Глава 14

Несмотря на опасность, что нагрянет Марат, ночь я провела в своей спальне. Искала для себя альтернативный ночлег, но, когда ходила по дому в поисках подходящего места, стало так невыносимо противно, что решила не прятаться, а в случае чего дать Воронцову отпор. Собственно, с этой целью я и наведалась в хозяйственную комнату, где взяла молоток, который ночевал рядом со мной под подушкой.

Молоток не пригодился, утро настало без происшествий. Застилая кровать и доставая из-под подушки орудие самообороны, дикость конечно, но где-то в глубине души даже пожалела, что родственник не пришёл выяснять отношения. С каким бы удовольствием я бы ему по голове треснула, словами не передать. Хотя раньше никогда человека не била, говорят, не так-то и просто кого-то ударить, кто знает, может быть, и не смогла как следует замахнуться и огреть Марата по темени, а потом ещё раз и ещё…

Ой, что-то меня куда-то не туда понесло.… Откуда взялась кровожадность? Хотя известно откуда. Поживёшь с упырём под одной крышей, тоже немножко упырём станешь.

В отличие от других дней, сегодня на первый этаж спускалась чуть ли не вприпрыжку. Ещё бы, ведь когда завтрак будет готов, явится Воронцов — трезвый, и вот тогда-то я и посмотрю на его бесстыжую рожу. Интересно, у него хватит смелости извиниться или трусливо сделает вид, что вчера ничего из рода вон выходящего не произошло? В этом случае не поленюсь и напомню, что он вытворял и как за горло хватал. Да, отметен на шее не осталось, Воронцов, как ни странно, но держал меня, можно сказать, нежно, но суть от этого не меняется. Насилие и есть насилие, даже без синяков.

На завтрак приготовила овсяную кашу, потому как однажды Марат упоминал, что терпеть овсянку не может, вот я и решила «угодить» родственнику.

Сначала в столовую прибыла Оксана. Невооружённым взглядом видно, что девушка взвинченная и недовольная. В коем веке с утра не выглядит так, словно через пятнадцать минут у неё съемка для глянцевого журнала. Может, Воронцов после обильного возлияния всю ночь храпел и спать ей мешал?

Следом за любовницей явился Марат. Судя по хмурому выражению лица, у него утро тоже не задалось, а ещё заметно, что голова у мужчины раскалывается, и его мучает жажда. Упырь, после того, как со мной и Ниной Васильевной поздоровался, одним глотком жадно осушил стакан сока и попросил ему ещё принести, только не стакан, а целый графин.

Сидим, завтракаем, Воронцов как рыба молчит, извиняться и не планирует. Более того, предположу, если я тему вчерашней ночи сама не подниму, то она канет в лету.

Ну уж нет, обязательно выскажусь. Только не при Нине Васильевне. Не знаю уж за что, видимо, за старые заслуги, но женщина как родного любит Марата, постоянно рассказывает, как он в школе все подряд олимпиады выигрывал или дневник его, наполненный одними пятёрками, принесёт и каждую страничку подолгу рассматривает. А ещё Нина Васильевна любит упоминать, что у Воронцова два высших образования и оба с отличием.

— Марат, я знаю отличное средство против похмелья. Просветить? — сказала я, заметив, как мужчина, морщась, в очередной раз виски себе помассировал.

Воронцов не только вопросительно на меня посмотрел, но в то же время с надеждой. Видимо, ему так плохо, что он готов помощь принять даже из моих рук.

— Не перебарщивай с алкоголем, а лучше и вовсе не пей, — съязвила я и губы кусаю, чтобы не расплыться в улыбке. Не уверена, но мне показалось, что после моего ответа, у родственника правый глаз пару раз дёрнулся.

— И ты ей позволишь так с собой разговаривать? — уставившись на любовника, возмутилась Оксана, но её голос мигом затух, когда начала говорить Нина Васильевна.

— Марат, ты что, вчера перебрал?

— Не перебрал, а в зюзю напился, — не удержалась я от комментария, но Нина Васильевна и меня заглушила.

— Марат, я сейчас мигом тебе здоровье поправлю. Есть у меня несколько чудо-рецептов, на ноги сразу поставят, — заверила Нина Васильевна, торопливо встала со стула и помчалась в сторону кухни. Но проходя мимо меня, остановилась и чего я совсем не ожидала, бросила мне упрёк: — Настасья, ты почему мне, когда завтрак готовили, не сказала, что у Марата, возможно, будет болеть голова?

— В воспитательных целях, — ни капли не обидевшись на женщину, заявила я. — Если нет наказания, то преступление будет повторяться вновь и вновь…

— Молодёжь, на всё у вас найдётся ответ, — фыркнула Нина Васильевна и скрылась за дверью.

— Я бы на твоём месте, Марат, сейчас от стыда провалилась сквозь землю. Нина Васильевна так из-за твоей головной боли запереживала, что даже меня отругала. Знала бы она, как ты совсем недавно собирался с ней поступить…

— Настя, — с предупреждением в голосе рыкнул Марат, — а до завтра претензии не подождут? Мне и без них тошно.

— Нет, конечно, не подождут. Ты, когда шантажом меня в этом доме заставил остаться, не говорил, что по ночам в пьяном угаре будешь душить. Да, Оксана, и не надо так пучить глаза, — отвлеклась я на девушку, что от услышанного ртом воздух глотала. — Я здесь живу не потому, что мне так сильно нравится ваша компания, меня твой алкаш вынуждает. Боится, что я мужика себе заведу раньше, чем траур закончится. На досуге поговори с ним на эту тему. Марат, моим родителям гораздо проще будет пережить увольнение, чем увечье или смерть дочери, так что либо ты даёшь мне гарантию, что такого больше не повторится, либо я собираю вещи и уезжаю.

Пришлось резко умолкнуть, со стороны кухни сначала послышались шаги, а затем и ворчание Нины Васильевны.

— Вот, Маратик, я тебе квашеной капусты с брусникой принесла, рассол огуречный и ещё тёплое молоко с корицей и мёдом.

— Давай, Марат, не кривись, после молока и огуречного рассола уверенна, ты о головной боли точно забудешь, — хохотнула я. — Потому как всё твоё внимание будет приковано к животу.

— Настасья, поговори мне ещё — погрозила Нина Васильевна мне пальцем и ласково погладила по голове Воронцова. — Не слушай никого. Пей, не бойся.

А Воронцов рисковый мужчина, и рассол выпил, и молоко, сидит теперь капусту лопает за обе щёки. А что самое любопытное, видно, ему действительно полегчало. Кожа порозовела, взгляд прояснился, мужчина теперь не морщится от каждого громкого звука.

Первая из-за стола вышла Оксана, причём с каким-то отрешённым видом и молча. Мне кажется, девушка до сих пор от шока не оклемалась от того, что именно Марат меня в доме удерживает, а не я сама отказываюсь переезжать. Следом встала Нина Васильевна, и мы с Маратом остались наедине.

— Ты никуда не переезжаешь, — утвердительно заявил Воронцов, удивляюсь, как по столу кулаком не ударил.

— Да ну, — насмешливо протянула в ответ. — И почему это?

— Я гарантирую, вчерашний инцидент не повторится, — пообещал Воронцов, и я физически ощутила, как ему непросто далось каждое слово, что скорей плюс, а не минус. Руслан часто и легко давал мне обещания, которые он так же просто и нарушал.

— Ладно, посмотрим, чего стоит твоё слово, но одного обещания мне мало. Я хочу, чтобы ты извинился.

— Обойдёшься, — мужчина резко поднялся со стула, что тот чудом не грохнулся, бросил салфетку на стол и, бормоча что-то себе под нос, предположу, что ругательство, вылетел из столовой.