Глава 21

– Угу. Ты не против, что я твою фамилию взяла без спросу? – запоздало поинтересовалась Лиза, и на мгновение вдруг ей стало даже страшно – а что, если она ошиблась? Поняла его неправильно, или вообще придумала то, чего нет и близко? Рядом с Ярославом обмануться было легко. Он был самым родным, самым близким ей человеком. А потому казалось, что они во всем на одной волне. Теперь уж точно во всем. И не может быть никак иначе. 

Прерывая испуганный ход ее мыслей, Яр медленно поднял руку, зарылся в Лизины волосы твердыми пальцами и потянул на себя. Так что они, соприкасаясь лбами, застыли лицом к лицу. 

– Смеешься? Я сколько себя помню, этого хотел. 

– Врешь ты все, – шепнула Лиза. А Яр в ответ головой замотал, так и не отстранившись. 

– Какой смысл мне врать? Я в тебя лет в десять влюбился. Или даже раньше. А теперь уж, страшно сказать, тридцать один. 

В глубине души после всего, что между ними случилось, Лиза догадывалась, как все обстояло в действительности, но трусливо гнала от себя эти мысли. Потому что в них ей виделось больше горечи и сожаления об упущенном, чем чего-то еще. 

– Почему же ты мне не сознался? – главный вопрос сорвался с её губ почти обвинением. Лиза поморщилась и опустила взгляд. 

– Потому что идиотом был. Думал, ты еще не готова. А пока я ждал, когда ты дозреешь, Серый быстренько подсуетился. И ты вроде бы такая счастливая с ним была, что я не посмел вмешаться. 

Лиза накрыла руки Ярослава, покоящиеся на ее лице, ладошками и медленно кивнула. Обвинять в чем-то Яра сейчас было глупо. Потому что она и сама была хороша, если так разобраться! Большая гордячка, она очень быстро на Сережу переключилась. А ведь ей ничто не мешало сознаться Ярославу первой. Разве что эта самая гордость. И… может быть, страх, что она ему признается в чувствах, а он не сможет ответить взаимностью, и тогда между ними не останется вообще ничего общего. Даже дружбы. 

– А теперь? 

– А теперь между нами ничего не стоит. И я больше не позволю, чтобы что-то встало. Можешь не сомневаться. Ты – моя женщина, Лиза. Я за тебя глотку перегрызу и не моргну даже. Убью, не задумываясь, если кто-то только попытается между нами втесаться. Понимаешь? 

Лиза поежилась. Таким холодом повеяло от его слов. Нет, конечно, на эмоциях нечто подобное мог ляпнуть кто угодно, но Яр… был тем, кем он был. И убивать ему приходилось наверняка много раз. Взять хотя бы ту ситуацию, когда они прорывались через блокпост. А сколько их, таких, было за время его работы? Нет… Лиза не питала на этот счет никаких иллюзий. Как журналист, она довольно четко представляла, какие задачи ставятся перед бойцами настолько высокого уровня подготовки. Но ей хватало ума не лезть на запретную территорию и ни о чем не спрашивать. Ни Сергея, когда он был жив, ни теперь Ярослава. Хотя после того, как она увидела его что называется «в деле», это было и трудно. 

– Понимаю. Но знаешь, думаю, мы запросто обойдемся без жертв, – поддразнила Яра Лиза, желая чуть сбить зашкаливающий градус напряжения. – Меня от тебя теперь силком не оттащишь. 

– Лиза, – шепнул тот, разглядывая ее с нескрываемой жадностью. Мелькнула мысль – а сколько же ему приходилось ее скрывать? И тут же утонула в его обжигающе-горячем поцелуе, к окончанию которого они оба дышали надсадно. 

– Сколько нам придется воздерживаться? 

– Еще недель шесть. 

– О господи! – застонал Яр. 

Переход от серьезного к чувственному был таким резким, что Лиза, не выдержав, прыснула в кулак: 

– Ну, ты так сильно не расстраивайся, милый. Никто тебя не собирается держать на голодном пайке. 

Яр обжег ее щеку дыханием, что на секунду замерло в его легких и тут же с хрипом вырвалось на свободу. 

– Нет, Лиз. Тебе нужно больше отдыхать. Это главное. А в остальном как-нибудь справлюсь. Я тебя больше ждал. 

Лиза была слишком мудрой женщиной для того, чтобы спорить. В тот раз она промолчала, да. Но дело в том, что в их дальнейшей жизни всему нашлось место. И отдыху, и смеху, и сексу, и любви… Огромной непостижимой любви. Такой, когда не нужно даже слов, чтобы понять друг друга. Когда нравится одно и то же – фильм, музыка, книга. Когда настройки двух наконец соединившихся душ настолько созвучны, что они поют день и ночь, вместе, и находясь порознь, не смолкая ни на секунду. 

Лиза с Яром много времени проводили вдвоем. Но все же он отлучался на работу, тогда как она бездельничала. Это время Лиза целиком и полностью посвящала сыну, чувствуя некоторую вину за то, что не смогла этого сделать раньше. Это тоже была любовь. Благодаря которой Лиза, насколько это было возможно, легко перенесла собственный выкидыш. И смогла поменять свое отношение к произошедшему. Рассматривая то, что случилось, лишь как очередную неудачу на пути к своей цели. Да, иногда она замирала посреди квартиры, касалась ладонью абсолютно плоского живота и представляла, каким бы он мог быть спустя неделю, две, три, месяц… И каким никогда уж не будет. Но с болью, которую Лиза при этом испытывала, можно было жить и мириться. В конце концов, она выжила, выжил Фед, выжили Тени… И если ценой тому было ее несостоявшееся материнство, что ж… Иногда жизнь запрашивает слишком высокую цену. Она ее заплатила. В надежде, что полностью закрыла выставленный небом счет. 

Может, от того, что Лиза старалась не впасть в уныние, ее физическая реабилитация тоже продвигалась довольно-таки успешно. Свое дело сделали витамины, мамины вкусности, прогулки на свежем воздухе – весна подходила к концу, было жарко, но зелень еще не успела выгореть на солнце и была по-весеннему сочной, и, конечно, любовь! 

А еще у нее освободилось много времени. И она довольно часто стала возвращаться в мыслях к своему прошлому. К школьным годам, которые омрачались лишь тем, что Ярик Линдт не обращал на нее внимания, а то и вовсе в детсадовскую пору. И, конечно, воспоминания относили Лизу и к браку с Сергеем. Который она вообще предпочла бы забыть. Но забыть который не получалось. Все из-за тех же вопросов, ответы на которые она теперь никогда не найдет, сколько бы над ними ни билась. Почему это было для нее так важно? Ответ очевиден. Не зря же Лиза сделала себе имя на журналистских расследованиях. Ей нравилось докапываться до сути вещей. Ее это по-настоящему заводило. А тут… ведь ничего непонятно. Любил ли он ее когда-нибудь? А если да – почему спутался с другой? Чего ему не хватало? Лиза, как и тысячи, миллионы других женщин, совершала ошибку, выискивая причину случившегося предательства в себе. 

Несмотря ни на что, то было счастливое время. Его почти ничто не омрачало. Лишь необходимость вновь и вновь сталкиваться со своим прошлым в лице родителей Сергея, которые очень навязчиво лезли в их жизнь. 

– Ну, а что, Лиза, Ярик тебе жениться предлагает, или вы так жить будете? Гражданским браком? – поинтересовалась как-то Людмила Борисовна в один из солнечных майских дней. 

Лиза перехватила Даньку поудобнее, сложила коляску. Та у них была очень удобной – складывалась в одно касание. И легкой. Яр провел целый день на мамских форумах, выискивая именно такую, функциональную. 

– Да нет. Мы распишемся. Наверное, даже скоро. 

Справившись со своей задачей, Лиза вскинула взгляд на бывшую свекровь и поразилась тому, каким некрасивым сделали ее лицо всего лишь недовольно поджатые губы. 

– Как-то это не по-человечески. 

– Что именно? – нахмурилась Лиза. 

– Со дня гибели Сереженьки даже года не прошло. 

Людмила Борисовна промокнула слезящиеся глаза платком. Белый в сине-розовый мелкий цветочек. Почему-то взгляд отмечал даже такие незначительные детали. Долбаные цветочки, кружащийся в воздухе пух (откуда только взялся, ведь высаженные здесь когда-то тополя давно уже вырубили застройщики) и поднимающуюся от раскаленного асфальта зыбкую рябь. 

Лиза сморгнула эти ненужные ей подробности. Смерила свекровь долгим взглядом и, схватив покрепче одной рукой Даньку, другой – коляску, потопала к ступенькам, ведущим в подъезд, для себя решив, что ни за что не скажет ей… не скажет… А, к черту! Все ж обернулась. 

– Я вам напомню, что мы с вашим Сережей были женаты, когда он моей подруге ребенка сделал. Это как… как-то вяжется с вашими представлениями о должном и правильном? 

– Лиза, ну что ты? Я же не хотела ничего такого… 

– А по-моему, хотели. Но знаете что? Я не буду занимать удобную для вас позицию. Вы не сможете навязать мне чувство вины. А если вас волнует, что по этому поводу скажут ваши подружки, придумайте что-нибудь. Вы же это умеете. 

– Вот это да! А прикидывалась такой овечкой. Так, может, и с Яриком не все так просто, а, Лиза? Может, вам Сережа мешал? 

Лиза сглотнула. Стало так мерзко, что захотелось помыться. Сию секунду. Прямо сейчас. 

– Вот видите. Я же говорю, что для подружек вы что-нибудь придумаете, – не оборачиваясь, заметила тихо и, больше не задерживаясь ни на секунду, взлетела вверх по ступеням. Приятная прохлада, царящая в подъезде, чуть остудила горящую голову. Лиза прижалась губами к лобику Даньки, который нежность оценил. И звонко чмокнул ее в ответ, оставляя на щеке влажный след. Хоть Лиза в значительной мере успокоилась к возвращению Ярослава, о том, что с ней что-то не так, он догадался сразу. Едва переступил порог. Тайн между ними не водилось, и на его вопрос о том, что ее так взволновало, Лиза выложила все как есть. Параллельно накрывая на стол. 

– Слушай, а тебе не все равно, что она сказала? 

– Я просто поражаюсь наглости! – возмутилась Лиза. 

– Ну, а что ты хотела? Им же надо его обелить, Лиз. Иногда я жалею, что… 

– Что? – уточнила Лиза, с остервенением нарезая хлеб, а потому не видя, как исказилось лицо Ярослава. 

– А, ничего, – взмахнул он дрожащей рукой и переключился на Даньку, который, встав по ножке стула, дернул отца за штанину.  – Что? Ты тоже хочешь суп? Лиз, можно я ему дам?  

– Только смотри, чтобы не попались кусочки. 

В тот вечер Ярослав чуть не проговорился. Но довольно ловко в итоге выкрутился. Потом долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок. А когда уснул все же, ему впервые за долгое время приснился кошмар. Все тот же. Мертвый Серый с аккуратной дыркой между широко распахнутыми глазами. 

– Эй-эй! Это сон. Это всего лишь сон. 

Захлёбываясь кислородом, Яр обвел полубезумным взглядом комнату. Лиза отбросила одеяло и на коленях подползла к нему. 

– Извини. И правда какая-то дрянь приснилась. 

Первый раз. До этого присутствие Лизы спасало его от кошмаров. 

– Ничего. Бывает. Мне после некоторых моих расследований тоже снились кошмары. Я сейчас воды принесу. 

Лиза подхватила подол тонкой батистовой сорочки и метнулась в кухню. 

– Вот. Попей. 

Яр взял стакан, но переоценил собственные силы. Все еще ватные руки были слишком слабыми, и вода пролилась. Прямо Лизе не грудь. Ткань тут же облепила тело. Желание вспыхнуло мгновенно. Их взгляды встретились. 

– Ой, – шепнула Лиза и проказливо улыбнулась. Им было еще нельзя заниматься любовью традиционным способом, но это не мешало их интимной жизни. А скорее даже делало намного более разнообразной. 

– Ой, – хмыкнул Яр. Организм после пережитого ужаса требовал других… более положительных эмоций. Ярослав накрыл облепленную тканью вершинку губами и с силой потянул. В ответ Лиза зарылась пальцами в его волосы. Соски моментально затвердели, натянув донельзя сорочку, трение о которую распаляло её еще сильней. 

– Ляг… 

Лиза послушно откинулась. Глядя ей в глаза, Яр собрал ткань у горла и, что есть силы, рванул вниз. Лиза даже пикнуть не успела, как он, устроившись на ней сверху, скользнул истекающим членом между грудей. 

– Сожми! – рявкнул Ярослав, и никогда еще, пожалуй, она не видела его таким диким. Как такому противиться? Лиза быстро сделала, как он просил. Яр задвигался. Запрокинув голову к потолку и что-то цедя сквозь стиснутые зубы. Находясь в каком-то полуобмороке от скрутившего ее в ответ желания, Лиза расслышала: 

– Ты моя, ты моя, ты моя…