Глава 12

Марат

— Лев Николаевич, вы несколько дней настаивали на встрече со мной, чтобы потолок в моём кабинете как следует разглядеть? — рявкнул я на нотариуса, чьими услугами пользовалась не только моя фирма, но и лично я сам.

Шустов вздохнул и закинул одну свою костлявую ногу на другую.

— Марат Александрович, а вы меня коньяком не угостите? Разговор предстоит непростой, думаю, чуть расслабиться что мне, что вам не помешает.

— А как же ваша язва? Неужели чудесным образом рассосалась? — усмехнулся я, но приказ секретарю отдал. — Мария, будьте добры, принесите коньяк. Лев Николаевич изъявил желание с самого утра надраться.

Шустов сегодня меня удивляет. Мало того, что потребовал алкоголь, хотя, сколько я его знаю, всегда строгую диету из-за заболевания соблюдал, так он ещё и секретаршу мою взглядом во всех местах облапал. А я думал, что он со своей кочерыжкой давно уже не бойцы.

— Устал я, Марат Александрович, поперёк горла всё встало, — с непривычки морщась от коньяка, выдал нотариус. — Мне много не надо: дом на берегу моря, женщину красивую рядом, например, как ваша Машка, денег так, чтобы не считать, ну и, в принципе, всё.

Обычно, когда люди мне свои мечты перечисляют, они надеются, что именно я их и оплачу, а судя по довольной худой роже Шустова, он даже не надеется, он в этом, сука такая, уверен.

— Лев Николаевич, давай без прелюдии, говори, зачем пришёл.

Шустов кивнул, поднял с пола портфель, достал из него лист и положил на стол передо мной.

— Пожалуйста, Марат Александрович, ознакомьтесь с документом.

От содержания текста, на голове волосы зашевелились и, читая третий абзац, я не выдержал и взорвался:

— Это что за херня?!

— Это не херня, как вы изволили выразиться, Марат Александрович, а копия нового завещания вашего брата, которое он написал за две недели то того, как нас покинул. По нему его наследником являетесь не только вы, но и ваша невестка, то есть Воронцова Анастасия Сергеевна. Ваш брат отписал своей супруге ровно половину своего имущества, какое будет принадлежать ему на момент смерти.

— Твою же мать! — выкрикнул я и со всей дури треснул по столу кулаком. — И как только Руслану такая бредовая мысль в голову-то пришла?! Хотя известно как. Ему эта сучка мозги вправила. Небось, каждый день нашёптывала, дрянь, лёжа рядом на подушке, а этот дурак ушами хлопал и слушал. Да-а, недооценил я Настёну. Умница, подсуетилась.

— Марат Александрович, ну что же вы так разнервничались? — спокойствие и довольная морда Шустова раздражают, так и тянет втащить. — Безвыходных ситуаций ведь не бывает. Особенно, если вы окружены преданными людьми, которые готовы ради ваших интересов и карьерой, и свободой рискнуть. Сегодня новое завещание вашего брата ещё есть, а завтра оно может попросту испариться.

— Что значит «испариться», а разве нотариусы не обязаны завещание регистрировать и текст в общую базу отправлять?

— Обязаны, не всё так просто, как вы описали, но суть верна, — активно кивая, согласился нотариус, и если он сейчас ничего дельного не предложит, за то, что он меня о новой воле Руслана не предупредил, я засуну ему в глотку бутылку коньяка, хрен потом вытащит. — Марат Александрович, уверяю вас, я профессионал и у меня сбоев в работе не бывает, но за всем не уследишь. Особенно за подчинёнными. Помощница моя, курица тупоголовая, в папку завещание вашего брата положила и благополучно забыла. То есть старое завещание не аннулировала, новое не зарегистрировала и никуда не отправила. Я, когда понял, что сделала эта недотёпа, сначала хотел всё исправить, а потом подумал, а может, и к лучшему…

— Хватит, — надоело мне слушать враньё. Не было никакой недотёпы, завещание брата Лев Николаевич припрятал намеренно, смекнул, хитрая сволочь, что пахнет наживой. — Сколько?

— А сколько вы потеряете, Марат Александрович, если завещание всплывёт? Вот от этой суммы пятнадцать процентов, — изъявил своё желание Шустов.

— А ты, часом, не охренел?! — поднявшись с кресла, рявкнул я, подошёл к Шустову и, схватив его за ворот рубашки, тоже заставил встать. — Ты вроде как дом на побережье хотел, а не собственный остров, и бабу одну, а не целый гарем. Я сам назову сумму, и ты её не торгуясь возьмёшь. А прямо сейчас ты ползёшь в свою конуру и в зубах притащишь мне оригинал завещания. А нет, я буду тобой очень недоволен, и ты не только мне всё бесплатно отдашь, но ещё и поблагодаришь, что я взял.

***

Анастасия

Вчерашний вечер без двери показался мне сущим кошмаром. Дырку в стене я завесила простынёй, но мне постоянно мерещилось, что ткань кто-то отодвигает и подглядывает за мной. А один раз так и случилось, когда горничная убирала коридор возле моей спальни, не удержалась, да продемонстрировала мне свой любопытный глаз и половину лица. Девушка, конечно, извинилась и пообещала, что впредь такого не повторится, но… она же не единственный человек в доме.

Поэтому утром следующего дня я задалась целью во чтобы то ни стало вернуть дверь на прежнее место.

Первым делом позвонила в агентство бытовых услуг, естественно, не в то же самое, что вчера, а в новое. Заявку мою охотно приняли и отправили мастера, но охрана его машину дальше ворот не пустила. Воронцов распорядился — чужим на территорию дома вход запрещён. Пришлось извиняться перед агентством и оплачивать ложный вызов.

Раз чужие не могли починить дверь, я решила обратиться к своим. Но и тут напоролась на неприятный сюрприз в виде очередного приказа Марата — с дверью мне не помогать. Когда мне отказал один из охранников и объяснил почему, к другому работнику пытать счастье я не пошла, потому как посчитала, что не стоит мой комфорт увольнения человека.

Оставался лишь один вариант, разговаривать насчёт двери с Маратом. Примерно начиная с шести часов вечера, я ждала упыря, но он как назло домой не спешил возвращаться.

Из-за наглой упырской хари несколько часов подряд просидела на стуле возле окна, наблюдала за воротами дома, и открылись они, лишь когда за полночь перевалило. Да, час поздний, и вполне вероятно, Воронцов попросту откажется со мной говорить, но это из минусов. А из плюсов — ночь гарантирует мне, что Оксана не побежит Марата встречать. «Звезда» тихо-смирно давно уже сопит. Девушка не раз и не два хвасталась, что ложится спать в десять, чтобы утром на съёмках выглядеть свежей и выспавшейся.

Спускаясь по лестнице вниз на первый этаж, в голове промелькнула мысль: «А почему Марат высаживался из авто не со стороны водителя, а со стороны пассажира? То есть мужчина воспользовался услугами водителя, хотя до этого предпочитал управлять машиной исключительно сам?» Но мысль как пришла, так и ушла. Как выяснится уже чрез десять минут, задумайся я над вопросом чуть дольше, возможно, у меня хватило бы ума развернуться и вернуться к себе.

Воронцов нашёлся в гостиной. Родственник накидал в камин дров и теперь гигантской пятнадцатисантиметровой спичкой поджигал сооружение.

— Замёрз, погреться решил? — поинтересовалась я, подходя ближе к мужчине.

— Почти, — не оборачиваясь, ответил Марат и, убедившись, что костёр не потухнет, занял кресло напротив камина.

— Ты не против, если я тоже здесь посижу? — положив ладони на спинку соседнего кресла, спросила я и, получив от родственника согласный кивок, удобно устроила свою пятую точку.

— Марат, а ты знаешь, что камин неисправен? Раз на раз не приходится, дым то как надо уходит в трубу, а иногда валит в комнату.

— Побоку… Мне надо кое-что сжечь, — заявил Воронцов, подался вперёд и подставил языкам пламени край какой-то бумаги. А когда листок загорелся, мужчина, повернув голову, на меня посмотрел. Обомлела. Марат был пьян, причём пьян в стельку. И как я умудрилась не заметить эту очевидную вещь, как только Воронцов рот открыл?