Глава 30

Выйдя из палаты, мы с Воронцовым оказались в кольце из нескольких крепких мужчин в чёрных костюмах. Чувствую себя героиней боевика, которую вот-вот должны кокнуть, но бравые ребята из какой-нибудь спецслужбы пытаются этому помешать. Проходящие мимо по коридору люди к стене прижимаются и недоумённо оглядываются, отчего мне крайне неловко и хочется укрыться от взглядов.

Думала, когда выйдем на улицу, где много пространства, ситуация перестанет давить на мозги и пугать, как же я ошибалась. Как только свежий воздух дунул в лицо, Марат подтянул меня к себе ближе и крепче сжал руку, его напряжение и нервозность, что мгновенно выросли в несколько крат, ощущались на физическом уровне и сразу передались мне.

Как и парни из сопровождения, пока спускалась по лестнице к авто, оглядывалась и всматривалась в окна соседних зданий. Вдруг кто-то сейчас пробрался на крышу с винтовкой и наблюдает за мной через прицел?

От мысли, что, возможно, в данную минуту нахожусь на прицеле, паника накрыла с головой, если бы Воронцов не держал, наверняка бы осела на землю.

— Настя, да что с тобой? — прорычал родственник, подталкивая внутрь салона автомобиля. Подозреваю, не болело бы у мужчины плечо, он бы поднял меня на руки и просто на сиденье закинул.

— Марат, а тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? — выплюнула я. — Вся эта охрана, кортеж из нескольких машин, всё это напугало меня до трясучки!

— Отлично, — довольно резюмировал Воронцов, откинувшись на сиденье. — Чем сильней ты боишься, тем меньше наделаешь глупостей. И мне не придётся пристёгивать тебя наручниками к батарее, чтобы ты из дома и нос не показывала.

«Из дома и нос не показывала» — эту фразу я уже слышала от Марата в тот день, когда он выставил мне ультиматум — если перееду в квартиру, то лишусь всего, что оставил Руслан, а родители потеряют работу.

— Всё вышло так, как ты и хотел, — прошептала я мысль, что внезапно вспыхнула в голове.

— Что ты сказала, я не расслышал? — активно двигая пальцем здоровой руки по экрану мобильного, спросил Воронцов.

Вздохнула.

— Говорю, давай Нине Васильевне о твоём плече правду не скажем, зачем ей лишний раз переживать. Придумаем что-нибудь простое и правдоподобное. Например…, что мы здание для ресторана смотрели, ты там упал и поранился, а?

Марат, оторвав взгляд от телефона, осуждающе на меня посмотрел и пару раз цокнул.

— Враньё, Настя, даже во благо, во-первых, рано или поздно всплывает, а во-вторых, как правило — плохо заканчивается. Нина Васильевна обязательно должна быть в курсе событий, — поучительным тоном произнёс родственник, удивляюсь, как палец вверх не поднял. — А то я тебя знаю. Через неделю ведь уже взвоешь, что дома надоело сидеть. Ресторан открывать надо. Духи резко закончились, новые бы прикупить. Маму с папой давно не навещала. Ещё чего доброго удумаешь куда-нибудь незаметно улизнуть и непременно подключишь Нину Васильевну, и она с радостью запишется к тебе в подельники, если её не предупредить, какая тебя ждёт за забором опасность.

Спорить с Маратом не стала, потому, как в душе призналась себе, что в чём-то он прав, и его версия развития событий вполне вероятна, просто отвернулась к окну и из вредности губы надула.

— Настя, сразу предупреждаю, решишь сбежать — жди последствий, — всё, Воронцов сам себя накрутил и остановиться не может. — Глазом не моргну и как обещал прикую к батарее или кровать в подвале поставлю, чтобы сидела под замком.

Фыркнула, но опять ничего не ответила.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Угу…

— И-и-и? Ты меня поняла? Мы договорились? Потом без обид!

— Да поняла я, поняла. Только вот с мамой на вторник встречу назначила, хотели где-нибудь посидеть, поболтать, — прорычала я, злясь при этом не на Воронцова, а на ситуацию в целом.

— Отмени.

— Да это понятно, просто во второй раз уже отменять буду, — выдохнула я.

— Ну какие проблемы? Пригласи родителей к нам на ужин. Выходить тебе, да, нельзя, но гостей-то принимать можно.

Прикусив губу, задумалась… Может, не на ужин позвать, а на обед? Воронцов днём, как правило, в офисе. Если мама с Маратом пересечётся — ничего страшного, она у меня сама деликатность, а вот папа за крепким словцом в карман не полезет, обязательно что-нибудь ляпнет. В прошлый раз, когда родителей навещала, папа раз пятьсот своего непосредственного начальника тупоголовой обезьяной обозвал. Если отец доберётся до ушей Марата, то во всех красках радуги сообщит, какого «умного» человека Воронцов нанял и как «хорошо» он одним из его филиалов руководит.

— Да, пожалуй, так и сделаю, — кивнула я. — Совместный ужин, вполне подойдёт.

— Предупреди, когда с датой определитесь, постараюсь в этот день приехать с работы пораньше, чтобы к столу не опоздать, — сказал Марат и как бы между делом положил мне на колено ладонь, но это ладно, ещё куда не шло, с натяжкой, но сойдёт за дружеский жест. Но почему мужчина не убрал руку и даже после того, как я покашляла?

— Марат, может, ты не заметил, но ты меня трогаешь, — прошипела я. Родственник пожал плечами и заявил:

— Да? Действительно не заметил.

***

Марат

— Воронцов, если бы у меня сейчас была винтовка в руках, я бы тебе самолично второе плечо прострелила, — вопила на меня Настёна, отпаивая Нину Васильевну успокоительным. — Ну кто же так делает? Нельзя на людей с порога вываливать плохие новости, человека надо сначала подготовить.

— Под «подготовить» ты имеешь в виду, целый час рассказывать то, что на тебя киллер покушался, вместо одной минуты, как сделал я, да? — отозвался я, аккуратно приподнимая голову Нины Васильевны, чтобы подложить подушку.

— Нет, сначала надо было заверить, что ситуация под контролем и нам… что тебе, что мне в данный момент ничего не угрожает, — отбежав от дивана, где охая и ахая с закатившимися глазами лежала Нина Васильевна, прошипела Настёна и распахнула окно, чтобы запустить в комнату свежего воздуха.

— То есть соврать! — резюмировал я. — Потому как тебе очень даже угрожает опасность.

Настя сверкнула в мою сторону испепеляющим взглядом и приложила к губам палец, веля жестом заткнуться.

— Боже ты мой, это что же творится? Да кому же моя девочка помешала? — застонала женщина, и Настя погрозила мне маленьким, практически детского размера кулачком.

— Вот видишь, до чего твой болтливый язык довёл Нину Васильевну. Надо было ей и вовсе ничего не говорить, как я и предлагала.

— Вот же паршивка! — вполне бодро выдала Нина Васильевна, широко распахнула глаза и даже села. — Настасья, а ну подойди, расскажи мне, что ты там Маратику предлагала…

Девушка, испугано округлив глаза, застыла возле окна и сглотнула, а через пару секунд медленно, как на казнь, потопала обратно к дивану.

— Нина Васильевна, я вас просто волновать не хотела…

С превеликим удовольствием бы послушал, как Нина Васильевна отчихвостит Настёну, и поделом ей, нечего врать, но с поста охраны пришло сообщение, что автомобиль Ермакова Андрея въехал на территорию дома.

На парня, как на следователя, я возлагал большие надежды, и пока он меня не разочаровал. Хоть и выглядит как оборванец, если не сказать бомж, но дело своё хорошо знает. Пока полицейские только разводили руками, в два счёта киллера вычислил, но самое важное — Андрей не считает главной версию, что это Настя отравила Руслана.

В дом я Андрея не приглашал, а где именно он меня ждал во дворе было видно по облаку сизого дыма, что медленно рассеивалось над дальней беседкой.

— Дрянная у тебя привычка, — заметил я, приближаясь к парню, что, проигнорировав лавочку, сидел на столе и дымил. — И когда-нибудь, если не бросишь, убьёт.

— Да я в курсе, — выкинув окурок в кусты, Андрей вынул Чупа-чупс из кармана и протянул мне. — Хотите?

— Хочу, но не конфету, а новости.

— Новости есть, только толку от них нет. Киллера повязали, допросили — полный тухляк. Ничего он дельного не сказал и не скажет. Наш горе снайпер — бывший вояка, за плечами имеет горячую точку, но сейчас полная профнепригодность. Потому как депрессию он не таблеточками у Айболита лечил, а у дилера наркоту покупал. Ему вопрос, а он бе-е, ме-е…

— Значит, хреново допрашивали и не те методы применяли. Как-то же его наняли, как-то же он мне, сука, плечо прострелил, совсем невменяемый был бы, на грёбаную крышу не забрался, — рявкнул я.