Глава 28

Помню первое впечатление, что произвёл на меня Воронцов, когда Руслан нас друг другу представил. Взгляд Марата излучал уверенность, силу и нерушимый внутренний стержень. А когда мужчина произнёс несколько фраз, его характер вырисовался ещё чётче. Я сразу поняла, Воронцов прирождённый лидер и привык всеми и вся управлять. Причём полное подчинение от окружающих, включая родного брата, он получал, пользуясь методом диктатуры. То есть его слово автоматически приравнивалось к истине, просьба становилась приказом, а желания трансформировались в закон.

Сейчас же смотрела на спящего Воронцова в больничной палате и понимала, он такой же смертный и уязвимый человек, как и все, а ещё ему тоже может понадобиться чья-то поддержка, тепло и забота.

Взяв мужскую ладонь, крепко сжала. Пусть Марат ещё находится под действием анестезии, но даже сквозь сон он должен почувствовать, что не одинок.

Голова сама по себе легла на грудь Воронцова, а губы прошептали слова благодарности:

— Спасибо…

«Никакой Марат не упырь», — слушая, как бьётся сердце мужчины, решила я для себя. Родственник просто профессионально под него маскируется. Если сдёрнуть с Марата верхнюю холодную оболочку, которую он с удовольствием всем демонстрирует, и заглянуть глубже, то там обнаружится храброе сердце. Уверена, Воронцов способен не только сопереживать и собой жертвовать, но горячо и пылко любить.

Дверь в палату открылась, и я чуть не подпрыгнула. Блин, разлеглась на Воронцове, как дракон на сокровищах. Хорошо ещё, что зашла медсестра, а не человек, который нас знает с Маратом. Ведь он в один прекрасный момент мог просветить Воронцова о том, в какой позе меня тут застукал.

Девушка кивнула мне в знак приветствия, молча поменяла в капельнице лекарство, померила температуру, на прощание улыбнулась и тихо вышла.

Примерно через три часа Марат глубоко вздохнул, нахмурил лоб и открыл глаза:

— Как ты себя чувствуешь? — подошла я к мужчине.

— Что ты тут, чёрт возьми, делаешь. Кажется, я ясно выражался, когда велел тебя доставить домой! — раздражённо прорычал мужчина, бросая на меня испепеляющий взгляд.

— О, вижу, чувствуешь себя великолепно, — улыбнулась я. — Раз сил хватает, чтобы ворчать.

— Где мой мобильный? — мужчина принялся осматриваться по сторонам. — Сейчас позвоню, и тебя домой отвезут.

Закатила глаза. Воронцов и есть Воронцов, и чтобы я там не думала, он как был упырём, так упырём и остался, и пусть даже с большим благородным сердцем в груди.

— На, держи, — подала Марату телефон, чтобы он и его рана двигались меньше, затем присела на стул и, скрестив руки, слушала, как Воронцов отчитывает охрану из-за меня.

В палату вновь вошла медсестра, та самая, что уже приходила.

— Как самочувствие? В глазах не двоится? Сознание ясное? — обаятельно улыбаясь, так что ямочки выступили на щеках, поинтересовалась девушка у Марата.

Не особо следила за проводимыми медицинскими процедурами, пока не услышала:

— Как же вам с женой повезло, ни на минуту от вас не отходила, пока вы без сознания были.

Упс…. Вжала голову в плечи, прижала уши и очень надеюсь, что не покраснела.

— Да-а? — удивлённо протянул Воронцов и тут же на меня покосился.

Развела руки в стороны и пожала плечами, как бы говоря жестом «А что я ещё должна была сказать, иначе бы меня к тебе в палату не допустили».

Думала, Марат из вредности сдаст меня с потрохами, но нет…

— Согласен. Сам удивляюсь, за какие такие заслуги Настя согласилась мне женой стать, а? — Воронцов отвечал медсестре, а смотрел на меня, а в конце предложения ещё и бровями слегка поиграл.

Выдохнула через ноздри, прищурилась и всем своим видом показываю Марату «Ха-ха, да, очень смешно».

— Ой, скажете тоже! — возмутилась медсестра, причём чересчур эмоционально, я в какой-то момент даже подумала, что Воронцов сейчас от неё кулаком по лбу получит, чтобы впредь глупости не говорил. — Вы такой видным мужчина, за вас бы любая замуж пошла. Я бы лично не то что замуж, на край света побежала бы.

Воронцов уголками губ улыбнулся, я вновь закатила глаза, а медсестра и не планировала рот закрывать, а ведь ещё недавно такая милая была девушка, скромная и главное молчаливая.

— Правильно ваша супруга проливала вам на грудь крокодиловы слёзы и руки целовала. Потому как надо ценить то, что имеешь.

Что?!

А выдумывать-то зачем? Не плакала я и уж тем более руки не целовала. Так, подержала чуток, одну минутку и всё. Да-а-а, удружила мне медсестра, а самое противное — ну не начну же я с ней спорить.

Блин, ну ё-моё, Воронцов, похоже, принял за чистую монету слова медсестры. Иначе как объяснить, что он сейчас разглядывает меня красноречиво задумчиво и крайне серьёзно.

Мужчины, порой, наивней детей, особенно если собеседник что-то приятное говорит, они готовы поверить в любую, даже самую бредовую чушь.

Медсестра, глянув на часы, засуетилась, пожелала нам с Маратом счастливой семейной жизни, здоровья, много детей и умчалась.

— Значит, жена? — вопросительно протянул Воронцов. — А почему, например, сестрой не представилась?

— Потому что тогда бы ещё отчества совпадали, а у нас только одна фамилия на двоих, — раздражённо бросила я и добавила. — Ты не особо бы впечатлялся, девушка половину выдумала из того, что сказала…

— Да ладно тебе, не отпирайся, — снисходительно произнёс родственник. — Плакала и плакала…. Вы, девушки, в принципе пореветь любите, а тут ещё и повод неплохой подвернулся.

Крепко сжав челюсть, промолчала. Чем упрямей человек какой-либо пустяковый инцидент отрицает, тем сильней кажется «виноватым».

В дверь постучали, Марат позволил войти, и на пороге объявился запыхавшийся мордоворот, тот, что никак не мог убедить меня поехать домой.

— Марат Александрович, всё готово, — отрапортовал мужчина, словно он не перед начальником стоит, а в армии служит и генералу докладывает.

— Отлично. Всё, дорогая супруга, на выход, — съязвил Воронцов, но через секунду почему-то резко решение поменял. — Хотя нет. Задержись, — велел Марат и перевёл взгляд на амбала. — Организуй мне выписку и что надеть принеси, с вами поеду домой.

Дождалась, когда за сотрудником Воронцова захлопнулась дверь и упёрлась кулаками в бока.

— Нельзя тебе домой…

— Всё, жёнушка, не ворчи, — откинув одеяло, родственник выбрался из постели. — Как муж сказал, так он и поступит.

Наблюдая, как Воронцов, пошатываясь, топает до душевой, тяжко вздохнула и задала сама себе животрепещущий вопрос: «Интересно, как долго Марату не надоест меня женой называть?»

Сначала из ванной комнаты послышался звук воды от сливного бочка, а после голос Воронцова:

— Настя, то есть жена моя ненаглядная, подойди!

— Пластинку смени, надоело уже, — тихо сказала я, но к двери душевой подошла. — Что?!

— Что-что, заходи.

— Зачем это?

— Поможешь мне принять душ, а то от меня несёт, как от свиньи.

Молчу, потому как только скажу «нет», Воронцов опять начнёт «женой» обзывать, и потребует хотя бы частично выполнить супружеский долг, то есть спинку потереть. А я, блин, ой как не хочу!

— Настя, ну ты где?

— Марат, мне неудобно, — честно призналась я.

— Если бы я мог справиться сам, то помощи бы не просил.

Всё-таки Воронцов продуманный хитрый тип. Ведь специально не стал мне в ответ скабрезность кидать, знал, в этом случае я бы его со спокойной душой отправила далеко и надолго. Наоборот просьбу озвучил серьёзным тоном, без малейшего намёка на подоплёку.