Глава 32

Не то, чтобы я уж очень обиделась на Марата за то, что он грубо выставил меня за дверь кабинета, но желание с ним общаться Воронцов отбил напрочь, и я резонно постаралась свести общение с ним к минимуму.

Утром следующего дня, как обычно, приготовила завтрак, но за стол с Маратом не села. Поздоровалась с родственником и то потому, что столкнулись, пояснила, что не голодна и ушла к себе в спальню.

В обед опять пришлось придумывать оправдание, потому как Воронцов из-за раненого плеча работу прогуливал и даже посылал за мной Нину Васильевну с требованием, чтобы я спустилась в столовую. Сказала, что голова разболелась.

Воронцов перед ужином, уже предвидя, что и вечером я в столовую не заявлюсь, заглянул ко мне на кухню и даже пытался извиниться. Но Марат не был бы упырём, если бы его извинения не сводились к тому, что он белый пушистый и никоим образом не хотел меня обижать, а я такая негодная вредная пришла и его спровоцировала. В итоге мы разругались, и после уже я показывала пальцем на дверь и, копируя Воронцова, вопила «Вон!»

Следующим днём, по крайней мере в первую его половину, сценарий по игнорированию Марата шёл уже как по накатанной. А ближе к вечеру, когда доставала для ужина мясо из холодильника, увидела в окно, как авто Воронцова выехало за ворота. Это означало, что сегодня, если родственник к семи часам не вернётся, есть шанс нормально поесть как человек, за столом, а не на кровати перед телевизором с тарелкой на пузе.

Конечно же Марат и тут мне подгадил, ровно в шесть пятьдесят пять его машина припарковалась во дворе. Быстро пояснила девушке, что нам стол сервировала, что на меня не требуется накрывать и бегом поскакала в сторону лестницы, дабы у себя в комнате запереться.

— Я так понимаю, ты и сегодня не будешь ужинать вместе со всеми, — догнал меня голос Марата, когда нога уже успела коснуться первой ступени.

Блин, каких-то трёх секунд не хватило, чтобы мы разминулись.

— Да, пока готовила, того сего нахваталась. Теперь есть совсем не хочу, — не оборачиваясь, ответила я и пошла дальше, только теперь спокойно и чинно вышагивая.

— Понятно, бывает. Удачного вечера, — пожелал мне мужчина вдогонку. А после его слов я услышала:

— Мяу…

Остановилась, потом подумала, что показалось, но поднявшись ещё на три ступени вверх, вновь замерла.

— Мяу-мяу…

Обернулась и пригляделась к Марату. Мужчина, чуть наклонив голову к правой подмышке, улыбался, а ещё что-то шептал.

Как очутилась возле Воронцова, даже не поняла.

О-о-о, счастье ты моё лохмато-чудесное… Сердце замерло, ноги подогнулись, желание лишь одно — схватить премилый комочек, прижать к груди и любить… любить … любить…

— Марат, а откуда котёнок? Марат, а это Мейн-кун? Ой, как же он на рысь-то похож. Марат, а как котёнка зовут? Или это кошечка? Марат, а подержать можно? — топчусь возле родственника и то и дело на цыпочки привстаю, чтобы котёнка погладить.

— Мейн-кун. Пацан. Нравится?

— Спрашиваешь! До ужаса. Мне кажется, от переизбытка чувств у меня даже давление поднялось, — вспотев, бормочу я и тянусь руками к котёнку. — Блин, сердечный удар бы не заработать. Марат, ну пожалуйста, дай мне его подержать.

Воронцов сжалился и, осторожно отодрав от себя пушистую радость, мне отдал.

Тяжёленький и большенький, видно, что ещё совсем малыш-малышом, но размером уже с подростка, если брать стандартную кошку. Глазки наивные, но взгляд не испуганный, я бы даже смелый сказала. Сразу видно — у меня на руках будущий матёрый хищник, плотоядно принюхивается к груди, и когти загнал мне под кожу, ого-го, как ощутимо…

— Как ты сказал, зовут нашего хвостика?

— Я не говорил, но по документам Зигмунд.

— Зигмунд, Зигнундиша, Зига, — поковеркала я кличку, внимательно наблюдая за реакцией котика. — Марат, хвостику не нравится это имя, он просит его назвать по-другому, — хотя если судить по выражению мордочки, то хвостик ничего не может просить, а лишь только требовать.

— Если просит, то подберу новое, но после ужина. Всё, Настя, мы пошли, — Воронцов взял котика обратно себе и направился к столовой.

Стою, с досадой смотрю на спину Марата, чувствую холод и пустоту. Такое ощущение, что у меня из груди добрую часть сердца забрали и унесли.

— Ой, а меня подождите, я с вами, — пустилась в галоп.

— Ты же говорила, что нахваталась, — хитро улыбаясь, обернулся на меня Воронцов

— Ой, да что я там съела? — махнула рукой, — Так, ложку в солёной воде облизнула, один раз, причём вчера. На самом деле я о-очень голодная.

Сбегав на кухню, принесла себе пару тарелок, приборы, а когда положила их на стол на привычное место, поняла, какую катастрофическую ошибку я совершила. Между мной и хвостиком целый стул! Далеко до невозможности.

— Марат, ты зачем в дом рысь притащил? На обочине по дороге домой, небось, подобрал? Его надо отвезти в зоопарк, а то, когда вырастет, покажет нам Кузькину мать. Хищник же.

Пока Воронцов объяснял Нине Васильевне, что животинка совсем и не дикая, а очень даже одомашненная, просто порода такая, незаметно двигаю стул ближе к хвостику, сантиметр за сантиметром. Блин, всё равно далеко…

Ай, чёрт с ним, ловко перепрыгнула на соседний стул от Воронцова и не менее виртуозно приборы переложила. Ну а что? Где хочу там и сижу!

Нина Васильевна ещё раз неодобрительно глянула на котёнка, проворчала, что радость от животинки будет длиться ровно до того момента, пока он кому-нибудь в тапки не нагадит, и заняла своё место, а Марат перевёл на меня взгляд. Мужчина прищурился, слегка улыбнулся, но насчёт моего перемещения комментарий не бросил.

Отлично. Теперь место Оксаны официально моё, по крайней мере, до тех пор, пока Воронцов в столовой за ужином или обедом будет держать кота у себя на коленях.

Если Марат рассчитывал, что прирождённый хищник, хоть и маленький, спокойно усидит, когда у него перед носом мясо в тарелке, то очень ошибся.

Хвостатый, подняв мордочку, принюхался, навострил ушки и с колен Воронцова прямиком запрыгнул на стол. Если бы Марат молниеносно не среагировал, то новый жилец непременно бы вгрызся в его отбивную.

— А ну цыть, — возмутилась Нина Васильевна. — Пакостливый какой. Тапком его, тапком, чтобы знал своё место.

— Ребёнка надо просто покормить, — сказала я, радуясь тому, что Воронцов и не думал наказывать котика, а только пригрозил пальцем, затем вместе с хвостатым куда-то ушёл, а вернулся уже с пачкой корма.

Марат и Нина Васильевна с аппетитом наслаждались ужином, я же сидела на корточках возле окна и слушала, как мило причмокивает и рычит котик, пока ест. «— Р-р-р, моя добыча, р-р-р, никому не отдам» У-у-у, хищник….

Ужин плавно перетёк в посиделки в гостиной. Нина Васильевна, спрятав моток шерсти под подушкой, вязала в кресле, Воронцов на диване читал книгу, мы с хвостатым самозабвенно резвились на полу.

Что мы с котиком только не вытворяли: и по комнате прыгали, и в догонялки играли, то я нападала, то хвостатый на меня боком-боком налетал, то животинка просто грыз мне руку, в то время, когда я обессиленная, раскинув ноги и руки, валялась на спине на ковре. В общем, нервы Нины Васильевны не выдержали тот шум, гам и визг, что мы создавали, она нас отругала и ушла. Мы с котейкой ни капельки не обиделись и продолжили игрища.

— Ай, хвостик, не надо! Мамочки, волосы, мои волосы! — я то ли стонала, то ли со смеху умирала, пока кот представлял, что мой хвост на голове — это мышь и её надо сожрать, а сначала помучить, но в один момент умолкла и застыла. Оказалось, Марат давно забросил чтение, закрытая книга преспокойно лежала в стороне, а сам мужчина, не отрываясь, наблюдал за мной и пушистым ребёнком.

— Что? — спросила я, когда наши взгляды пересеклись.

Воронцов не ответил, более того, судя по его неизменившемуся в выражении лицу, я бы сказала, что он меня даже не услышал. Настолько глубоко родственник витал в своих мыслях. Интересно, о чём он сейчас думает? Наверняка о чём-то архиважном.

— Марат, вернись к нам на грешную землю, — насмешливо я протянула.

Мужчина моргнул несколько раз, словно прогнал наваждение, нахмурился и заявил:

— Поздно уже, пожалуй, я пойду к себе.

— А можно мы с хвостиком ещё поиграем? — спросила я и сама себе ребёнка напомнила, который клянчит у папы ещё чуть-чуть, то есть целую вечность, покачаться во дворе на качели.

— Завтра, Настя, завтра у тебя будет целый день для игр, — поднявшись с дивана, Марат отодрал от моих волос кота и понёс к лестнице. — Я хочу принять душ и выспаться перед работой, а кот должен знать, где теперь его спальное место.

Прикусив губу, сижу на ковре и чуть ли не плачу.

— Марат, а можно с тобой? — рванула я за мужчиной вдогонку, а когда тот обернулся, сказала: — Ты пока душ принимаешь, присмотрю за котёнком. Маленький же, испугается ещё, — последнюю фразу говорила практически шёпотом, наблюдая за тем, как еложу полосатым гольфом по полу.

— Присмотри, если хочешь, мне всё равно.

Ура! Надеюсь, Воронцов моется долго…