Глава 24. Плоть оружия

— Мы от Федота, — крикнул ещё издали главный, коротко стриженный крепыш в кожаной куртке нараспашку.

— Я догадался, — ответил я; жуткая физиономия Фантомаса парней не напугала, видимо, босс психологически ребят подготовил. — Кто я — знаете?

Я остановился напротив крепыша.

— Дык, это... — Парень сглотнул, покрутил головой в поисках поддержки от коллег, не нашёл её и, решившись, сказал: — Фантомас же вроде?

Значит, имени моего Федот им не назвал. Прекрасно. Может быть, когда-нибудь ему и можно будет доверять. Но пока расклады остаются прежними: у меня — власть, у него — рабочие руки.

— И зачем вас тут столько? — Я углядел за спиной крепыша знакомую рожу и машинально кивнул: — Здравствуй, Пухов. Давно не виделись.

Пухов — по представлению которого он не виделся со мной никогда — побледнел и попятился, что-то бормоча себе под нос. Но, наткнувшись спиной на товарища, остановился. Я же потерял к нему интерес. Судя по изменившейся форме лица, у Пухова не хватало нескольких зубов. Федот успел донести до подчинённого, что Барятинских надо обходить по широкой дуге.

— Дык, подсобить, — сказал крепыш. — Меня Алексеем звать.

— В чём подсобить, Лёша? — не понял я. — Багажник открыть? Ну, открывайте.

Мы подошли к багажнику первой машины. Безмолвная армия расступилась. Угрозы я не чувствовал, но всё же машинально отметил, что под куртками у ребят стволов хватает. Эх, раньше я б к такой толпе в одиночку близко не подошёл. Но тут, когда на меня играет магия — это ведь совсем другой расклад.

Багажник открылся. Я окинул взглядом арсенал. Дробовики, винтовки, пара обрезов.

— Во второй машине — то же самое? — спросил я.

— Примерно да, — кивнул Алексей.

— Федот забыл, что у меня две руки?

— Федот сказал, что у вас двадцать рук, помимо ваших двух.

Я внимательно посмотрел на Алексея.

— Ты знаешь, куда едем и что делаем?

— А то, — кивнул тот. — Заводик в Чёрном Городе пощипать.

— Интерес Федота?

— Ваше уважение.

Я ждал, молча глядя на него.

— Ну, это... — смутился Алексей. — Мало ли, как там с Лавром выйдет. Заводик-то...

Я усмехнулся. Ну, слава богу, небо на землю не рухнуло. У Федота — вполне себе корыстные расчёты, отработать под шумок завод.

— Работяг не убивать, — приказал я. — Положить мордой в пол, и пусть ждут, пока не закончится. Хоть одного прибьёте — шкуры живьём спущу. Это ясно?

— Да могли бы не говорить, — даже обиделся Алексей. — Мы ж не беспредельщики какие, господин Фантомас. Только, сами понимаете — ежели кто из работяг с оружием выйдет, тот сам себе такую долю выбрал.

Разумно. Я кивнул. Продолжил:

— Я иду первым. Как увидите, что началось — сразу за мной. Основная ваша задача — прикрывать.

Я опасался, что Лавр, почуяв, что пахнет жареным, попытается смешаться с толпой служащих. Если попадёт под шальную пулю — будет иронично. Мне-то он нужен живым, для обстоятельной беседы! Так что эти отморозки пусть идут сзади.

— Как прикажете, — отозвался Алексей.

— И отправь двоих людей блокировать чёрный ход.

— Будет сделано, господин Фантомас.

Я взял из багажника обрез и примостил его под курткой. Подумав, взял ещё револьвер и сунул за ремень.

— Едем. — Я захлопнул крышку багажника.

* * *

К заводу вела разбитая дорога, которую никто не думал ремонтировать. Ворота были закономерно заперты, но к проходной тянулась очередь из работяг. Одни уже были в спецовках, и складывалось впечатление, что другой одежды у них попросту нет. Другие приходили в дырявых плащах и пиджаках, я заметил даже несколько уродливых шляп.

Выйдя из машины, я пристроился в хвост очереди, которая уже почти вся всосалась в утробу завода. Никто не обратил на меня внимания. Этих задолбанных людей не впечатлили ни личина Фантомаса, ни моя необычная одежда. Они явно думали лишь о том, чтобы отработать ещё один день, получить свои копейки и, быть может, пропустить пару кружек дешёвого пива в местной пивной.

Когда очередь дошла до меня, охранник растерялся. Поросячьи глазки на широком лице забегали. Он явно пытался найти в своей базе данных инструкции на случай появления на проходной Фантомаса, но тщетно.

— Документы? — выдавил охранник.

Все работяги, прошедшие передо мной, показывали ему какие-то замусоленные бумажки. Если б я задался целью хорошо подготовиться, то, полагаю, без проблем раздобыл бы подделку. Но я не думал, что это ощутимо упростило бы задачу.

— А что, похоже, будто я на смену? — Я окинул его суровым взглядом. — Мне нужен Лавр.

— Не положено.

— Ну, у тебя два пути. Либо доложишь ему, что к нему пришли, либо я доложу о себе сам.

Охранник растерялся окончательно. И тут вдруг в его будочке раздался голос. Хриплый от ужаса голос человека, за которым пришла смерть:

— Не пускай его! Не сметь! Тревога!

Я заметил в будочке висящий на стене репродуктор. Значит, меня каким-то образом заметили. Неужели — камеры? Вряд ли. Если бы в этом мире существовали камеры наблюдения, я бы уже успел об этом узнать. Скорее, кто-то из работяг оказался слишком наблюдательным и расторопным... Впрочем, не важно.

Прежде чем охранник успел дёрнуться, мой кулак врезался ему в живот. Мужик со стоном наклонился вперёд, я добавил ему локтем по затылку. Удачно добавил — охранник вырубился, рухнул без движения мне под ноги.

За спиной я уже слышал топот двух десятков ног. Моя бравая армия перешла в наступление.

Как только я проскочил проходную, взвыли сирены. Остававшиеся снаружи работяги поспешили скрыться в цеху. Собственно, в единственном здании, которое располагалось на территории завода.

И как только дверь за последним рабочим закрылась, хлынул свинцовый дождь.

Стреляли с углов здания, из окон второго этажа, из-за складских помещений. Я побежал изо всех сил, выставив два Щита, перекрывающих основные линии огня. Почувствовал, как пули стучат по той странной субстанции, что меня от них защищала.

А потом загрохотали выстрелы у меня за спиной. Послышались крики, и расстановка сил изменилась. Ребята Федота знали своё дело крепко.

Потоки свинца перераспределились, меня оставили в покое. Для охраны Лавра наибольшую опасность сейчас представлял не я, а моя бравая армия. У них была куча стволов, и они не стеснялись палить по движущимся мишеням. А я всего лишь целенаправленно бежал к двери в цех и убил бы только тех, кто стоит у меня на пути.

В том и беда с наёмниками: когда у них возникает выбор между собственной шкурой и жизнью нанимателя, они с завидным постоянством выбирают шкуру. В моей войне против Концернов этот козырь работал безотказно. Мои люди готовы были умереть за меня, за идею, воплощением которой я был. И это бесило Концерны. Это было неправильно, негуманно и не соответствовало их убогим ценностям.

Кто-то всё же выпалил по мне, когда я подбежал к самой двери. Пуля отчётливо ударила по Щиту. Я проигнорировал её, схватился за ручку. Рванул на себя, толкнул — ноль реакции. Эх, надо было спросить у Клавдии, как она проходит сквозь двери!

Я вытащил обрез из-за пазухи, направил ствол на замочную скважину. Выстрелив, почувствовал, будто в руках у меня как минимум реактивный гранатомёт. Кусок двери диаметром пятнадцать сантиметров просто исчез.

Удар ногой — дверь услужливо распахнулась. Я сразу метнулся в сторону, чтобы не маячить в проёме мишенью. И не прогадал — пуля просвистела мимо.

Теперь — внутрь. На пол, перекат. Ещё несколько пуль пролетели над головой.

Внутри цеха было относительно светло, под высоким потолком и на стенах горели грязные лампы. После уличной серости глаза быстро адаптировались. Поднимаясь, я увидел разбегающихся в панике работяг. Кто посообразительнее — те просто упали, где были, и закрыли головы руками. Видать, не впервые в такой ситуации. Может, даже на этом самом заводе подобное в порядке вещей.

Станки, конвейерная лента, лебёдки — всё это у меня в воображении превратилось в чёрные пятна. Препятствия или укрытия, смотря по ситуации. В дальнем конце цеха я увидел дверь. Согласно плану завода, за ней должна быть лестница на второй и третий этажи. Всё, цель определена.

Я рванул вперёд, дёрнулся вправо, прыгнул, оттолкнулся ногой от одного «чёрного пятна», в воздухе выдернул из кармана револьвер и выпалил по одному особо меткому парню, чьи пули уже дважды меня едва не оцарапали. Одновременно с другой руки выпалил из обреза.

Меткий немедленно рухнул на спину, словив пулю между глаз. Выстрел из обреза разворотил какую-то цистерну рядом с другой моей мишенью, и та с металлическим звуком лопнула, выплеснув тучи пара. Из тумана послышался истошный вопль.

Дверь в конце цеха распахнулась, и оттуда, быстро рассредоточиваясь, потёк ручеёк вооружённых людей. Дело начало оборачиваться круто. Вряд ли Лавр на постоянной основе держит здесь такую армию. Значит, чувствовал, что за ним придут, боялся. Что ж, правильно делал.

Выбитая дверь у меня за спиной грохнула о стену — ворвались ребята Федота. Завод грозил прекратить своё существование в самое ближайшее время. Цех уже превратился в туманный ад с мечущимися в нём тенями демонов и грешников. Я палил без перерыва, стараясь не задерживаться на одном месте. И вокруг меня грохотали выстрелы.

И странным образом я заметил, что душа моя в кои-то веки расправила крылья. Я был как будто дома. В своей родной стихии. Я был — собой. Не Костей Барятинским, аристократом из древнего рода, а мятежным Капитаном Чейном. Мир сделался простым и понятным: есть мы и есть они.

Этот парень появился передо мной неожиданно, будто из тумана соткался. Ростом под два метра, в плечах, наверное, около полутора, он напоминал непоколебимый утёс. А в руках держал пушку с таким жерлом, что у меня ёкнуло сердце.

Я быстро выставил Щит, и здоровяк выстрелил. В Щит ударила сумасшедшая сила, меня отшвырнуло на пару шагов, которые я проехал на подошвах. Удивляться, как самого парня не впечатало отдачей в противоположную стену, было некогда. В мире, где существует магия, наверняка можно провернуть ещё и не такое.

А здоровяк переломил своё жуткое оружие пополам. Из него выскочила гильза, размером примерно со стакан. Парень вытащил из патронташа, висящего через плечо, следующий патрон и вставил внутрь. Но я не стал ждать, чем всё это закончится.

Убрав Щит, прицелился из обреза и выстрелил сам.

На груди здоровяка тускло мигнул амулет, а больше не последовало никакой реакции.

— Какого?.. — пробормотал я.

Демоническая пушка вновь уставилась на меня.

— Прощай, Фантомас, — пробасил здоровяк.

Я, разумеется, опять закрылся Щитом, но что-то пошло не так. Может, пули у парня были какие-то особенные. Пулю-то Щит остановил, однако от него пошла по воздуху волна, которая меня толкнула, подняла над полом и бросила назад.

Я взмахнул руками, выронил обрез и миг спустя схватился за цепь лебёдки. Скатился по ней на пол как раз вовремя, чтобы услышать щелчок.

Гильза описала дугу в воздухе. Здоровяк надвигался на меня, неотвратимый, как сама смерть.

— Они все разные, — сказал он мне с какой-то дружеской интонацией, заталкивая в патронник следующий снаряд. — Мне даже интересно, что сделает с твоим Щитом этот.

Использовать в третий раз ту же самую стратегию защиты было бы уже безумием. А стрелять по этому монстру было, как я уже понял, бессмысленно. Но у меня оставалось одно оружие, которое я пока не использовал.

Цепь явилась по первому зову и сразу метнулась в атаку. Полупрозрачные звенья, почти не видимые в окутавшем всё тумане, обернулись вокруг не успевшего защёлкнуться оружия. Я рванул в сторону, и пушка вылетела из рук опешившего верзилы.

Впрочем, он растерялся ненадолго. Зарычав, побежал ко мне, и казалось, что бетонный пол трескается у него под ногами. Остановить его было так же возможно, как разогнавшийся поезд. Я взмахнул цепью, но та не успела прийти на помощь. Поезд сшиб меня, и я вновь полетел спиной вперёд.

Ударился об острый край чего-то, рухнул на пол. На боль внимания не обращал. Руки-ноги чувствую, значит, жив. Но это, судя по всему, временно. На меня вновь нёсся товарный поезд. Амулет у него на груди то и дело вспыхивал — видимо, по самой крупной мишени вовсю стреляли ребята Федота.

То, что случилось потом, повергло меня в изумление, хотя я думал, что это уже невозможно.

Та самая цепь, по которой я так удачно спустился несколько секунд назад, с отчётливым звяканьем отцепилась от лебёдки и, как гигантская кобра, метнулась к своей жертве. Она обвилась кольцами вокруг шеи здоровяка, и тот... остановился.

Лицо побагровело, он вцепился в звенья цепи, рванул раз, другой — но удавка только сделалась туже. Здоровяк рухнул на колени.

Звяк!

Ещё одно звено расцепилось, и другой конец цепи полетел ко мне. Я вскинул руку, и цепь мягко легла в ладонь, обвилась вокруг неё. Прильнула, как ласкающийся котёнок.

Вот вы и вырастили душу оружия, ваше сиятельство. Теперь можете не сомневаться, что ваш путь приведёт вас к его плоти. Когда они соединятся, этот вопрос будет закрыт.

У меня не было возможности подумать, что всё это значит. Я просто использовал преимущество, которое неожиданно свалилось на мою голову. Сжав цепь, рванул её на себя и встал. Здоровяка наклонило вперёд. Он уже сипел, но налитые кровью глаза смотрели на меня с такой ненавистью, что будь я облит бензином — вспыхнул бы.

Я подошёл к нему, наматывая цепь на руку, чтобы сохранить натяжение.

— И где мне искать его... плоть?

— Мне-то откуда знать? Это — ваше оружие. Скажу лишь, что плоть вы найдёте там, где меньше всего можно ожидать обнаружить душу. Ваш путь приведёт вас туда. Не нужно искать специально, нужно лишь не сходить со своего пути.

Чёрная цепь засветилась — это «душа» оружия проступила через его «плоть». Теперь они были едины.

Амулет здоровяка с треском взорвался.

— Ничего личного, — сказал я парню. — Но оставлять за спиной такого, как ты, я не стану. Уж прости.

Цепь соскользнула с тела легко и податливо. Я с сомнением посмотрел на неё. И что теперь делать с этой «плотью»? Но она исчезла по первому желанию, так же, как и необременённая «плотью» «душа».

«Теперь Лавр может обвинить меня не только в налёте, но и в ограблении», — мелькнула в голове никчемушняя мысль.

Бойня закончилась. Стало тихо. Слышалось лишь прерывистое дыхание старающихся сделаться невидимыми работяг, да шипение простреленной цистерны.

Я шёл по развороченному цеху, оценивая результаты. Мы явно положили если не всю, то изрядную часть охраны Лавра. А значит, дальше путь будет свободен. Отряд Федота потерял лишь двух человек. Одним из них был Егор Пухов. Он лежал на застывшей конвейерной ленте, глядя неподвижными глазами в потолок.

— Эй, Фантомас! — Я повернул голову и увидел Алексея, привалившегося к стене рядом с дверью на лестницу. — Эти двое вроде живые. Если надо.

У его ног валялись без сознания двое бойцов Лавра. Я двинулся к ним.