Глава 26. Чёрный призрак

— Оставьте ваше лицемерие, юноша, — усмехнулся Юсупов-старший. — Уж вам-то должно быть доподлинно известно, чем по нынешним временам — а если точнее, то прямо сию секунду, — промышляют так называемые белые маги. И это — представитель одного из самых древних родов Российской Империи! Отрок, удостоенный протекции самого Государя! Кто бы мог подумать.

— Не понимаю, на что вы намекаете, — процедил я.

Юсупов вдруг добродушно рассмеялся.

— Да полно вам, Константин Александрович. Всё вы прекрасно понимаете. Право, неужто вы думали, что сумеете обмануть взрослого, опытного мага своим детским маскарадом? Если действительно так думали, то вынужден расстроить: ваша личина годится разве что для провинциального театра. Глаза она может отвести лишь простолюдину. От такого мага, как я, вам не утаить ничего. Любая попытка обернется крахом. А теперь... — Юсупов помолчал, выдерживая паузу. И резко изменил тон: — Теперь на вашем месте я немедленно покинул бы это здание. Полагаю, что Государю будет крайне неприятно узнать о том, что обласканный им белый маг учинил натуральное побоище, пытаясь захватить имущество, принадлежащее уважаемому роду чёрных магов. Сколько жизней вы унесли сегодня, Константин Александрович? Начиная с охранников и заканчивая тем несчастным, что лежит у ваших ног?

— Лавра убили вы.

— Недоказуемо, Константин Александрович, — усмехнулся Юсупов. — Совершенно не доказуемо... Подводя итог сказанному: если бы я был Государем, то серьёзно задумался бы, стоит ли допускать в своё ближайшее окружение представителей столь алчного и импульсивного рода, как Барятинские.

— Получить известие о том, что уважаемый род чёрных магов содержит бандитскую шайку, Государю, полагаю, будет ещё менее приятно, — процедил я. — Равно как услышать новость о том, что посредством этой шайки было организовано нападение на кортеж Барятинских, следующий в Императорский дворец.

Юсупов холодно рассмеялся.

— Повторюсь: вы ничего не докажете. Единственный свидетель убит, причём, убит вашими руками. Люди, находящиеся в подчинении Лавра, понятия не имеют, на кого работают. А вот погром на заводе учинили вы. И свидетели этому найдутся, обещаю. Вы — белый маг, Константин Александрович! Ваша миссия на этой грешной земле, как известно каждому младенцу — созидание. Любой хоть сколь-нибудь опытный дознаватель, при наличии необходимых магических атрибутов, докажет ваше присутствие здесь так же ясно, как если бы оно было снято на киноплёнку.

— Блеф, — отрезал я.

— Желаете проверить? — усмехнулся Юсупов.

Такого желания у меня, разумеется, не было. Я понятия не имел, как в этом мире организован процесс дознания — в случае, если подозревается маг. Весьма вероятно, что Юсупов говорил правду.

Но также ясно было, что, вмешавшись сейчас в происходящее, Юсупов тем самым расписался в организации покушения на кортеж.

— Желаю рассказать одну короткую, но увлекательную историю, — проговорил я.

Оглядевшись, уселся в продырявленное пулей кресло, закинул ногу на ногу. Взял со столика серебряный портсигар, открыл. Вытащил сигарету без фильтра — до фильтров в этом мире, видимо, еще не додумались. Бронзовая зажигалка в виде пушки стояла здесь же.

Я закурил — впервые в этом мире. Был готов сдержать позыв закашляться, но организм не удивился. Видимо, Костя Барятинский уже позволял себе подобное.

— К вашим услугам. — Теперь в голосе Юсупова прозвучала настороженность. Я отчего-то был уверен, что видит он меня так же хорошо, как слышит.

— Около месяца назад вы узнали о том, что Константин Барятинский — которого, должно быть, мысленно успели похоронить, — исцелился от травмы, — выдохнув дым, начал я. — Поначалу не придали этому известию особого значения. Вы давно сбросили меня со счетов, как соперника заведомого слабого. Вы были абсолютно уверены, что ваш драгоценный отпрыск размажет меня по стенке, даже не измяв манжет. — Я придвинул к себе массивную хрустальную пепельницу. — Однако после исцеления, вместо того, чтобы вернуться к своим обычным занятиям, я внезапно налёг на обучение магии. И весьма в этом преуспел.

О том, что это так, стараниями Нади и деда, раздувающихся от гордости за меня, в обществе не слышал, пожалуй, единственный человек — я сам. Понимание того, что вопреки своей воле стал знаменитостью, пришло лишь тогда, когда в Барятино начали собираться представители нашего рода.

— Не думаю, что вы верили этим слухам всерьёз, — продолжил я. — За месяц превратиться из великовозрастного оболтуса в мага, способного противостоять вашему сыну — это ведь невозможно, верно? Но, тем не менее, перед поединком вы решили подстраховаться. Если бы покушение на наш кортеж удалось, то одним выстрелом вы убили бы двух зайцев. Устранили соперника на пути в ближний круг — раз. И оградили сына от возможного прилюдного позора — два. Что же касается моральной стороны вопроса, то такие аспекты, судя по человеку, долгие годы служившему вам верой и правдой, — я кивнул на остывающий у стены труп Лавра, — беспокоили вас меньше всего.

— Это... Это самое чудовищное предположение из всех, что мне когда-либо доводилось слышать, — объявил Юсупов.

— Вы, кажется, обвинили меня во лжи? — Я добавил голосу металла. — В таком случае, извольте не выходить из дома. Секундант прибудет немедленно.

— Это недоразумение, — помолчав, обронил Юсупов. — Приношу свои извинения, если вы так восприняли мои слова.

Я был уверен, что если вызову Юсупова на дуэль, победа будет за мной. Но этот подонок был прав в одном: откреститься от побоища, которое устроил на территории завода, у меня не получится. Если не сам Юсупов, то многочисленные представители его рода сделают всё для того, чтобы очернить наш род перед императором. И все козыри для этого — у них на руках. В отличие от меня.

Доказать причастность Юсупова к покушению я уже никак не смогу. Единственный человек, который мог бы свидетельствовать против него, мёртв. Шестёрки Лавра не в счет. А следовательно, вызов на дуэль не даст ничего, кроме возможного раздражения со стороны Государя.

— Мне доводилось сталкиваться с недоразумениями, — проговорил я. — Обстрел мирного кортежа — однозначно не из их числа... Запомните вот что, господин Юсупов. — Я подался вперёд, упёр руки в колени. — То, что я устроил здесь — ничтожно малая часть того, на что способен в действительности. Посему. Если вы хотите дожить до старости. Если хотите присутствовать на свадьбе сына и увидеть внуков — не приближайтесь ко мне, и к любому из рода Барятинских ближе, чем на пушечный выстрел. Шантажом меня не запугать! Если посмеете шантажировать, я вас раздавлю. Всех Юсуповых, до последнего. Вот так. — Я бросил на пол окурок и растоптал его ногой.

* * *

Когда в дверь постучали, я сонно валялся на кровати, разглядывая жемчужину. Первый шок уже прошёл, теперь я спокойно оценивал ситуацию и пути выхода из неё.

Ситуация: жемчужина черна на пятьдесят процентов. Путь выхода: баронесса Клавдия Вербицкая. Не раз и не два мне придётся с нею... повзаимодействовать.

Я не ожидал, что моя энергетика отреагирует так жёстко. Всё же это был не эгоистичный налёт с целью грабежа, а... А что? Месть? Кто его знает, что хуже.

Впрочем, если не считать печального состояния жемчужины, результаты налёта — самые благополучные. Во-первых, Юсупов очень хорошо понял, что Барятинские не любят, когда в них кидаются дерьмом, и способны ответить более чем достойно. Во-вторых, поголовье бандитов изрядно проредили, что не может не радовать. В-третьих, я нашёл «плоть» своего оружия, что автоматически выводило меня на новый уровень владения магией. Теперь я могу оперировать не только энергией, но и материей. Правда, этому нужно ещё учиться и учиться.

А вот заводик Федоту отобрать, увы, не удалось. После того как стало ясно, что Лавр был лишь марионеткой в руках Юсупова, все притязания растворились, как дым. Люди Федота исчезли, да и сам он, если с головой дружит, тоже на какое-то время растворился в воздухе. По крайней мере, год я бы на его месте носа не показывал. Ясно, что Юсупов не сможет дать делу официальный ход, однако чёрный маг есть чёрный маг. Найдёт способ наступить на горло.

Итак, в дверь постучали, и я, спрятав под одежду жемчужину, нехотя встал. Энергетически-то почти не потратился, а вот физически вымотался будь здоров. Тренировки тренировками, а боевая операция — совсем другое дело.

Открыв дверь, увидел Китти, непривычно печальную. Она даже не смотрела мне в глаза, как будто у меня был взгляд Медузы Горгоны.

— Вас просят к телефону, ваше сиятельство, — пробормотала Китти.

— Кто просит?

Китти всхлипнула. Прорыдала:

— Баронесса Вербицкая, — и, закрыв лицо руками, всем своим видом показывая, что не в силах перенести этот новый удар, удалилась.

Что ж, на ловца и зверь бежит.

Я спустился вниз, поднял тяжёлую чёрную трубку, лежащую рядом с аппаратом на полке.

— Константин Барятинский слушает.

— Добрый день, Константин Александрович, это Клавдия, — послышался далёкий, искажённый, но всё-таки несомненно знакомый голос. — Прошу прощения за беспокойство. Скорее всего, это какое-то недоразумение, но ко мне пришёл один... человек. Он сказал, что у него есть некая информация, интересующая вас. И попросил вам позвонить.

— Вова? — оживился я.

— Да-да, его зовут Владимир.

— Хорошо. Пусть остаётся там, я уже выезжаю.

И я положил трубку. Лишь секундой позже сообразив, что забыл сказать «спасибо». И что разговаривать с баронессой Вербицкой, как со своим адъютантом, в принципе не очень вежливо.

* * *

Несмотря на всю свою широкую душу, Клавдия не пустила Вову внутрь. Он сидел на крылечке больницы и курил. А может, сам вышел — кто его знает. Увидев меня, встал, шагнул навстречу и протянул руку.

Обменявшись рукопожатием, мы вернулись к крыльцу. Я, наверное, удивил парня, усевшись рядом с ним попросту, без церемоний.

— Откопал что-то? — спросил я.

— Угу, откопал, — буркнул Вова. — Волосы на... В общем, волосы дыбом. Я тебе, если что, ничего не говорил.

— Да ты пока ничего и не сказал.

Вова придвинулся ближе и, обдав меня резким табачным выхлопом, заговорил:

— Дело такое. Патент на батю моего оформлен.

— Ты же сказал, он умер?

— Да чёрта с два он умер! Я поузнавал осторожно в конторе — живёхонек.

— Не понял, — нахмурился я.

— А чего тут непонятного? Этого, как его... Гоголя читал? «Мёртвые души»?

Я покачал головой. Не до чтения всяких выдумок мне было даже в моём мире, а уж тут — тем более.

— Записи о смерти в реестре нет, — объяснил Вова. — Захоронили по документам Максимова Евгения Дмитриевича. Кто такой — чёрт его знает, скорее всего просто с потолка имя взяли.

— Я-а-а-асно... — протянул я. — Значит, Юсуповы сейчас формально — от всех кормушек отрезаны, а по факту какое-то подставное лицо будет грести деньги лопатой с нового автомобиля. И деньги эти пойдут Юсуповым. Хм-м... Такое впечатление, что они эти аферы не в первый раз проворачивают.

Вова тихонько откашлялся.

— Я, в общем, это... В детстве головой-то сильно не бился, так, чуточку самую. Одним словом, понимаю, что дальше лезть мне не надо. Деньги деньгами, а жизнь-то поценнее будет.

— Как умер твой отец? — спросил я.

— Сердце, говорят. Прихватило, он упал, и... Вот.

— Ты сам это видел?

Вова кивнул и вдруг побледнел.

— А ты что думаешь — они его?..

— Я, Вов, разное думаю, — медленно проговорил я. — А как оно на самом деле — чёрт его знает. В одном ты прав: больше не высовывайся, дело это не копай. Но мне свои координаты оставь на всякий случай.

— Коор... чего?

— Найти тебя как?

Вова усмехнулся:

— Ну, телефонов и визиток нема, уж извиняй, ваше сиятельство. Да тут недалеко, на улице Виноградной, дом пять. Там у нас в бараке — комната, с мамкой теперь вдвоём остались. Вечером я завсегда дома бываю, любого спроси — подскажут, как найти. Только, имей в виду — ежели ко мне такие гости, как ты, наведаются, потом весь Чёрный Город месяц гудеть будет. Чай, не каждый день к работягам графья наезжают.

— Князья, — буркнул я, записывая в памяти адрес.

— Да мне, что в лоб, что по лбу. — Затушив бычок, Вова встал, потянулся. — Ладно, княже, бывай. Недурной ты человек, даже удивительно...

— Постой, — окликнул я его. — Работу-то нашёл?

Вова обернулся.

— Нет пока. А чего? Подаяний не принимаю, ежели вдруг надумаешь.

— Да нет. Ты вот говорил, что штуку эту твою можно на любую машину поставить. А сколько ты за это возьмёшь?

Вова задумался. По лицу видно было, что не ищет, как навариться, а прикидывает расходы. Задумчиво проговорил:

— Без мастерской-то оно непросто будет. Недели две попотеть придётся. А то и три.

— Но найти мастерскую ведь можно?

— Да можно, чего не найти. Только дело, сам понимаешь, деликатное. Не дай бог кто прознает.

— Тоже верно, — признал я.

— А тебе на кой? Погонять хочешь?

— Да не мне, — махнул я рукой. — Сестра у меня этим «Призраком» заболела. Спит и видит. А мне бы совсем не хотелось, чтоб она наши деньги Юсуповым несла.

Вовка вдруг загоготал во весь голос.

— Ты чего? — нахмурился я.

— Ну, ты, ваше сиятельство, даёшь! Только бы деньги зря потратил.

— Проясни?

— Ежели дама хочет «Чёрного Призрака» — она хочет «Чёрного Призрака», — снисходительно разъяснил Вова. — Чтобы стильно, чтоб блестело, чтоб все пальцем показывали и говорили: «Ого!» А не обычную колымагу с хитрой приставкой. Пусть та даже ездить быстрее будет... Или так — или баб я не знаю вовсе.

И, продолжая смеяться, Вова ушёл. Я проводил его взглядом. Тоже мне, знаток женских сердец...

Скрипнула дверь. Секунду спустя рядом со мной на ступеньку присела Клавдия.

— Здравствуй, Костя. Поговорили?

— Угу.

— Всё... хорошо?

— Угу, — вновь вздохнул я.

Хорошо или нет — это время покажет. Пока у меня появилось ещё больше компромата на Юсупова. Но рыть дальше — уже не по моей части. Тут кто-то местный нужен, кто в законах и в высших кругах — как рыба в воде. Юрист, законник. И такой, чтоб я мог ему доверять.

— Клавдия, у меня беда, — повинился я и достал жемчужину. — Поможешь? Есть у тебя сложные случаи? Впрочем, согласен и на простуду у убийцы и насильника.

Баронесса ахнула, увидев наполовину чёрную жемчужину.

— Где же ты так умудрился... Хотя — нет. Не рассказывай!

— И не думал.

* * *

Сидя в комнатке Клавдии, я потерянно разглядывал жемчужину. В ней не убавилось черноты ни на йоту, хотя мы только что исцелили старика, который до нашего вмешательства был жёлтым — видимо, не справлялась печень. Клавдия исцелила старика, а я восполнил её энергию. Всё было как обычно, только вот на жемчужине это никак не сказалось.

— Можем попробовать ещё раз, — сказала Клавдия почему-то виноватым голосом, расчёсывая влажные после душа волосы.

— Скажи, что на самом деле думаешь, — попросил я, не отрывая глаз от жемчужины.

Клавдия вздохнула и исполнила просьбу:

— Ты ведь уже понял, что всё зависит от намерения. Должно быть, тебя мало интересует выздоровление человека. Ты просто понял, что можно творить любую... тьму, а потом пару-тройку раз подзарядить меня, и всё наладится. Такое намерение не имеет ничего общего с путём белого мага.

Мысленно я выругался как следует, по-солдатски. Вслух же произнёс лишь:

— Чёрт...

Ощущение было такое, будто меня загнали в ловушку.

— И что мне теперь делать? Молиться?

— Не самая плохая идея.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Ну по́лно, Костя, не хмурься. Я подумаю, как тебе помочь, хорошо?

Я покорно кивнул. Расчёска Клавдии, стукнув, опустилась на стол, а рука коснулась моего плеча.

— Ты не торопишься?

— Вообще-то тороплюсь, — сказал я, бросив взгляд на часы. — Взгляни. Знаешь, где это?

Я достал из кармана карточку сестры и показал Клавдии написанный на ней адрес. Лицо Клавдии странным образом переменилось.

— Ты... приглашаешь меня?

Я почувствовал себя слепым, пытающимся танцевать твист с партнёршей. Предположил:

— Э-э-э... Да?

Клавдия тепло улыбнулась и сказала:

— Дашь мне немного времени? Я переоденусь.