Глава 25. Недоразумение

Я оглядел поверженных бойцов. Спрашивать у них, где находится кабинет директора, было, во-первых, бессмысленно — всё равно не скажут, — а во-вторых, без надобности. И так понятно, что охраняли они подступ к лестнице. Следовательно, Лавр Пахомов засел где-то на верхних этажах.

— Ждите здесь, — приказал я Алексею и открыл дверь. — Дальше я сам.

Я взбежал по лестнице. Второй этаж. Почище, чем внизу, но тоже душно и пыльно. Давно не мытый, заплёванный пол, стойкий застарелый запах табачного дыма. Обшарпанные деревянные двери с табличками, на которых едва читаются надписи — и ни души. Сотрудники, видимо, поняв, что выбраться через чёрный ход не удастся, забаррикадировались за дверями кабинетов. Я вынес магическим ударом первую попавшуюся дверь.

Раздались вопли. Относительно баррикады я угадал — дверь изнутри подпёрли шкафом. Хорошо, что я не стал тратить силы, пытаясь вынести её по-простому, сломав замок.

Шкаф от удара долетел до противоположной стены. Выбил оконное стекло и опрокинулся. На пол высыпалась гора бумаг и разноцветных папок. Шкаф рухнул на эту гору, сверху его придавило дверью, ещё дымящейся по краям, и присыпало осколками стекла.

Помимо центральной композиции, в кабинете присутствовали четыре стола, один из которых был занят пишущей машинкой, и три человека за тремя другими столами.

Все трое — средних лет дядьки, разной степени плешивости, но с одинаковым ужасом в глазах. Они завороженно смотрели на дымящуюся дверь. Руки дядек, от запястий до локтей, закрывали странные тёмные чехлы, надетые поверх рукавов рубашек. Вероятно, чтобы не пачкаться.

Я быстро оглядел всех — вдруг кому-то настолько чужд инстинкт самосохранения, что соберётся сопротивляться? Лавра-то среди них точно нет — на моем жизненном пути пока еще ни разу не встречались директора, сидящие в одном кабинете с рядовыми клерками.

Я схватил за шиворот ближайшего дядьку.

— Где Лавр?

Дядька икнул. Кажется, мое присутствие он заметил только сейчас — до тех пор любовался выбитой дверью. Ужас в вытаращенных на меня глазах зашкалил за все мыслимые пределы.

Я встряхнул клерка и повторил вопрос. Дядька молчал. Кажется, со страху онемел.

Я перевел вопросительный взгляд на другого. Оттолкнул первого и шагнул к нему.

— Т-там, — шарахнувшись назад и вжавшись в стену, поспешно выпалил второй. И ткнул пальцем, указывая в потолок.

Что ж, неплохо. Значит, очевидная мысль — затеряться среди сотрудников в расчёте на то, что я не знаю его в лицо, Лавру в голову не пришла. Тратить время на выбивание остальных дверей не придётся.

Я вышел в коридор, устремился к лестнице.

Первый пролёт одолел в несколько прыжков. А в начале второго остановился.

Обычная лестница. Грязные ступени, металлические перила, стены с частично осыпавшейся штукатуркой. На вид ступени ничем не отличались от тех, по которым я только что взбежал. Но я не сумел бы дожить до своих лет, если бы не доверял интуиции. Чувству опасности, которое заставляло замирать и озираться иной раз в самых, казалось бы, мирных локациях.

Я опустил взгляд, по привычке пытаясь высмотреть растяжку. Шнур, лазерный луч — я не знал, что используют в этом мире люди для убийства себе подобных. Хотя, по логике, устанавливать мину в лестничном пролете — затея идиотская. Взрыв может обрушить и стену, и перекрытие третьего этажа... В ту же секунду я выставил перед собой Щит. То, что не вижу растяжку, не означает, что её нет. Если бы я не доверял своему чутью, меня давно бы не было в живых.

Щит меня и спас. Не от мины — как предположил я, опираясь на опыт предыдущей жизни. Здесь был другой мир. И с его сюрпризами ещё только предстояло познакомиться.

Металлическая лента перил вдруг сорвалась с опор и устремилась ко мне. Щит, поставленный мной, не успел активироваться окончательно, но, тем не менее, полёт ленты, рвущейся к моему горлу, замедлил. Ровно на то мгновение, которое мне понадобилось для того, чтобы в руке появилась цепь.

Я остановил ленту в момент, когда она обвила мою шею. Секунду спустя было бы уже поздно — стальные кольца намертво стиснули бы горло.

Я вскинул руку с цепью над головой и мощным рывком сдернул с себя стальной ошейник. Отшвырнул прочь.

Гигантская пружина, в которую превратилась металлическая лента, покатилась вниз по лестнице. На ступенях зазвенела сталь.

— Ай да Лавр, — потирая шею, проговорил я.

Неужели Лаврентий Пахомов — маг, а у Федота хватило наглости и безрассудства не предупредить меня об этом?..

Нет. Сомневаюсь. После того, как сдал мне убежище Лавра, Федот меньше всех заинтересован в том, чтобы я из этого убежища не выбрался. Сдав мне Лавра, он тем самым фактически подписал соглашение о сотрудничестве. Выбрал сторону, к которой примкнуть. Если я погибну, а Пахомов докопается до правды, Федоту не жить. И он не может этого не понимать.

А значит... Да ничего это пока не значит. Разве лишь то, что на личной безопасности Лавр не экономит. Набросившиеся на меня перила — вероятнее всего, действие магического амулета. Более мощного, чем тот, что висел на шее у человека-горы. Такой амулет, наверное, сложнее раздобыть, и стоить он будет дороже — только и всего.

Катящийся по ступеням ошейник звякнул в последний раз и остановился. Чутьё молчало. Я преодолел последние ступени и шагнул с лестничной площадки в коридор.

Тут уже сомнений быть не могло. Полы вымыты, пыль протёрта, крепкая металлическая дверь — из тех, что устанавливают в банках — украшена табличкой с золотыми буквами: «Дирѣкторъ».

В этот раз я не стал приближаться к двери — мало ли, какие ещё сюрпризы мне приготовили. Ударил магией издали.

Стекло в окне задрожало, с потолка посыпалась штукатурка, но дверь не дрогнула. Видимо, с обратной стороны её подпёрли не просто шкафом, набитым бумажками.

Я усилил давление. Дверь заискрилась так, что даже моим глазам стало больно.

Металл прогнулся вовнутрь, запузырилась, вспыхнула и мгновенно обгорела краска. Растаяла в сонме искр табличка с надписью «Дирѣкторъ».

Дверь держалась. При том, что я действовал на пределе сил. А силы мне ещё ой как пригодятся...

— Ты напрасно стараешься, — услышал я вдруг раскатистый голос.

Откуда он доносится, сообразил быстро — вспомнил репродуктор, установленный в цеху. Было ли это удачным инженерным решением или очередным магическим фокусом — понятия не имел. Но, как бы там ни было, голос из репродуктора разносился по всему огромному зданию.

— Эту дверь не взломать. Выходи с поднятыми руками, во дворе дожидается полиция.

— Смешно, — обронил я.

Лавр блефовал. Даже если он вызвал полицию сразу после того, как ему сообщили о моём присутствии — приехать сюда, в эту тьмутаракань, так быстро служители закона однозначно бы не успели.

— Уходи! — приказал Лавр. — Ты не представляешь, с кем связался!

Он пытался казаться грозным, но не сумел — сдали нервы. Голос дрогнул, сорвался.

— Именно это и собираюсь выяснить, — кивнул я.

Давно присматривался к висящей на стене рядом с дверью большой фотографии.

Заводской двор, у ступеней здания выстроились тремя плотными рядами люди. Каждый из них вытягивает вперед руку с оттопыренным большим пальцем.

Подписи под фотографией не было, но она и не требовалась.

Моя компания — моя семья!

Вся моя жизнь — во благо Концернов!

И где я это уже слышал?

Именно сейчас мне вдруг отчётливо, как никогда, стало ясно, о чем говорил дед. «Чёрные маги обратят наш мир в ту же клоаку, в которую превратился твой».

Вот оно — наглядное тому подтверждение. На фотографии запечатлен первый шаг к этому новому миру...

Я ударил.

Не в дверь — уже ясно, что она усилена магией, — а в стену. Эпицентр удара направил в фотографию.

Здание тряхнуло. Стекло в окне лопнуло, с подоконника попадали горшки с чахлыми растениями, с потолка грохнулась люстра. Фотография чёрным пеплом осыпалась на пол. В стене образовался дымящийся проём.

— Нет!!! — истерично заорали из репродуктора. — Ты не можешь!

— Люблю удивлять нестандартными решениями.

Я шагнул в проём.

Ничего любопытного. Типичный кабинет большого начальника — обставленный так, чтобы каждому вошедшему уже с порога было ясно, что начальник большой.

Внушительных размеров стол, на столе — телефонный аппарат и золочёный письменный прибор в виде средневекового замка. Перед столом — два кресла для посетителей, на стене — портрет Государя.

А справа в стене — неприметная дверь. Она захлопнулась, когда я вошёл.

На столе надрывался телефон. Я снял трубку.

— Слушаю.

— Добрый день, Центральная, — сообщил приятный женский голос. — Абонент пожелал остаться неизвестным. Соединяю?

— Конечно.

— Минуту.

Недолгое потрескивание. И резкий голос, показавшийся мне знакомым:

— Лавр. Ну что там у тебя?

— Предпоследний рубеж пал, — доложил я. — Отступаю на заранее подготовленные позиции. Иными словами — заперся в сортире.

— Что-о?! — секунду помедлив, взбеленился голос. — Кто это говорит?!

— Вежливые люди перед тем, как начать разговор, представляются сами.

Голос озадаченно промолчал. А потом загудели гудки — звонок прервался.

Я пожал плечами и положил трубку. В следующую секунду вынес неприметную дверь.

Здесь была устроена комната отдыха — непременная составляющая логова большого начальника. Диван, кресло, низкий столик рядом с ним, пара журналов с полуголыми красотками на обложках. Портсигар, настольная зажигалка... Лавра в комнате не наблюдалось. Зато я увидел еще две двери — слева и в дальней стене.

Пинком распахнул левую — душ и туалет. Пусто. Ринулся к той, что в дальней стене.

Эта дверь вела на пожарную лестницу. Простецкую, сваренную из металлических прутьев. По лестнице, неловко перебирая руками и ногами, спускался человек в чёрном костюме. Пока я вёл беседу по телефону, он успел добраться до второго этажа.

Тратить время на окрики я не стал — ясно было, что воплями «Стой!» Лавра не остановить.

Выпустил цепь. Она обвила плечи Лавра. Он вздрогнул. Задёргался, пытаясь вырваться. Потом истошно заорал:

— Отпусти! Охрана!!! Помогите!!!

Поднял голову вверх и увидел меня. Если бы не прижатые к туловищу локти — наверное, перекрестился бы. Белая маска Фантомаса производила на людей впечатление вполне однозначное.

— Ползи наверх, — приказал я.

Лавр побелел и ещё крепче вцепился в металлическую перекладину лестницы.

— Помочь? — предложил я.

Цепь переместилась с плеч Лавра на шею. Я дёрнул — пока не сильно.

Во дворе, заставленном штабелями деревянных ящиков, появились какие-то люди. Лавр, похоже, ухитрился каким-то образом вызвать подкрепление.

В стену рядом с моим плечом вонзилась пуля. Я выставил Щит, в который тут же ударили еще три. Снова дёрнул за цепь.

Лавр истошно завизжал.

— Ползи вверх! — приказал я. Тем, кто собрался внизу, крикнул: — Ещё один выстрел — и в следующий раз своего директора вы увидите лежащим в гробу!

Выстрелы прекратились. Лавр не двигался с места. Я, усилив движение магией, потянул цепь к себе.

Глаза придушенного Лавра полезли на лоб, он истерически замахал одной рукой — второй держался за ступеньку. Я ослабил хватку.

— Ты хочешь что-то сказать?

— Не губи! — хрипло взмолился Лавр. И принялся карабкаться по ступенькам вверх.

Навскидку — у меня оставалось около пяти минут. Примерно столько потребуется тем, кто собрался во дворе, для того, чтобы подняться на третий этаж и возобновить атаку. При условии, конечно, что мои люди позволят это сделать. Относительно последнего я сомневался, но, тем не менее, решать вопрос с Лавром нужно было как можно быстрее.

Я дождался, пока он доберётся до порога, отделяющего комнату от лестницы, и убрал цепь. Схватил мужика за шиворот, рывком затащил в комнату.

Швырнул его к стене, собираясь упереть в неё лицом, но внезапно оказалось, что Лавр не такой уж и трус.

Уже уткнувшись в стену, он вдруг резко обернулся и выстрелил в меня.

Надо признать, что телохранителям Федота Лавр дал бы сто очков вперёд. Выстрел был неплох. Лавру не хватило мгновения — чуть закопался, вытаскивая револьвер из кобуры подмышкой. Мне же, напротив, именно этого мгновения и хватило — для того, чтобы понять, что происходит. Стремительным движением я ушёл с линии огня.

Такого исхода Лавр не ожидал. Уставился на меня с суеверным ужасом — как на ожившего мертвеца. Пробормотал:

— Дьявол! Истинный дьявол!

Второй выстрел он сделать не успел. Следующим движением я оказался рядом с Лавром и вывернул руку, держащую револьвер, назад. Пальцы Лавра разжались.

Я не позволил оружию упасть. Подхватил револьвер и ткнул стволом в подбородок Лавра.

Процедил:

— Если хочешь остаться в живых, отвечай на мои вопросы. На кортеж Барятинских напали твои люди?

Лавр угрюмо молчал, но ответа мне, на самом деле, и не требовалось. Вопрос был риторическим. Я задал его лишь для того, чтобы сразу обозначить предмет беседы.

— Можешь не отвечать. Знаю, что твои. Не знаю лишь, кто стоит за тобой. Кто отдал этот приказ тебе.

Вопрос оказался неожиданным. Цветом лица Лавр сровнялся с обоями на стене. Весь как-то сжался и будто даже стал ниже ростом. Пробормотал:

— Я могу открыть сейф. Ежели вам денег надобно, то...

— Ты плохо понимаешь по-русски? — удивился я. — Не припомню, чтобы я произносил слово «деньги». Мне нужно знать, кто организатор покушения на Барятинских.

— Никто! — вскинулся Лавр. — Это я, клянусь! Я один за всё в ответе!

— Вот как? — усмехнулся я. — И чего же ты добивался, позволь узнать? Когда это аристократы Барятинские, древнейший в Российской Империи род, успели перейти дорогу бандитской шайке? Чего тебе с ними делить? Публичные дома? Опийные притоны?

Лавр отчаянно смотрел на меня. Обречённо повторил:

— Это всё я. Только я!

— Неправильный ответ. — Я схватил его за горло. Кисть окутали искры. — Знаешь, что с тобой будет дальше?

Лавр молчал. Глаза от страха уже лезли из орбит.

— Дальше будет смерть.

Я начал усиливать хватку. Позволил искрам обжечь шею Лавра, он истошно заорал. Взмолился:

— Не губи!

— Ты знаешь, что нужно для этого сделать.

Я сдавил его горло сильнее.

— Я не могу! — простонал Лавр. — Клянусь, не могу!

— Придётся постараться.

Я ещё крепче сжал пальцы. В глазах у Лавра мелькнула отчаянная решимость. Страх смерти, как я и ожидал, оказался сильнее страха перед повелителем.

— Я скажу, — прохрипел Лавр. — Это...

И вдруг закатил глаза. Зрачки ушли под веки, на меня смотрели слепые глазные яблоки.

Тело Лавра обмякло в моей руке — так, будто я и впрямь его задушил. Хотя я был готов поклясться, что держал силу под контролем!

Я убрал руку от горла Лавра. Он в ответ начал сползать по стене.

— Эй! — Я придержал его за плечо, шлёпнул ладонью по щеке.

— Зря стараетесь, Константин Александрович, — сухо объявил раскатистый голос.

Это снова заработал репродуктор. Казалось, что голос разносится по всему зданию, но я отчего-то был уверен, что беседа конфиденциальна. Голос слышу только я. И теперь я его узнал — того, кто звонил Лавру по телефону. То-то уже тогда голос показался знакомым.

— Отчего же, Венедикт Георгиевич. — Я опустил бездыханное тело Лавра на пол. — Полагаю, вашего человека ещё можно спасти. Если, конечно, задаться именно такой целью — а не противоположной.