ГЛАВА 5

— Ну, просто отлично, — сказала я. — Просто отлично-преотлично.

Залпом допив напиток, я зажевала еще одну тартинку — просто, чтобы справиться с шоком от его слов. Наверное, лекарство и правда уже переставало действовать.

Мне было странно.

Мне было противно.

Мне было страшно.

— Многие попали в этот мир так же, как и ты, — продолжал Аргента. — Но почти все смирились с обстоятельствами и остались здесь навсегда. Как Перла, например. Не думаю, что Сибиг беседует с ней о лихорадке возвращения — обычно первокурсникам о ней не рассказывают. И я не хотел рассказывать, пока ты не будешь готова. Раштлек оказала нам обоим медвежью услугу. Ты теперь мне не веришь и считаешь меня врагом. А это не так.

И мне нечего было сказать в ответ.

От раздавшегося взрыва я подпрыгнула на месте. Видимо, праздник был в самом разгаре — в небо над дворцом взметнулись разноцветные огни салюта, озаряя все вокруг ярким светом. Вот завертелось в воздухе огненное колесо, вот причудливо изогнулся над крышами домов зеленый дракон, вот брызнули во все стороны радужные точки. Я увидела внизу большую толпу народа. Все как один стояли, задрав к небу головы и пялясь на фейерверк. Я тоже пялилась. Да и невозможно было отвести взгляд — мастерски устроенное небесное шоу завораживало. Наконец, плеснув в последний раз россыпью звезд, образовавших в небе какое-то слово, огни погасли.

— Сколько денег выброшено на ветер, — прокомментировал Аргента.

Повернул голову ко мне.

— Ты останешься здесь, потому что нужна мне, Стилгмар. Нужна как ученица, которой я передам то, что знаю. Потом ты сможешь путешествовать по мирам, куда угодно, как тебе заблагорассудится. Возвращаться домой на два или три месяца в году. В здешнем году, естественно. Но тебе все равно придется побыть здесь еще около тридцати дней, потому что полнолуние уже закончилось. Так почему бы не провести время с пользой?

— Ты хочешь, чтобы я училась в этой вашей Школе? — уточнила я. — Все три года?

Он кивнул.

Что я могла ему сказать? Выбора-то у меня не было.

— Ладно, — сказала я, повернув голову, чтобы поглядеть на Аргенту. — Но позволь тебе сказать, что ты порядочный козел.

Пройдя сквозь толпу возвращающихся после фейерверка гостей, я оказалась в холле дворца. До меня снова донеслась музыка, звучный голос Ининджера объявил новый танец. Но мне уже не хотелось танцевать. Откуда-то повеяло свежей выпечкой, раздался заливистый смех, и неожиданно у меня на глаза навернулись слезы. Просто так, без всякой причины. Просто потому что до дома отсюда — миллиард километров. Просто потому что все вокруг — чужое.

Я не заметила среди гостей, оставшихся на празднике, тетушки Раштлек, когда прошлась по залам. Наверное, она уже ушла, оставив меня целиком и полностью на попечение Аргенты. Но он уже не был для меня желанным собеседником. Я попыталась вспомнить месторасположение дома тетушки Раштлек, и, когда мне это относительно удалось, решила, что дойду сама.

Веселиться больше не хотелось. Хотелось лечь, закрыть глаза и подумать о том, что я буду делать завтра. И послезавтра, и все те дни, что проведу здесь. Я поставила тарелку с закусками на стол и собиралась уже уйти, но услышала голос, довольно громко зовущий меня по имени.

— Стилгмар! Эй! — помахала мне из дальнего угла Дансти, и мне не оставалось ничего другого, как помахать в ответ и подойти к ней.

— Ты чего такая кислая? Давай веселиться, завтра же начнется учеба! — Она схватила меня за руку и потащила за собой к группке стоящих у окна молодых людей. Они разговаривали, ели и пили, не забывая подливать себе алкоголя из крошечных бутылочек. Среди прочих там была и Перла. — Налейте моей подруге Стилгмар пшанара! Алкоголь добавить, Стил?

— Нет, спасибо, — качнула я головой, разглядывая тех, кто разглядывал меня. — А от пшанара не откажусь, хоть и не имею понятия, что это такое.

— О, это сок местных фруктов, — наливая мне в фужер из большого чана, объяснила Дансти. — Я не знаю, есть ли у вас такие, но у нас они называются пшан. Оранжевые и круглые, с семечками внутри.

Я осторожно приняла пенящийся напиток и даже сделала глоток, пока Дансти знакомила меня с остальными. Перлу я уже знала, рядом с ней стоял бледнолицый парень с глазами цвета спелой вишни — Керридар. Рука Перлы лежала на его локте, но даже без этого я поняла бы, что между ними что-то есть — взгляд ее глаз не отрывался от него, а тело бессознательно копировало позу. Оживленно переговаривающихся мускулистых парней звали Тмик и Тинк. Они походили друг на друга как два стручка гороха, оба стройные, загорелые, с белозубыми улыбками. Тмик и Тинк оканчивали второй курс, а раньше они учились вместе с Дансти. Парни вели себя раскованно и сразу же попытались вовлечь меня в беседу.

— Мы слышали, ты из одного мира с Перлитой, — сказал один, подмигивая Перле. — Из какой страны?

— Россия, — коротко ответила я, снова отпивая пенящийся напиток из широкой чаши. Было очень вкусно, похоже на апельсиновый и гранатовый сок одновременно.

— О, даже так, — произнесла Перла без особой приветливости в голосе.

— А ты откуда? — Я не сдержала любопытства.

— Из Аргентины, — сказала она и отвернулась к Керридару, показывая, что говорить со мной больше не расположена.

— У вас такие странные названия, — сказал, хмыкнув, один из братьев. — Давно не слышал таких. Когда к нам в последний раз прыгали из Солнечного мира, Тинк?

— А я и не помню, — махнул рукой тот. — Кажется, Ининджер приводил последних. Давно было, это точно.

— Дансти! — окликнули сзади. — Дансти, милая, познакомь-ка меня со своей очаровательной подругой.

Я обернулась и увидела перед собой человека, который, судя по всему, точно не гнушался сегодня пузырьками с алкоголем. Всклокоченные волосы, красное лицо. При виде его Дансти улыбнулась и поспешила вперед, но я видела, что это, скорее, был не жест приветливости, а опасение — как бы чего этот краснолицый не натворил.

— Приветствую! — сказала она, пожимая ему руку. — Разве ты не должен быть в Дайтерри, Яр?

Но парень отодвинул ее в сторону и подошел ко мне. Его глаза обежали меня с ног до головы. Внутренне я сжалась до состояния пружины.

— Силеяр Прештладжен, моя дорогая. Но все зовут Яр, — сказал он, поклонившись.

— Стилгмар, — сказала я. — Стилгмар Аргентджен.

При имени Аргенты глаза Яра вспыхнули, но это была не вспышка радости. Он снова обежал меня взглядом, хмыкнул и самым оскорбительным образом отвернулся к Перле, отошедшей от Керридара к столику с пшанаром.

Я видела, как смутилась от такого поведения Дансти, но что его вызвало — понять не могла. Уже второй раз имя моего Патрона вызывало странную реакцию — сначала у Бель, а теперь у Яра. В чем дело?

— Это нормально. — С удивлением я поняла, что говорит со мной Керридар. — На имя твоего Патрона все так реагируют. Тебе не о чем беспокоиться, старые дела, старые грехи.

Я повернулась к нему и увидела, что он улыбается.

— Можешь звать меня Керр. Мы будем учиться вместе, я тоже оказался на Закрытых мирах, — сказал он приветливо. — Рад знакомству.

— Я тоже, — сказала я с улыбкой. У Керра было приятное лицо, а вишневые глаза после прямоугольных зрачков уже не показались мне такой уж странностью.

— Пойдем, пройдемся. — Моя несостоявшаяся союзница Перла, похоже, не была рада тому, что ее спутник разговаривает со мной. Она подошла и коснулась рукой его руки. — Сибиг хотел видеть нас обоих, надо с ним поговорить, пока не ушел.

Подхватив Керра под руку, она увлекла его за собой. Яр собрал остальных из компании вокруг себя и рассказывал какую-то смешную историю. Я осталась в стороне.

— Я пойду. Твоим друзьям, похоже, не очень приятно знакомство со мной, — сказала я Дансти, кивнув в сторону Яра. — Увидимся еще.

Она сконфуженно опустила голову.

— Лейлааан, — сказала виновато, совсем как при нашей первой встрече. — Ниджиииаан.

Я протянула руку и робко коснулась плеча Дансти.

— Это все глупости. Увидимся завтра?

Она радостно блеснула глазами и закивала.

— Я зайду за тобой к тетушке Раштлек по пути в Школу. Ты точно не обиделась?

— На тебя — нет, — честно сказала я. — Ну, пока.

Развернувшись, я направилась к выходу. Покрутила головой в поисках Аргенты или тетушки Раштлек. Не найдя их ни в зале, ни на улице, решила все-таки идти домой, хотя не очень себе представляла, как доберусь по незнакомому городу одна.

Я спустилась по широким ступеням парадной лестницы и направилась по улице прочь от дворца. Ночное зеркало озера блестело отраженным светом справа, значит, я выбрала верное направление. Людей вокруг было много, фонари ярко освещали улицы, и идти одной оказалось совсем не так страшно, как я себе представляла поначалу. Полнолуние почти закончилось, и на улицу, казалось, высыпал весь город.

— Ты куда подевалась? — как ни в чем не бывало, спросил Аргента, догнав меня и зашагав рядом. — Тетушка Раштлек еще на празднике, дом заперт.

— Я подожду ее на улице, — сказала я. — Не хочу больше праздновать. Нечего.

Он внимательно вгляделся в мое лицо.

— О, да ты расклеилась, старушка. Пойдем-ка, прогуляемся, подышим воздухом.

Аргента предложил мне руку. Не оставалось выбора. Я приняла ее, и мы, не спеша, как и подобает прогуливающимся, зашагали по тротуару.

— Хочешь, сходим на озеро? — спросил он. — Или просто посидим в парке?

— Просто проводи меня до дома, — буркнула я. — И можешь идти, куда хочешь.

— Все еще злишься на меня.

Он помолчал.

— Тебе никогда не хотелось стать необычной, Стилгмар? — спросил все же после паузы. — Не такой, как все? Путешествовать по мирам, побывать в куче разных мест? Люди много бы отдали за возможность прыгнуть на другую планету, просто сделав шаг, скажем, с крыши дома.

— Не пытайся внушить мне, что это круто, — сказала я холодно.

— Я просто не понимаю, почему ты так настроена. Ты же познакомилась с другими Протеже. Разве они выглядели несчастными?

Я вспомнила Перлу, Керра. Нет. Пожалуй, не выглядели. Что мне помешает расспросить ту же Перлу о ее перемещении завтра?

— Наверное, надо взрослеть, — буркнула я себе под нос.

Аргента вздернул бровь, услышав эти слова.

— Наверное, надо.

И тут же:

— Не злись на меня, ладно? Я просто не хочу, чтобы твой талант пропал даром.

— Что такого в моем умении прыгать по мирам? — спросила я, все так же глядя на него краем глаза.

— Для тебя — ничего. Для других — возможность побывать там, где все по-другому. Мы даем умирающим несколько лишних лет жизни, перемещая их в миры, где время идет быстрее. Видишь ли, когда тут пройдет лунный месяц, в своем мире ты состаришься всего на несколько дней. Человек живет по часам того мира, где он родился. Часы не замедляются и не ускоряются. Именно поэтому я прыгаю в твой мир, но не могу, скажем, прыгнуть в Мир Изумруд. Я там состарюсь и умру за несколько лет. А вот Сибиг может. Он прибыл к нам сотню лет назад и за это время едва ли изменился. Думаю, и еще через сотню, когда мы с тобой умрем, а наши внуки станут седыми и старыми, он будет приводить в Белый мир новичков и учить их прыгать.

Помимо воли я увлеклась рассказом.

— Значит, ты тоже не отсюда?

Он покачал головой.

— Нет. Я из Мира Зайца. Там время идет чуть медленнее, чем здесь. Год за два.

— А Владыка? — Вспомнив о словах тетушки Раштлек, я чуть не спросила «Лакс», но удержалась, подумав, что это может быть расценено как неуместное внимание, хотя, конечно же, меня интересовал он только как человек, постоянно путешествующий между мирами.

— Он родился здесь. Дэлакон — тоже. Лакса его мать родила в мире Одинокой звезды. Там время идет медленнее, чем даже в твоем мире. Лакс стареет не так быстро, как его старший брат, но все же не так медленно, как того хотелось бы Владыке. Лакс — всеобщий любимчик, ведет в Школе историю. У него есть невеста, с которой его обручили еще при рождении, ты с ней скоро познакомишься. Красавица, умница, скромная девушка из хорошей семьи.

— Зачем ты рассказываешь мне об этом? — спросила я. — Я же не спрашивала.

— Я бы хотел, чтобы ты сразу уяснила одну вещь, Стилгмар. — Аргента остановился и мне тоже пришлось. — Я предупреждаю всех учениц, и ты — не исключение. На Лакса засматриваться нельзя. Поняла?

Я удивилась жестким интонациям в голосе своего Патрона и удивленно на него воззрилась.

— Я даже не…

— Я надеюсь. Я просто уже видел таких, — чуть мягче продолжил он. — Сначала «я никогда», «я ни за что», а потом — примеряем воображаемую корону, надеваем юбки чуть шире поясов и плачем ночами оттого, что кто-то другой, а не мы, распоряжается имперским золотишком. И однажды Ининджер попросит меня сделать «все возможное».

Я поняла, что Ининджер уже просил. И не раз.

— И ты делал?

— Не забывай, наш мир затягивает всех обратно. Навсегда удалить кого-то нельзя. Но вот поселить на другом материке или отправить на практику в мир, где время идет медленнее — запросто. Лет этак на двадцать, чтобы любовь выветрилась из головы.

— Я поняла предупреждение, — сказала я. — В Лакса не влюбляюсь. Стать невесткой Владыки не мечтаю. Еще что-нибудь?

Аргента выдержал паузу, а потом белозубая улыбка озарила его лицо.

— Я говорил тебе, что ты замечательно выглядишь в сером?

Конечно же, на первый урок я пришла в сером. Серая юбка — ведь я уже ученица, белая блузка, серый пиджак. Тетушка Раштлек дала кучу наставлений, даже обняла у двери, неожиданно растрогавшись почти до слез.

— Я уверена, ты не ударишь в грязь лицом, — сказала она. — Удачи, деточка.

И вот теперь «деточка» сидела за ученическим столом и заносила в тетрадь тему первого урока универсального языка.

— Вы думаете, что в этом мире говорят на вашем родном языке? — шагая туда-сюда между рядами, вопрошала преподаватель, сарра Оннджен. — Увы, нет. Каждому из вас при перемещении вживили под кожу шеи маленького клеща, который, питаясь от тепла вашего тела, переводит все услышанные слова на ваш язык. Также в состав инъекции был включен препарат, облегчающий модификацию и связанные с этим психологические риски. Мы здесь также говорим на языке гальбэ, и вам его нужно будет изучить для путешествий в другие миры. Его клещ, как вы уже заметили, не переводит. Если клещ каким-то образом будет потерян, вы всегда сможете сообщить о себе в ближайшее посольство Белого мира. И вас поймут. Практически в каждом мире есть так называемая резиденция, там проживает постоянный резидент — Патрон, который готов прийти на помощь любому из вас.

Вот так новости. Я украдкой поглядывала в сторону сидящей за соседним столом Дансти. Кажется, только она не была ошеломлена услышанным. Лица остальных, в том числе, наверное, и мое, отражали разные степени удивления и недоверия.

Все миры, сказала сарра Оннджен, объединены в так называемом КМОМ — Каталоге миров обитаемой Мультивселенной. Этот каталог составляется старшими расами, о которых мы должны будем узнать чуть позже. Пока же нам следовало запомнить три больших категории, на которые разделены все миры.

Открытые. Закрытые. Нулевые.

Все миры прежде всего делились по этому принципу. О том, какие признаки отличают Открытые миры от Закрытых, мы должны были узнать тоже чуть позже.

Я не думала, что всех Протеже будут учить в одном классе — нас набралось около пятидесяти человек. Однако все было как в институтах — теоретические знания нам давали общие, но вот на практике группа должна была делиться по специализации. Я постаралась вспомнить, кто еще попал на Закрытые миры, но это ничего не дало — непривычно звучащие имена здешних жителей я пока запоминала с трудом. Единственным, кого я помнила, был Керридар. Уже что-то, хотя я бы очень хотела, чтобы и Дансти оказалась с нами. Однако ей Кристалл определил морские миры. Она пояснила мне чуть позже, что эти миры отличаются почти полным отсутствием суши и, как следствие, специфическими формами жизни, которые она намеревалась изучать еще и как биолог.

Мы выучили первые выражения на гальбэ (в том числе, уже слышанные мною «лейлааан» и «ниджиииаан») и, записав еще кучу на дом для запоминания, отправились на следующий урок.

История. Лакс.

Стремительно войдя в класс, он поприветствовал Дансти, выразив надежду на то, что в этот раз она выучит материал, как надо, и начал урок вереницей дат и событий.

Помимо воли я стала его разглядывать.

Глаза цвета бутылочного стекла не были добрыми. Они смотрели на нас высокомерно и холодно. Линия мягких губ, изогнутых луком Амура, была искусственно ужесточена. Волосы, растрепанные вчера, сегодня приглажены и зачесаны назад, подчеркивая скулы.

Я же успела наслышаться от Дансти о своем Патроне, который по праву считался самым красивым мужчиной в городе. Но со вчерашнего дня всем стало ясно, что у Аргенты появилась дама сердца — я, (сплетня, которую классу с удовольствием озвучила Бель), и девушки, собрав осколки разбитых сердец в кучу, решили, как видно, залечить душевные раны новой охотой. Дансти и Перла не отрывали взгляда от Керра. Хрупкая маленькая Лидилла ловила каждый вздох сидящего рядом атлета Малгмара, смуглая, как мулатка, Санна метала страстные взгляды в сторону длинноносого Рубинио.

Лакса выбрала своей жертвой красавица Бель. Она соблазнительно улыбалась, задавая вопросы, глубоко вздыхала, привлекая внимание всей мужской половины класса к своей груди, мелодично и заливисто смеялась над каждым замечанием учителя. Это выглядело глупо, но почему же всякий раз, слушая, как легко отбивает словесные подачи невозмутимый Лакс, заливалась краской не она, а я?

Только на третьем уроке, географии, которую вел сам Ининджер, я смогла расслабиться. С удовольствием рассматривала карту звездного неба, находила знакомые созвездия и туманности, читала о горах и морях Белого мира.

Уже на выходе из школы меня остановила Дансти.

— Ты чего такая? — догнав меня на ступеньках лестницы, спросила она. — Злишься на Бельгдэн за то, что она назвала тебя подружкой Аргенты?

— Нет, — сказала я. — Просто меня… меня раздражает ее поведение. Как будто это красиво!

Она не сразу поняла, о чем я, потом поняла и засмеялась.

— Да она уже пару лет изводит Лакса. Несмотря на то, что у него есть невеста. Просто играет. Кажется, им обоим это нравится.

«Мне — нет», — мелькнула мысль, но я благоразумно сдержалась.

Я постаралась выбросить мысли о младшем сыне Владыки из головы. У меня это получилось ровно до вечера.

После ужина я решила погулять по парку. Нужно было уложить в голове мысли о том, что я узнала сегодня. Я смотрела в небо, где танцевали сложный танец неизвестные мне звезды, когда рядом на скамейку, не спрашивая разрешения, опустился Лакс. В соседнем саду постоянно бродили парочки. Я старалась не обращать на смех и кокетливые выкрики внимания, и наверняка потому и не услышала шуршания кустов и звука приближающихся шагов. Что здесь, в саду тетушки Раштлек делает не просто парень — но самый настоящий сын Владыки целой страны?

Но, как оказалось, вопросы должна была задавать не я.

— Как ты это делаешь? — спросил он, с усмешкой глядя на мое ошарашенное лицо.

Его зеленые глаза впились в меня, и я растерялась под этим откровенно враждебным взглядом.

— Что именно? — еле выдавила я из себя.

— Ну, притворяешься, что мы с тобой незнакомы. У тебя, должно быть, прирожденный актерский дар.

Его присутствие волновало меня, и мысли все никак не могли собраться в кучу.

— О чем ты? — спросила я, хотя, конечно же, не следовало вот так запросто «тыкать» принцу.

Но я была слишком растеряна, ошеломлена не только словами, которые он произнес, но и интонацией: неожиданно холодной. Как будто я — его старый враг. Как будто он и правда меня знает. Но это совершенно точно было какое-то недоразумение. Эти глаза я бы не забыла.

— Я увидела тебя вчера первый раз в жизни.

Он откинулся на скамейку, скрестив на груди руки и больше не глядя на меня.

— Да брось. Неужели ты не помнишь Лиру? Снежный мир? Терна?

— Кого? — машинально переспросила я.

— Меня, — сказал он таким голосом, что по моему телу пробежали мурашки. Повернув голову, Лакс поймал своими зелеными даже в полутьме глазами взгляд моих глаз. — И себя, Однна.

Ничего не дрогнуло и не шевельнулось во мне при звуке этого имени. Лакс смотрел на меня и ждал реакции, но ему было не дождаться ее. Я просто смотрела в его глаза и не могла заставить себя отвести взгляда. Но не о богатстве и власти я думала, глядя в зеленую бездну. Я думала о том, что я все-таки откуда-то эту бездну знаю…

Я вдруг услышала слова, донесшиеся как будто бы издалека.

«Утопить ее. Утопить предательницу. В прорубь швырнуть в исподнем».

Запахло дымом и кровью, сжались от мертвенного холода руки, зазвенела от внезапной сильной боли голова.

Мне показалось, что я куда-то лечу, крутясь и переворачиваясь как на американских горках. Я услышала голоса, которые что-то кричали, злобно, алчно, с ненавистью, услышала свой собственный полузадушенный крик, почувствовала запах дыма и холод ледяного ветра на коже.

«Утопить! Будь проклята, тварь!»

Я схватилась за виски и едва успела опустить голову, как кровь хлынула из носа, пачкая серую ткань брюк. Я упала со скамейки в траву, ударилась коленями о камни на краю дорожки. Мир бешено завертелся вокруг, потемнел и погас, а над головой, в чужом небе разом вспыхнула тысяча звезд.

Я поняла, что нас с Лаксом судьба свела не впервые.

И именно его глаза были последним, что я видела вечность назад, лишаясь жизни в Снежном мире.

Я долго приходила в себя. Воспоминания кружились лихорадочным хороводом в измученном сознании, кровь лилась ручьем, обагряя траву и брюки, и не сразу я поняла, что Лакс все еще здесь, стоит рядом и молча ждет, пока я справлюсь с собой. Он не подал мне руки, когда я, пошатываясь, поднялась с земли, не спросил, как я себя чувствую, не помог добрести на негнущихся ногах до скамейки, куда я рухнула как мешок с камнями. Он просто стоял и ждал.

Платка у меня не было. Я вытерла кровь с лица рукавом рубашки — плевать, все равно все уже испачкано. Когда я посмотрела на него глазами, полными слез, он все же шагнул ко мне, но резко остановился. Как будто бы хотел помочь, но одумался в последний миг. Видимым усилием, сжав пальцы в кулаки, Лакс как будто бы взял себя в руки. Приблизился так, что перехватило дыхание, наклонился к самому моему лицу и несколько секунд просто вглядывался в его выражение. Сердце забилось как сумасшедшее, но отвести взгляд я не смогла. Просто дышала и пыталась унять подкатившую к горлу тошноту.

— Когда заканчивается действие катализатора модификации, может быть тошнота, — сказал он.

Я молчала и просто прижимала к носу окровавленный рукав.

— Ты, правда, не помнишь? — Голос его дрогнул. Зеленые глаза обшарили каждый сантиметр моего лица. — Ты действительно не помнишь, что ты сделала? Не помнишь меня, себя, Лиру?

Я покачала головой, не в силах что-то сказать. В животе еще все было неспокойно. Я постаралась дышать глубоко. Воспоминания пришли, но их было так мало, и они были такие жуткие, что я предпочла бы забыть увиденное снова. Я никак не могла быть той девушкой, о которой он говорил — это все, что я знала. Но что это были за люди? Откуда я знала, что увиденное мною — не галлюцинация?

— Я видела тебя, — вымолвила я, наконец, прижимая пальцы к пульсирующим вискам. — Я видела тебя среди людей, которые гнали меня куда-то по льду. Он трескался под ногами. Вы догнали меня, и ты схватил меня. Ты хотел причинить мне боль…

Он отстранился так быстро, что я вздрогнула. Отошел, отвернулся, скрестил руки на груди. Голос Лакса, когда он заговорил, звучал напряженно. Я поняла, что то, что для меня — просто обрывки снов, для него — самое настоящее прошлое. Прошлое, в котором было много того, о чем мне лучше не знать.

— То, что ты не помнишь, ничего не меняет. Я узнал тебя сразу же, как только ты заговорила о притворщиках на приеме отца. Только в Снежном мире аниморфов называют Притворщиками — потому что они родом оттуда. Я узнал тебя. Я сказал об озере не случайно. Но почему же…

Он вдруг резко развернулся ко мне лицом.

— Не понимаю, — взгляд сверкнул, — не понимаю, как ты выжила.

Я молчала. Мысли уже прекратили свое хаотическое движение в голове, и даже обрели некую ясность. Лакс смотрел на меня холодным, практически ледяным взглядом, словно отыскивая в выражении моего лица оправдание содеянному. Но ведь я на самом деле ничего не помнила. И не могла помнить. Я — Нина, а не какая-то Однна! Я не жила нигде, кроме Земли, я никогда не видела мира, в котором так много тьмы, я…

— Как давно это произошло?

Он пожал плечами.

— Года два назад по этому времени. Восемнадцать дней назад по времени Снежного мира.

Опустив голову, я задумалась. Слова слетели с языка, прежде чем я поняла, к кому обращаюсь.

— Ты расскажешь мне?

Лакс вздрогнул, словно я ударила его. Отступил на пару шагов, снова скрестил на груди руки. На лице его проступило выражение, которое он — я видела — тщательно пытается скрыть. Боль. Острая боль от незаживающей раны, которую я разбередила своим появлением.

— Нет. Ни за что. У меня нет желания снова все это вспоминать.

— Почему? Ты будешь меня ненавидеть, а я даже не понимаю, чем это заслужила! — сказала я, глядя на него.

— Какое тебе дело до моего отношения? — спросил он, и я поняла, что лучше промолчать.

Несомненно, я его знала. Я знала этого прекрасного принца, и знала хорошо, иначе откуда взялись эти эмоции? Откуда взялась эта уверенность в том, что Лакс ненавидит ложь так же сильно, как и я, что он уверен в том, что я и сейчас его обманываю, в том, что, несмотря на то, что я почувствовала во время вспышки воспоминаний, он не мог убить меня?

Просто не мог.

— Я помню, что знаю тебя, — сказала я медленно. — Мне кажется… мы не были врагами раньше.

Лакс посмотрел на меня, губы его сжались. Видимо, с догадкой я не ошиблась.

— Не были. Но и другом я тебя не называл.

— Расскажи мне, — попросила я снова. — Давай будем на равных, Лакс.

Он, казалось, колеблется.

— Пожалуйста, — добавила я. — Если я сделала что-то ужасное… и не помню об этом…

— Сделала, — быстро сказал он.

Часы на городской башне начали гудками отмерять время, и Лакс словно очнулся.

— Но это уже неважно. Просто держись подальше от меня и моих друзей, Стилгмар.

Лакс исчез так быстро, что я не успела вымолвить и слова. Сумерки окончательно накрыли сад тетушки Раштлек, и я поняла, что пора возвращаться, а то меня станут искать.

Я поднялась к себе, сняла испорченную одежду и улеглась на постель. Желания спать не было. Желания думать — тоже. Неожиданно слезы полились рекой, и я расплакалась, уткнувшись носом в подушку.