Глава 16. Поединок

Дашкову было на глаз где-то под сорок. Он носил аккуратную бородку, придававшую его длинному бледному лицу что-то дьявольское. Судя по движениям, он не пренебрегал физическими упражнениями. На поясе у него висела сабля в золочёных ножнах и с такой же золочёной рукояткой.

Когда вышел Воронцов, я прикрыл глаза. Это был старик, лет восьмидесяти. И пусть на ногах он держался твёрдо, но я готов был поспорить, что утренний подъём с постели давался ему непросто. И пусть битва будет магической, но всё же... Недаром говорят: в здоровом теле — здоровый дух. А глядя на князя Воронцова, нельзя было не задаться риторическим вопросом: в чём там вообще душа держится...

У Воронцова тоже была сабля, тоже красиво отделанная, только не золотом, а — серебром.

— Старые представители родов выходят вместо молодых, — тихо сказал над самым моим ухом дед. — Если бы не ты, сегодня я бы вышел на это ристалище позора.

— Думаешь, Воронцов проиграет? — спросил я, хотя сам в этом не сомневался.

— А что ему ещё остаётся? Насколько я слышал, старый князь уже даже огонь зажигает с трудом.

Битва началась. Дашков не стал ждать от соперника первого хода. Он взмахнул рукой, и в ней появилась полупрозрачная сабля. Несколько быстрых движений, и перед ним завертелся чёрный вихрь. Теперь я отчётливо ощутил дуновение. Не только силу, но и движение воздуха, говорящее о том, что в этот раз всё — материально и способно нанести вред.

Сотворённый вихрь полетел к Воронцову. Старик был к этому, очевидно, готов. Он выбросил перед собой руку, и я понял, что он использовал Щит. Вихрь налетел на незримую преграду. Все — и я в том числе — ждали, что он исчезнет, рассыплется. Но вихрь распался на два вихря поменьше. Они с невероятной скоростью «обежали» Щит и зашли с флангов.

Воронцов растерялся. Он выставил руки в стороны и, видно, попытался создать два Щита. Но на это не хватило то ли сил, то ли времени. Оба вихря ударили одновременно и исчезли.

Короткий крик боли вырвался из груди старика, взлетел к высокому потолку и там истаял. Воронцов обессиленно рухнул на бок и так и остался, тяжело дыша. Дашков поклонился.

— Князь Дашков удержал своё место в ближнем кругу, — объявил распорядитель.

Чёрные маги зааплодировали. Первыми начали Юсуповы. На их высокомерные презрительные рожи смотреть было тошно.

Какие-то люди помогли старику Воронцову подняться и увели. Он так и не поднял головы. То ли ему было плохо, то ли стыдно за такое быстрое поражение. Я перевёл взгляд на Дашкова. Он смотрел вслед своему сопернику с таким выражением лица, что мне захотелось его убить.

Когда Дашков проходил мимо меня, я услышал, как он бормочет себе под нос:

— ...перепутал императорский дворец с богадельней...

Я одновременно ощутил жжение жемчужины и прикосновение чьей-то руки к своей ладони. Это оказалась Клавдия, о которой я позабыл. Она заглянула мне в глаза и грустно улыбнулась:

— Такова печальная реальность. Что-то разладилось в мире, и мы над этим не властны. Глупо цепляться за уходящее. Но тебе нечего опасаться. Ты молод и силён, ты победишь, я уверена.

— Такова печальная реальность? — повторил я. — О да, я много раз это слышал. От людей, которые ничего не могли противопоставить скотам, жиреющим на прахе их отцов.

— Костя! — Клавдия отпрянула от моего сдерживаемого гнева. — Опомнись!

И я опомнился.

Я — белый маг. Белый, чёрт бы его задрал, маг. Со всеми вытекающими.

Вдох, выдох. К тому моменту, как прозвучало моё имя, я был уже совершенно спокоен. И — вышел на середину зала, отпустив руку Клавдии.

— Удачи! Удачи! — прошелестели вслед Надя и Нина.

Удача мне была ни к чему.

Я встал напротив Жоржа Юсупова, который глядел на меня с усмешечкой. Не стал улыбаться в ответ. Он не стоит даже такой ничтожного усилия.

Распорядитель объявил начало боя, и я взмахнул рукой. Полупрозрачная цепь зазмеилась в воздухе. Судя по выражению лица Жоржа, это было не по плану. Белым магам полагалось стоять и покорно ждать атаки. Ну что ж, малыш, привыкай. Жизнь — та ещё вредная сука, она далеко не всегда играет по правилам, которые люди себе придумывают.

Жорж торопливо выхватил из ниоткуда полупрозрачную шпагу и попытался сотворить какое-то заклинание. Я не стал ждать и атаковал первым. Слышал, как заходится в изумлённых возгласах зал. Люди недоумевали, что такое творит этот, так называемый, белый маг. Как он может нападать?!

А я в этот момент вспомнил, как бросился на Клавдию, которая дурила меня с микстурой для полоскания горла. И этот опыт, ничтожный, казалось бы, и вообще не относящийся к делу, помог мне на интуитивном уровне понять, как следует действовать.

Но Жорж успел сориентироваться. Я увидел, как шевельнулись его губы, видимо, произнося какую-то магическую формулу. Шпага у него в руке налилась тьмой. Жорж взмахнул ею и ударил по цепи. Цепь отскочила, и по ней, как чёрная краска, полилась тьма. Она стремительно бежала ко мне.

Будь у меня более классическое оружие — меч, шпага, рапира, — это бы меня и прикончило. Всё же магию я для себя открыл не так уж и давно, а в моём мире ситуаций, когда жизненно важно бросить оружие, я что-то даже представить не мог.

Сейчас же я успел всё проанализировать и сделать вывод: чернота от Юсупова — плохо. И я разжал руку.

Цепь призрачной змеёю упала на пол. Лицо Жоржа перекосилось от ярости. Он вскинул руку, губы его вновь шевельнулись. «Таран», — угадал я слово.

Что такое таран — объяснять мне не требовалось. Пусть это стенобитное орудие, но получить им в любом случае приятного мало.

Вариант защиты у меня был только один, им я и воспользовался, вскинув руку в том же жесте, что и Юсупов, и сотворив технику Щита.

В следующий миг руку мне чуть не выбило из плеча. По воздуху передо мной разлилось алое марево — пятно диаметром сантиметров пятьдесят. Рука дрожала от напряжения, но усиленные тренировки не прошли даром — я пока выдерживал. Да — «пока». Мои ноги заскользили по сверкающим мраморным плитам.

Вспомнилось, что по условиям тот, кто так или иначе покидает поле боя, считается проигравшим. А я уже слышал сзади негромкие голоса, видел, как колышется, расступаясь зрительская масса... А судя по улыбочке Юсупова, он и не думает выдыхаться. Ещё пара секунд — и всё закончится, а я, как белый маг, даже не могу ничем ответить!

И тогда я ответил, как капитан Чейн.

Я пошёл на огромный риск, заставив себя поверить в то, что алое пятно — это весь диаметр тарана. Собрав все силы, я рванулся вперёд, заставив Жоржа усилить натиск, и, резко отменив Щит, метнулся в сторону.

Чувство было такое, будто мимо меня пронёсся поезд. Щеку опалило жарким воздухом, что-то громыхнуло (как потом оказалось, техника Жоржа пробила дыру в стене), но я не оглядывался. Я смотрел вперёд, туда, где увлёкшийся техникой Жорж полетел носом в пол.

Я сам сделал практически то же самое, только прыгнул дальше, приземлился на руки, перекатился через голову и, выходя из переката, подхватил радостно мигнувшую полностью исцелившуюся от черноты цепь.

Юсупов вставал медленно. Вот чего надменные аристократы не умеют — так это подниматься. В их картину мира просто не входит то, что они могут упасть. Жорж растерялся, и я этой растерянностью воспользовался.

Я взмахнул цепью, Жорж суматошно вскинул шпагу, ещё стоя на одном колене.

Цепь ударила по клинку шпаги, и оружие выскочило из руки Юсупова. Потом цепь сделала в воздухе петлю и обвилась вокруг него, накрепко притянув руки к туловищу.

Я дёрнул на себя, и Юсупов с криком повалился на пол. А я просто начал перебирать по цепи руками, как рыбак, подводящий к берегу крупную рыбу. Жорж кричал и брыкался, но сделать ничего не мог.

Когда он оказался рядом со мной, я посмотрел ему в глаза и, дождавшись, пока он заткнётся, сказал:

— Надеюсь, вы не возражаете, господин Юсупов? Я всего лишь обезопасил себя, не имея желания навредить вам хоть сколько нибудь. Впрочем, если мои действия вас как-то задели, я в любую секунду к вашим услугам и готов дать полнейшее удовлетворение.

В тишине раздались одинокие хлопки. Я поискал взглядом того смельчака, что решился поприветствовать мой, во всех отношениях крайне сомнительный ход, и нашёл.

Это был император. Сидя на троне, он аплодировал мне. Я не придумал ничего лучше, чем поклониться в ответ. И тут уже весь зал разразился овациями.

— Князь Константин Александрович Барятинский заслужил своему роду место в ближнем кругу! — провозгласил распорядитель. Голос его тонул в поднявшемся шуме, но я услышал. И совершенно однозначно услышали дед, Надя, Нина и все прочие представители рода — которых я не успел запомнить, но которые прибыли на церемонию вместе с нами.

Усилием воли я заставил цепь исчезнуть. Красный от злости и смущения Жорж поднялся на ноги и, не глядя на меня, поспешил к отцу. Стоило ему подойти, как Венедикт Юсупов, широко размахнувшись, ударил сына по лицу. И эта пощёчина, от которой по залу разлетелись брызги крови, положила конец рукоплесканиям. Стало тихо.

— Мы оспорим результат поединка, — ледяным тоном произнёс Юсупов-старший.

— Поединок был безупречным, — отозвался император, не взглянув в его сторону. — Впрочем, если у вас есть охота тратить время и силы на бесполезную беготню с прошениями — извольте, не могу препятствовать. Однако победа совершилась у меня на глазах, и свидетельствовать в пользу господина Барятинского буду я сам.

— Белые маги не нападают первыми! — выкрикнул Юсупов-старший.

— Это не правило, а лишь негласная традиция, — возразил император. — Ваш сын не получил никаких повреждений... от своего противника.

— Позвольте мне сказать, — вмешался я.

Император посмотрел на меня и шевельнул пальцами правой руки, что я расценил как дозволение.

— Мне, как дворянину, неприятно, что моя победа подверглась сомнению. Поэтому, с позволения вашего величества, я бы хотел доказать, что победил по праву.

— И как бы вы хотели это сделать? — заинтересовался император.

Я резко развернулся на каблуках, и мой взгляд выхватил в толпе вздрогнувшего человека.

— Я предлагаю князю Дашкову поединок за место в ближнем кругу. И на этот раз за ним будет право первого удара.

Дашков, побледнев пуще прежнего, приоткрыл рот. Император же обдумал всё молниеносно.

— Что ж, намерение благородное, однако предложение дерзкое, — обронил он. — Сделаем так. Я разрешаю провести второй поединок на следующих условиях. Если вы, князь Барятинский, побеждаете — сегодня два места отходит белым магам. Если проигрываете — я лишаю вас и предыдущей победы. Каждое действие имеет свои последствия. И каждое слово, произнесённое дворянином, влечёт за собой ответственность. Князь Дашков, ответ за вами. Примете ли вы такие условия?

Я заметил, как Дашков метнул быстрый взгляд в сторону Юсупова-старшего и готов был поклясться, что тот кивнул.

— Принимаю! — объявил Дашков и вышел на середину зала.

* * *

Пылающий взгляд деда я чувствовал даже спиной, не было нужды оборачиваться. Вполне понимал старика. Он не то что вплотную подошёл к тому, чтобы вернуть своему роду былое могущество. Он его вернул! Способом, абсолютно немыслимым, поправ все законы и постановления. Он победил вопреки всему! И вдруг я поставил всё завоёванное на кон, по совершенно непонятным причинам. То есть, непонятным — ему.

Сам я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что делаю. Дашков был не просто чёрным магом, он был выдающейся скотиной. Эта его фразочка про богадельню после победы... Победители так себя не ведут. А если ведут — значит, победы они не заслужили.

Короче говоря, объяснения деда о балансе в государстве Российском не прошли мимо моих ушей. Я всё прекрасно усвоил. И с моей точки зрения, такие зацикленные на себе скоты, как Дашков, не должны состоять в ближнем кругу.

Мы в императорском дворце, решаем судьбы страны. И неподходящие кадры нужно гнать из ближнего круга поганой метлой. Кроме того, такое поведение, если не ошибаюсь, в принципе неприемлемо для аристократа.

Распорядитель объявил начало боя. Дашков, едва отзвучали последние слова, взмахнул саблей, и на меня полетел уже знакомый чёрный вихрь. Только теперь княже, вероятно, рассердился: по вихрю пробегали молнии.

Я сделал шаг навстречу вихрю, взмахнул цепью. Вихрь я даже не задел. Хватило одного движения, чтобы второй акт драмы явил себя во всей красе. Вихрь разделился на четыре поменьше, которые разлетелись по сторонам и попытались атаковать меня одновременно с четырёх сторон. Гнусную ухмылочку Дашкова я не видел, но представил себе весьма отчётливо.

Посмотрим, во что она превратится через пару секунд. Я взмахнул цепью вовсе не для того, чтобы ударить вихрь. Только идиоты, насмотревшиеся боевиков, штампуемых Концернами, полагают, будто в сражении враги лупят друг друга по оружию. Нет. Бьют всегда только в плоть.

Конец цепи взлетел под самый потолок, где беззвучно и быстро обвился вокруг металлического остова огромной люстры. Я прыгнул, и цепь, подчиняясь моей воле, укоротилась.

Я пронёсся над сбитыми с толку вихрями, будто на качелях. Пролетел над головой оторопевшего Дашкова и отдал мысленный приказ. Цепь соскользнула с люстры, я мягко приземлился на ноги за спиной Дашкова.

— Нет! — ошарашенно завизжал тот, вскинув руки. Попятился, наткнулся спиной на меня.

Он ничего не успел предпринять. Вихри, несущиеся за мной, один за другим врезались в него. Четыре раза вздрогнуло его тело, после чего замерло. Дашков стоял, опираясь на меня, секунд пять — и упал. Я подхватил его, стараясь вести себя подчёркнуто вежливо и предупредительно. Уложил на пол так, чтобы князь не дай Господи не ушиб себе затылок.

— Князь Барятинский победил, — бесстрастно прокомментировал ситуацию распорядитель. — Согласно решению Государя, род Барятинских получает два места в ближнем кругу.

От аплодисментов, казалось, вот-вот расколется фундамент дворца. Я думал, что оглохну. В этом безумии тонул яростный вопль Юсупова-старшего:

— Это неслыханно! Я этого так не оставлю, это против всех...

Император пришёл в совершеннейший восторг, он даже встал с трона. Вряд ли настолько симпатизировал белым магам, скорее уж просто понравилось шоу.

Я поклонился ему и поспешил присоединиться к своим. Там меня немедленно обняла Надя, провизжав на ухо, что ничего прекраснее она в жизни не видела. Нина тоже подарила мне объятие, но была более сдержанна. Мне показалось, что она выглядит усталой.

Дед пожал мне руку и ничего не сказал, только покачал головой. Он то и дело вытирал платком лоб. Подозреваю, что моё выступление стоило ему пары лет жизни. Я ощутил запоздалый укол совести.

Вот почему в прошлой жизни я не связывал себя семьёй! Наверное, здесь придётся пересмотреть свои привычки.

Оставшаяся часть испытаний благодаря мне уже не привлекала особого внимания. По залу гуляли шепотки, на меня поглядывали, переговаривались.

— Костя, — сказал мне на ухо дед, — ты, надеюсь, сознаёшь, что сегодня положил конец своей спокойной жизни? Ты теперь — самый популярный человек во всём Петербурге.

— Но ведь не из-за причёски, — напомнил я ему давний разговор.

— Нет, не из-за причёски, — вздохнул дед. — Однако ты, боюсь, не понимаешь всей серьёзности. Уже завтра тебя завалят приглашениями. В каждом доме захотят принять такую известную персону. И скажу сразу: нельзя будет отказаться от всех приглашений. Свет живёт по своим правилам, и поворачиваться к нему спиной...

— Григорий Михайлович, — укоризненно перебил я его, — отчего бы вам просто не порадоваться немного?

— Пора... что, прости? — нахмурился дед.

— Барятинские получили сегодня два места в ближнем кругу, — напомнил я. — Если не ошибаюсь, это в два раза больше, чем ты мечтал! Там, откуда я родом, такой результат сочли бы отличным.

Дед смотрел по-прежнему непонимающе. А потом вдруг улыбнулся.

Надо сказать, под конец церемонии у него даже получилось выглядеть радостным. Он, позабыв о грядущих заботах, сиял, как золотой рубль.

Больше сегодня никто не одолел засевших в ближнем кругу чёрных магов. Впрочем, и белые не уступили никому. По понятным причинам, в парадном зале находились сильнейшие маги, и, несмотря на переживаемые не лучшие времена, они всё ещё оставались сильнейшими.

Юсупов старший досматривал остаток шоу с каменным выражением лица. Что-то там происходило, за этой маской, которую он носил на людях. Такие люди не любят проигрывать и не умеют. Да они и не проигрывают. Потому что стоит им только оказаться в проигрышной позиции, как они немедленно меняют правила игры. Ты сидишь, как дурак, с козырями, а они начинают швыряться в тебя шахматными фигурами.

Тут только один вариант — могила. И чем глубже, тем лучше.

Н-да, плохие мысли для белого мага. Слишком тёмные. Но что поделать, если жизнь — так работает!

Встреча окончилась в ничью. Я за каких-то тридцать секунд вернул Империи искомое равновесие. В ближнем кругу — десять белых и десять чёрных магов. Император, поднявшись с трона, поздравил победивших и выразил своё уважение проигравшим. Напомнил, что у победителей есть десять дней, чтобы записать представителей, которые будут заседать в ближнем кругу. А потом все перешли в другой зал, где оркестр играл безмятежную музыку, а официанты бодро сновали с шампанским и закусками.

И здесь меня неожиданно потребовал к себе император. Ну, как «потребовал»... Выглядело это так: подошёл распорядитель и, поклонившись чуть ли не до земли, медовым голосом произнёс:

— Ваше сиятельство, Константин Александрович. Его величество желает с вами поговорить.

Я заметил обеспокоенный взгляд деда. И прежде чем он успеет сделать явную глупость, сообщив, что тоже собирается принять участие в разговоре, громко сказал:

— Разумеется, я к вашим услугам!