — уточнила я.

— Увы, — развел он руками. — В своем мире ты теперь не сможешь пробыть дольше месяца. Тебя будет затягивать в Белый мир, хочешь ты этого или нет. Только учти, что тут за тот день, пока ты отсутствуешь, проходит два дня. В разных мирах время идет по-разному.

Мне было неинтересно, сколько где проходит времени. Я чувствовала себя как кошка, которую сунули в переноску и увезли из дома. Думала, на выходные, а оказалось — навсегда, и поняла это, когда прежние хозяева уехали, а новые вдруг взялись придумывать мне другую кличку.

— Но есть же способ вернуться в мой мир навсегда? Ведь должен же быть.

— Да, — он вздохнул. — Но пока нам лучше не обсуждать этот смертельный номер.

— Почему смертельный?

Аргента несколько секунд просто молчал, потом ухмыльнулся, и в темноте его ухмылка выглядела зловещей.

— Чтобы исключить возможность возникновения болезни, Стилгмар, ты должна разорвать контакт с этой формой твоего тела. Проще говоря, чтобы сюда не возвращаться, ты должна умереть здесь. Но я не думаю, что ты на это согласишься.