Глава 15. Чёрное и белое

Место для засады было выбрано идеально. Нападавших с обеих сторон закрывали кусты. Грузовик, заставивший кортеж остановиться, также вряд ли появился на дороге случайно. В общем, если бы засаду планировал я, действовал бы похожим образом.

Вероятно, это соображение и стало тем, что толкнуло меня под руку. Помогло спасти деда и себя за секунду до того, как раздались выстрелы.

Краем глаза я заметил, что голова Трофима свесилась на грудь. Спасти пожилого шофёра я не успел. Ярость оттого, что кто-то осмелился причинить вред моему человеку, придала сил. Пули, летящие в машину, разбивались о подставленный мною Щит.

Трое слева, — быстро определил я, — трое справа.

Главное — успеть. Главное, чтобы они не начали стрелять по другим машинам! Хотя, если цель — я, не должны. По крайней мере, до тех пор, пока не убедятся, что я убит.

Карабин... Я скрежетнул зубами. Будь он сейчас у меня под рукой — насколько это упростило бы задачу! Я дал себе зарок впредь никогда не выходить с территории усадьбы без огнестрельного оружия. И плевать, что будет говорить по этому поводу дед.

— Ты сможешь удержать Щит? — спросил у деда я.

— Что... — старик выглядел абсолютно растерянным.

— Очнись! — рявкнул я. — На нас напали! Нужен Щит.

К чести деда, он быстро взял себя в руки. Я почувствовал, как стена вокруг нас усилилась. Приказал:

— Держи Щит. Не опускай.

— А ты?! Что ты собираешься...

Я не дослушал. Резким пинком распахнул дверь автомобиля и ринулся к кустам.

Захватить с собой на церемонию карабин по понятным причинам не мог. А вот нож, отобранный когда-то у приспешников Комарова, спрятать было проще. С ним я почти не расставался. Не привык быть безоружным. Сегодня эта привычка спасла жизнь не только мне.

Нож я метнул сразу, едва успел выскочить на дорогу. Он вонзился в плечо человека, перезаряжающего винтовку.

Вопль. Двое его товарищей, пока ещё не сообразивших, что случилось, поворачиваются ко мне. Растерянно, медленно — этим надо пользоваться. Я выхватил винтовку у того, которого ранил, и тут же упал на землю, укрываясь от выстрелов за его телом. Перезарядить оружие он успел. Мой первый выстрел достался тому из двоих, который был ближе. Выстрелив, я тут же откатился в сторону. Угадал — земля в том месте, где только что лежал, брызнула комьями. Эти люди, похоже, были обучены стрелять куда лучше, чем соратники Комарова.

Заново перезарядить винтовку я уже не успевал. Ударил магией. Надеюсь, что дед удержит Щит и без меня...

Вопль. Тело последнего моего противника знакомо заискрилось.

Наблюдать за тем, как он корчится, я не стал. Ринулся через дорогу в другую сторону.

Эти трое уже успели сообразить, что покушение, мягко говоря, не задалось. Жертва внезапно превратилась в охотника. Все трое неслись прочь, направляясь к стоящей у обочины машине. Чуть поодаль я заметил ещё одну.

Попробовал ударить по убегающим магией — не получилось. Далеко. Вскинул к плечу винтовку. Выстрел. Один из троих упал, я бросился бежать. Двое других, уже добравшиеся до машины, пытались усесться. Я не позволил это сделать.

Выстрел. Одного из убегающих швырнуло на открытую дверь. Второй попытался укрыться за машиной, но выстрелить в меня не успел. Я перепрыгнул через капот и ударом приклада выбил из него дух.

Настороженно огляделся.

Всё?.. Да, всё. Больше опасность никому не грозила.

У кортежа уже началось шевеление. Открывались двери машин, на дорогу выходили люди. Переговаривались мужчины, охали и вскрикивали дамы. Я увидел, что Трофима вытащили с водительского сиденья, и над ним колдует Нина. Что ж, с этим она точно справится лучше меня.

Я задержался у машины, чтобы рассмотреть напавших. Кожаные куртки, тёмные рубахи, золотые украшения, татуировки... Похоже, во всех мирах люди, берущиеся решать чужие проблемы за деньги, выглядят примерно одинаково.

Покушение — заказное, это ясно. Кто-то очень не хотел, чтобы мы с дедом попали на церемонию. Узнать бы ещё, кто...

Забрать с собой оглушённого, чтобы позже допросить? Я взглянул на тело под ногами, которое как раз попыталось шевельнуться. Представил себе, как мы, всем торжественным кортежем, транспортируем его в Императорский Летний дворец. Поморщился.

При всей лояльности Государя к нашему роду, вряд ли подобный фокус пройдёт незамеченным. А недоброжелателей у Барятинских и без того хватает. Скандал, статьи в утренних газетах, что тут у них ещё положено... Нет уж. Пусть все трое остаются здесь. Видно, что это — рядовые исполнители. Вряд ли кто-то из них напрямую знаком с заказчиком. А вот обыскать их не помешает.

Документов ожидаемо не обнаружилось ни при ком из троих. Я забрал винтовки, подсумки с патронами и тонкий стилет, на удивление неплохо сработанный. Когда расстегнул куртку оглушённого парня, чтобы обшарить внутренние карманы, из-за ворота рубахи выпал медальон, висящий на шнурке. Серебряный, размером с крупную монету. С гравировкой на крышке — оскалившийся тигр с длиннющими клыками.

Медальон был открыт. Внутри — пусто, если не считать странных следов. Пепел?.. Я поднес медальон ближе к глазам. Точно, пепел. Как будто содержимое медальона вспыхнуло и мгновенно погасло.

«Часы! — вдруг осенило меня. — Золотые часы из сейфа Комарова, „единственная память о покойном батюшке“! Кажется, медальон — похожий амулет. То-то его хозяин так быстро приходит в себя...»

Парень как раз приоткрыл мутные глаза.

— Имя? — резко спросил я.

— Ге... — заикнулся он. — Герасим.

— На кого работаешь?

В глазах у парня мелькнул страх.

— Нельзя! — это было всё, что он успел выпалить. После чего снова потерял сознание.

Хм-м. Мне доводилось сталкиваться с подобным раньше. Стоп-вопрос, внедряемый в сознание разведчика. Вопрос, на который нельзя отвечать... В моём мире такие операции проводили с помощью гипноза, это была редкая и дорогая штука. Здесь, вероятно, подобного эффекта достигали с помощью магии.

Впрочем, результат один и тот же. Этого парня можно хоть ломтями настрогать — на вопрос, кто его хозяин, он не ответит. А вот с помощью медальона, возможно, и удастся что-то выяснить.

Я оборвал шнурок и спрятал медальон в карман.

* * *

Можно было бы долго расписывать отличия моего родного мира от того, в котором судьба назначила мне прожить вторую жизнь, но ярче всего эту разницу можно было ощутить на примере случившегося. В моём мире после такого покушения распорядок дня людей любого уровня изменился бы кардинальным образом. Но не здесь.

Едва лишь схлынула горячка битвы, дед достал из нагрудного кармана часы, отщёлкнул крышку и объявил:

— Если не поедем прямо сейчас, можем опоздать к церемонии. Это недопустимо!

И мы спешно расселись по машинам. Пришлось потесниться, поскольку та, в которой мы ехали, превратилась в решето. Причём, у меня осталось стойкое впечатление, что дед забраковал её вовсе не потому, что пули что-то повредили в ходовой части, а потому что явиться ко двору в таком виде — так же недопустимо, как опоздать.

Трофим выжил. Нина проявила свои целительские способности и залечила рану — пуля прошла навылет через плечо, а сознание водитель потерял от шока.

— Тебе помочь? — спросил я, усевшись рядом с Ниной на заднем сиденье автомобиля. С другой стороны примостился дед, с недовольным видом пытавшийся стереть пятно крови с белоснежной манжеты.

— Чем? — удивилась Нина.

Её немного потряхивало, но в целом она — да и все остальные — на удивление легко пережила случившееся. Что заставило меня принять факт: местные аристократы — отнюдь не нежные фиалки. По крайней мере, те, что постарше. Насчёт ровесников не знаю. Надя — та точно раздолбайка без царя в голове. Сегодня ещё познакомлюсь с Жоржем Юсуповым. И пощупаю, из чего скроен он.

— Я могу передать тебе энергию, — пояснил я. — За исцеление.

— Костя, не неси чушь! — внезапно рассердилась Нина. — Тебе сейчас выступать на церемонии! А я прекрасно себя чувствую, рана была ерундовая.

Не объяснять же ей, что у меня невероятно мощные и широкие каналы. Что бы это ни означало. Впрочем, она права. Я ведь не знаю, с чем там дальше придётся столкнуться. Может быть, от меня потребуется вообще всё, до капли.

— Кто мог на такое пойти? — бормотал дед. — Кто? Не понимаю.

— Тот, кому выгодно, — отозвался я, глядя в окно на пролетающий мимо Петербург.

— Ты на что-то намекаешь? — насторожился дед.

— Нет. Я мало что знаю о положении дел. Но рассуди сам: кто мог послать людей убить меня?

— Думаешь, они хотели убить тебя?

— Стреляли лишь по одной машине.

— В которой находился также и я. Глава рода, прошу заметить.

Я улыбнулся:

— Ну да, извини. Хорошо, что я оказался рядом.

— Да. Прошу прощения, я не успел поблагодарить за спасение...

— Да я не об этом, — отмахнулся я.

— А о чём же?

— Ну как тебе сказать... Извини за цинизм, но, если бы я сидел в другой машине, а обстреляли тебя — ты просто обязан был бы заподозрить, что стрелков нанял я.

* * *

— Познакомься, Константин. Это — Георгий Венедиктович Юсупов. Господин Юсупов — Константин Александрович Барятинский.

Я сфокусировал взгляд на парне, стоявшем напротив меня. Он был одного со мной роста, и... Да, чёрт возьми, мы с ним и в остальном были чем-то похожи. Не лицом, нет. У Юсупова были длинные белые волосы, как будто специально обесцвеченные, и он собрал их в хвост при помощи какого-то непростого шнурка. На шнурке сверкали камни, и, учитывая, что мы собрались не в кабаке, а в императорском дворце, можно было без ювелира смело утверждать, что камни эти — драгоценные.

Камни я заприметил ещё задолго до того, как нас представили. Войдя в зал, по привычке просканировал взглядом всех собравшихся, отметил детали. Жоржа с его отцом — копией которого был парень — заприметил сразу, только не сообразил, что это — чёрные маги. Из чёрного в них было — лишь одежда. Наглухо застёгнутые одинаковые сюртуки и брюки. Чёрные же туфли.

— Рад приветствовать. — Я пожал протянутую руку. — Кажется, я буду иметь честь сразиться с вами сегодня?

— Это честь и для меня. — Голос у парня был премерзейший, мне сразу захотелось стиснуть ему руку посильнее и переломать кости, но я сдержался. — Слышал, вы недавно оправились от травмы?

Мы опустили руки, сверля друг друга холодными взглядами.

— Не извольте беспокоиться, — процедил я сквозь зубы. — Тот небольшой ушиб не помешает нам с вами никоим образом.

— Надеюсь на это и очень рад знакомству. — Блондин поклонился. Я поклонился в ответ.

Жорж Юсупов удалился в другой конец зала — к отцу, который не посчитал необходимым поздороваться и даже не смотрел в нашу сторону.

— Ну и как с ним драться? — проворчал я себе под нос. — Мне уже хочется его пошинковать на куски, и отнюдь не из благородных побуждений...

Тут я почувствовал жар в груди. Вернее — на груди. Морщась, вытянул из-под рубашки жемчужину. С тоской посмотрел на чёрный тайфунчик, раскручивающийся в молочно-белой глубине. Не прошли даром ни недавняя битва на дороге, ни злые мысли после общения с Юсуповым. Да, черноты было всё ещё меньше половины, однако...

Может быть, я просто не должен быть белым магом, а? Ну, серьёзно! В прошлой жизни я всю дорогу шёл так, будто передо мной расстилалась лунная дорожка. Я знал, что поступаю правильно. Даже когда меня поставили к стенке — я не сомневался в своей правоте ни секунды. А что теперь? Вот я стою на пороге главного испытания на этом этапе своей жизни, и не испытываю никакой уверенности. Нет, я не боюсь этого белобрысого позёра. С магией, без магии — я его на завтрак сожру. А боюсь единственного: того, что сожру.

Проклятье! Ну не должен я был решать такие вопросы, не должен!

И тут две ладошки закрыли мне глаза.

— Надя, нашла время! — дёрнулся я.

— Не угадал!

Я резко развернулся и оказался лицом к лицу со смеющейся Клавдией. В приталенном длинном платье — вместо привычного белого халатика, в сверкающем колье и серьгах, с волосами, уложенными в высокую причёску, выглядела она просто изумительно.

— Ты как тут?.. — удивился я.

— Я — дворянка, Костя, — с улыбкой напомнила Клавдия. — И мой род тоже претендует на то, чтобы войти в ближний круг. Впрочем, я здесь не только поэтому. Меня пригласили отдельно, как общественного деятеля.

— Общественного... Ах да, клиника, — дошло до меня.

— Ну да, такая мелочь, как бесплатная магическая клиника для тех, кому не повезло родиться аристократами, — криво улыбнулась Клавдия.

— Прости, я не то хотел...

— Ничего страшного, я привыкла. А сейчас выйдет государь! Ты слышишь, как стихают разговоры? Чувствуешь поток его силы? Не можешь не чувствовать, это чувствуют все.

Она была права. Мне показалось, будто по залу пронёсся ветер, но ветра не было. Как будто электрическое поле, но и его не было. Кто-то задохнулся, кто-то негромко вскрикнул.

И вот он появился. Тот самый человек с портрета.

Его никто не сопровождал, не было никакой охраны, да он в ней и не нуждался. Его шаг был твёрд, и вокруг него незримо клубилась сила. Казалось, он может одним взглядом разрушить целый город.

Все онемели, склонились перед этим величием. Я тоже наклонился вместе со всеми. Стоявшая рядом Клавдия сделала что-то вроде книксена и замерла. Тем неожиданнее было услышать вдруг дерзкий в такой тишине её шёпот:

— Обрати внимание на его грудь.

Я обратил. И у меня язык присох к нёбу.

На груди императора, в золотой оправе, на золотой цепи висела крупная жемчужина. Одна половина её была белее снега, а другая — чернее, чем душа матереубийцы.

Когда император прошёл мимо меня, я покачнулся, но устоял. Казалось, его сила нащупала самого серьёзного противника в этом зале и просто пощупала. Возможно даже сам император этого не заметил.

— Видишь, — продолжала шептать Клавдия. — Император — одновременно белый и чёрный маг. Он не предвзят. И оба цвета в равной степени созидают его душу. Он не мыслит существования без одной из двух этих составляющих. Так что... есть не только два пути.

— Что ты имеешь в виду? — повернулся я к ней. — Что я...

— Ничего, Костя. Совершенно ничего. Это — просто светская беседа.

И Клавдия выпрямилась, поднялась во весь рост. Как и все остальные, мимо кого прошёл император. Напряжение спадало, люди начинали дышать. Я тоже выпрямился и посмотрел на императора, который, поднявшись к трону, повернулся и окинул собравшихся твёрдым взглядом.

— Рад приветствовать вас, друзья мои, — сказал он сильным низким голосом, который, будто огромный булыжник, прокатился по залу. — Сегодня я почувствовал здесь немалую силу. Надеюсь, состязание выйдет... интересным.

* * *

Правила отбора в ближний круг были не лишены оригинальной логики. Каждый род из круга выставлял своего лучшего мага. И каждый род, претендующий на возвышение, мог ответить тем же. Сегодня поединка ждали двенадцать чёрных магов, и, как следствие, двенадцать белых родов могли попытать счастья. Род Барятинских был в числе претендентов.

Красота заключалась в том, что маги, представляющие большинство в кругу, не могли спокойно почивать на лаврах. Теоретически, каждый год они могли вылететь в трубу все, и их место могли занять другие. Как мне объяснял дед, раньше всё само по себе приходило к балансу. Чёрных и белых магов оказывалось поровну. Иной год было на одного белого мага больше, другой — на одного чёрного. Всё это оказывало малозначительные воздействия на внутреннюю политику. Но в последний раз чёрные маги получили серьёзный перевес, а в этом ожидалось, что перевес достигнет вовсе немыслимых величин.

Поединки проводились здесь же, в центре огромного зала — дед назвал его парадным. Зрителей никак не отгораживали. Эх, видели бы это главы Концернов, с их параноидальной заботой о безопасности жителей «белых» секторов! В этом мире, как я заметил, к человеческой жизни в принципе относились попроще. Может, поэтому и жить было, в целом, интереснее. Вольготнее... По крайней мере, здесь мне не хотелось уйти в подполье и, с автоматом в руках, пускать под откос поезда.

— На испытание приглашаются, — провозгласил распорядитель, стоявший у подножия трона императора, — князь Иван Фёдорович Дашков, чёрный маг, ближний круг. Князь Пётр Николаевич Воронцов, белый маг.