Глава 13

Вот я попала…

Это же надо было так вляпаться, нарваться на Воронцова под мухой. Он трезвый опасен, а если к его темпераменту и дрянному характеру подлить алкоголя, получится взрывоопасная смесь, которая если бабахнет, то от кого-то останутся одни рожки да ножки. Естественно, этот кто-то в данный момент бедная и несчастная — я.

Медлить нельзя. Пока Марат играется с огнём и бумагой, надо тихонечко улизнуть.

Выдохнула и плавно поднялась с кресла.

— Куда собралась? А ну сядь обратно! — гаркнул Воронцов и даже привстал.

Села обратно. По крайней мере, сделала я это сама, без посторонней помощи, ведь Марат не зря поднялся на ноги, наверняка подготовился на случай неподчинения. Интересно, как Воронцов планировал меня в кресло вернуть? Ограничился бы моральным давлением или всё же толкнул физически?

Особого опыта общения с пьяными у меня нет, но сильно подозреваю, с ними лучше не спорить и тем более не провоцировать на агрессию, указывая им, что ведут они себя неадекватно.

Правильным будет отвлечь упыря разговором и как-то уговорить его пойти спать. Начну с того, чем Марат в данный момент увлечён.

— Марат, а что за бумагу ты сжигаешь? Это же документ?

— Нет, это не документ. Это глупость, бред и, чёрт возьми, предательство.

— А-а-а, — выказывая голосом понимание, протянула я. — Тогда конечно, сжигай.

— Не сомневайся, сожгу, — зло выплюнул родственник и, бросив листок в самое пекло, наконец-то позволил огню его съесть. — Ну вот и всё, — выдохнул Воронцов, наблюдая за тем, как скрюченная обугленная бумага рассыпалась на мелкие частицы и превратилась в прах.

— Ну раз дело закончено, можно идти отдыхать, да? — аккуратно поинтересовалась я.

— Как ты думаешь, почему Руслан покончил с собой? — разглядывая пламя, проигнорировал мой вопрос Воронцов.

Нетрезвую голову потянуло на задушевную тему, но я не готова обсуждать столь серьёзный вопрос с Маратом в его нынешнем состоянии. С трезвым — пожалуйста. С пьяным — категорическое нет.

— Не знаю, — в принципе, правдиво и лаконично ответила я, чтобы не развивать тему.

— А как бы должна знать! — зло прорычал Воронцов. — Видно, не особо тебя муж-инвалид интересовал! Сыт, одет, обут, да и ладно, а что у него на душе, это побоку. Так ты рассуждала, Настёна?

— Делала, что могла, — едва сохраняя самообладание, процедила сквозь зубы. Сам упырь палец об палец не ударил для брата, и туда же, меня осуждать. Полтора года ухаживала за Русланом, как за младенцем ходила, а вместо благодарности получала одни лишь упрёки да обвинения, что у меня сто пятьдесят мужиков на стороне.

— Значит, недостаточно делала, раз твой муж наглотался таблеток, — не унимался Марат и гнул своё.

— Я, по крайней мере, хоть что-то делала, а кто-то дома сидел, — отвернувшись в сторону от упыря, даже не прошептала, а, можно сказать, подумала я. Казалось, это практически невозможно, но родственник каждое слово расслышал.

— А ну повтори, что сказала!

Инстинкт самосохранения подсказал: «Настя, беги», послушалась и оказалась права. Потому как в тот момент, когда я выпрыгивала из кресла, Марат выскакивал из своего и явно не для того, чтобы по голове невестку погладить за то, что умница да красавица.

Сердце колотится как бешенное, вот-вот выпрыгнет из груди. Из-за страха быть пойманной мало что понимаю. В голове одна цель — убежать, исчезнуть из гостиной как можно скорей. Где пережду, пока Воронцов протрезвеет, понятия не имею, но точно не в своей спальне.

Чёрт, не заметила на пути низкий табурет с мягким сиденьем, зацепилась ногой за него и чуть не свалилась. Слава всему, равновесие удержала, но зато больно ударилась бедром о журнальный стол. Но это всё мелочи, заживёт, главное — чтобы Воронцов не догнал.

Дожила, твою мать…

— А-а-а, — всхлипнула я, потому как запястье попало в железную хватку.

Как? Как пьянищий Марат смог догнать меня трезвую?

— Отпусти, — дёрнула на себя руку, пытаясь освободиться. Но в следующую же секунду полетела не ближе к лестнице, куда стремилась, а в обратную сторону, прямиком к Воронцову. — Ты пьяный и не соображаешь, что делаешь. Завтра ведь сгоришь со стыда, — отпихивая от себя мужчину в грудь, призывала я родственника послушать голос разума.

— Повтори, я сказал, — обдавая стойким запахом алкоголя, потребовал родственник, когда ему всё же удалось развернуть меня так, чтобы смотрела ему в лицо. — Повтори!

— Да пожалуйста! — всё, мозг выключился, и возмущение вместе с обидой полились изо рта. — Где ты шатался полтора года? Почему навещал Руслана от силы пять раз и то дольше чем на полчаса не задерживался? Бесспорно, я обязана была о муже заботиться, но и ты тоже. Тебя никто не просил Руслана водить в туалет или мыть, но поговорить-то ты мог? А ты его бросил, родную кровь, между прочим. То, что ты сейчас его вдову в жёсткие рамки поставил и строго блюдёшь, чтобы я не дай бог кого себе не завела, так это Руслану уже до лампочки. Надо было о живом человеке беспокоиться, а не интересы мёртвого стеречь. Почему?! — выкрикнула я Воронцову в лицо, но дыхание перехватило, и с первого раза фразу закончить не удалось. — Почему ты его бросил?! По какой причине не поддержал?!

Сглотнула. Воронцов сжал моё горло. Мужчина молчит, но лучше бы он орал, пускай даже матом и с оскорблениями. Кровь в жилах стынет от его взгляда, такое ощущение, что ещё один миг и меня разорвут в клочья. Неужели в человеке может жить столько ненависти? Марат — самодур, но далеко не дурак, должен понимать, что один человек не в ответе за другого. Моей вины нет, что Руслан покончил с собой, и никто меня в обратном не переубедит.

Марат, явно наслаждаясь тем, как я от страха трясусь, низко склонился, свободной рукой убрал от моего уха волосы и, практически прикоснувшись губами к виску, прошептал:

— Из-за тебя, ведьма. Из-за тебя я не виделся с братом.

— Чушь! Чем я тебе мешала?

— Тем, что существовала, — зловеще ответил Марат. Мужчина не просто близко стоит, он практически всем телом ко мне прикасается, от чего я чувствую, что не одну меня как при ознобе колотит. Воронцова трясёт так, что жутко становится, как подумаю, а что же творится в его голове.

— Марат, давай утром поговорим, ты сейчас не в лучшей форме.

Мужчина выпрямился, но за горло как держал, так и держит, а ещё опять взглядом испепеляет.

— Что бы избавиться от тебя раз и навсегда, мне достаточно лишь пальцы напрячь. Даже не придётся смотреть, как задыхаешься. У тебя настолько хрупкая шея, что она просто сломается.

Ждала, что после угроз последуют действия, но моё горло никто сильней не сдавил.

— Зачем брать на душу грех? Скажи мне, чтобы ушла, и уже через пять минут я навсегда бесследно исчезну из твоей жизни.

Родственник резко нахмурился и склонил голову. Такое ощущение, что ему больно. Плохо их-за алкоголя или приступ тошноты накатил? Если что и было, то быстро прошло. Марат поднял голову и вновь готов демонстрировать мне свою ненависть.

— В том-то, Настя, и проблема, удавить я тебя могу, а отпустить — нет!

Родственник опять зачем-то ко мне наклоняется и не к уху, как в прошлый раз, траектория прямей некуда. Если бы передо мной стоял не Марат, подумала бы, что меня планируют поцеловать. Но Воронцов скорей откусит мне нос, чем поцелует.

Блин, но смотрит-то упырь не на нос, а как раз на губы. Проверку задумал, насколько я его брату верна? Так я её пройду с лёгкостью, только детородные органы родственника чуть покалечу.

— Марат! Настя! Что у вас происходит? — раздался голос Оксаны, а затем и послышались её торопливые шаги. Девушка буквально бежала с лестницы.

— Пошла вон! — не поднимая головы на подругу, грубо отослал её Воронцов.

— Марат! — жалобно и обидно простонала Оксана, затормозив на половине пути. — В чём я виновата, что ты на меня опять голос повысил?

— Слушай, ты, — тихо прошипела я мужчине в лицо. — Либо бросай уже девушку, либо относись к ней по-человечески. Противно смотреть, как ты по-свински с ней обращаешься. Много ума не надо орать на того, кто преданно заглядывает тебе в рот.

— Не за того человека переживаешь, Настёна, — также тихо и недоступно для слуха Оксаны произнёс Воронцов, но горло моё отпустил, а после обратился к подруге уже более мягко: — Иди спать, я скоро приду.

Не мешкая и не задумываясь ни на секунду, направилась к лестнице. Когда проходила мимо Оксаны, остановилась напротив девушки, чтобы хоть как-то сгладить в её глазах то зрелище, что она видела.

— Твой мужчина нажрался, как последняя сволочь. Меня чуть не придушил. Рекомендую в одной спальне с ним не ночевать, для жизни опасно. Бери подушку и топай спать куда угодно, хоть ко мне приходи, но с ним не ложись.

— Да что ты, — ухмыльнулась Оксана. — Сама как-нибудь разберусь. Поняла? А ещё раз увижу, что ты перед Маратом хвостом крутишь, пожалеешь, что родилась.

Мило улыбнулась Оксане в ответ и пошла дальше. Всё, она выводы сделала, теперь надо с ней держать ухо востро. Ведь на любую пакость пойдёт, лишь бы удержать при себе свой «неадекватный мешок с деньгами».