Глава 33

Влажный прохладный носик котёнка уткнулся мне в щёку и я, вытянув ноги, промычала что-то нечленораздельное. Затем пушистый комочек принялся игриво царапать мне руку, и сознание медленно, но верно начало пробуждаться. Как же так вышло, что я заснула? Хорошо ещё, что совсем ненадолго, Воронцов до сих пор в душе, из ванной доносится шум воды.

Не открывая глаз, зевнула, прижала котёнка к груди и лишь после подумала: «А кто в комнате включил основной свет? Когда Марат уходил мыться, лишь тускло горела подсветка».

Нервно сглотнула, потому как если сейчас поздний вечер, какого чёрта с улицы доносится пение птиц?

Распахнув глаза, выругалась, причём громко, причём матом, причём трёхэтажным. Утро! И судя по тому, как обильно комната Воронцова залита солнцем, не самое раннее.

А что, неплохо я устроилась, лежу, можно сказать, на середине кровати, под головой две подушки, одним одеялом укрыта, другое засунула себе между ног. А вот Воронцову, похоже, не так комфортно спалось как мне, мужчина явно лежал рядом, но на самом краю и укрывался он пледом.

Шум воды стих.

Быстро дать дёру или остаться и извиниться?

Ручка двери в ванную дёрнулась, и вопросы в голове резко сменились.

Упасть головой на подушку и притвориться, что до сих пор сны смотрю или…

Всё, нет больше никакого «или», Марат знает, что я не сплю.

— Доброе утро, — насмешливым тоном поздоровался родственник и поправил полотенце, которое, по ощущениям, на его бедрах держалось на одном честном слове. — Как спалось?

— Марат, прости меня, пожалуйста, мне очень сильно перед тобой неудобно. Не знаю, как так вышло. Тебе надо было меня разбудить и выгнать, — затараторила я, выползая из-под одеяла.

— А ты думаешь, я тебя не будил?

— Будил, да? — готовая провалиться со стыда сквозь землю, на всякий случай уточнила я.

— Ага, тормошил, — Воронцова, в отличие от меня, ситуация забавляла, мужчина улыбался во все тридцать два зуба.

— А я что?

— Ну, ты сначала пряталась под одеяло, потом ворчала, чтобы отстал, в конце концов угрожала физической расправой, если не угомонюсь.

— Ой, блин… — укрылась от глаз Марата, натянув одеяло на голову. — Ещё раз прости, пожалуйста.

Воронцов рассмеялся, и вскоре, пока я в кромешной тьме ругала себя по маме и папе, матрац рядом со мной прогнулся под тяжестью тела, а на спину легла, судя по ощущениям, мужская рука.

— Настя, ну и наивная же ты. Тебя обмануть, как два пальца… в общем, легко.

— То есть? — выглянув из окопа, строго спросила я.

— Я пошутил. Не будил я тебя. Вы с котёнком так сладко сопели, что у.… Ай, Настя! Ты чего дерёшься?

— Воронцов, ну ты нормальный или нет? Я тут чуть со стыда не сгорела. Мало того, что уснула, так ещё отказывалась уходить, — бросила я и едва сдержалась, чтобы ещё раз мужчину не стукнуть.

Воронцов поймал котика, что всё это время вокруг нас крутился и не мог выбрать, на кого бы напасть, взял на руки и, развернув к себе мордочкой, приподнял до уровня глаз.

— Малыш, а ты, случаем, мне не подскажешь, что за странные дела творятся с Анастасией? То она от меня бегала, как чёрт от ладана, то продыху от неё нет даже у себя в комнате.

— Настя на тебя злилась, — понимая, кому на самом деле адресован вопрос, пояснила я, коверкая голос под детский. — И, между прочим, за дело. Нечего было на неё во всё горло орать. Но время прошло и обида забыта, потому что Настя хорошая, добрая и разумная.

— М-м-м, — продолжая смотреть на котёнка, кивнул родственник и вновь поинтересовался. — Малыш, так ты считаешь, мне следует перед ней извиниться?

— Не обязательно, просто так больше не поступай.

Марат тяжко вздохнул, а потом перевёл взгляд на меня.

— Настя, иногда… хотя нет, достаточно часто я бываю резок, просто у меня характер…

— Дебильный, — продолжила я за Марата, и мужчина глаза закатил.

— Ну зачем уж так некорректно? Давай скажем лучше — взрывной. Мне жаль, мне правда очень жаль, что повысил на тебя голос. Впредь постараюсь быть сдержанней. Но и попрошу в свою очередь не считай Иванова белым пушистым зайчиком, он далеко не такой.

— Марат, закроем тему Виктора Олеговича, она до добра не доведёт, у нас разные мнения, — как можно миролюбивей произнесла я, встала с кровати, подняла с пола гольфы, которые, видимо, с меня ночью стянул Марат, и направилась в направлении выхода. — Через тридцать минут завтрак будет готов. Подождёшь или голодным на работу поедешь?

— Конечно, подожду.

— Марат, — окликнула я родственника уже стоя в проходе. — А как ты всё-таки решил котёнка назвать?

Мужчина тоже поднялся с кровати, подошёл ко мне на расстояние примерно двух метров, внимательно посмотрел на кота, что тёрся об его ноги и заявил:

— Так мне казалось, ты уже дала ему имя. Разве нет? Ты же его вчера весь вечер не иначе как Хвостиком называла. Пусть Хвостиком и остаётся.

— А-а-а, — запищала я от восторга, даже несколько раз от радости прыгнула. — Спасибо, спасибо, — далее мой мозг отключился, я зачем-то подбежала к мужчине, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку. — Ой, прости, — это я произнесла, когда мозг вновь заработал. — Позволила себе лишнее.

Воронцов набрал в лёгкие воздуха, как я думала, чтобы ответить, но так ничего и не сказал, просто пожал плечами и выдохнул.

— Всё, я пошла, — съёжившись от смущения, поторопилась я выскользнуть из комнаты.

День пролетел на пять с плюсом, мы с хвостиком всё-всё делали вместе. Обед готовила — он рядом сидел, выжидал, когда отвернусь, чтобы со стола кусочек говядины утащить; включила ноутбук, дабы проверить ушло ли с продажи понравившееся мне помещение под ресторан — тёплый пушистый комочек стразу тут как тут нарисовался, улёгся на клавиатуру и никак не желал уходить. А когда устроила себе банный час, малыш ко мне чуть в ванну не запрыгнул. Вот же паразит. Кот, а воды совсем не боится.

Ближе к вечеру мы с Хвостиком играли в гостиной. Ну как играли, если сказать точнее, то, конечно, бесились. На мои руки теперь без жалости и не посмотришь, живого места нет, все исцарапанные, причём по локоть. А когда услышали, что входная дверь открылась, вместе, не сговариваясь, пошли Марата встречать.

— Как день прошёл? — поинтересовалась я и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я Хвостика научила забавному трюку. Хочешь, покажем?

— Конечно, только чуть позже, — лишь когда Марат заговорил, заметила, что на нём лица нет.

— Ты расстроенный, что-то случилось?

Воронцов кивнул.

— Если спрашиваешь, значит, не знаешь. Это хорошо. Я хотел, чтобы ты всё узнала именно от меня, а не из… — мужчина, не закончив фразу, огляделся и поинтересовался. — А Нина Васильевна где?

— Наверху, у себя. А что, её надо позвать?

— Нет-нет. Наоборот, я планировал поговорить с тобой наедине. Пойдём в кабинет.

— А сейчас сказать, что произошло нельзя? Я с ума сойду, пока дойдём до кабинета, — Воронцов пристально на меня посмотрел, и я без слов поняла, что разговор предстоит сложный и, скорей всего, неприятный. — Кабинет, так кабинет.

Мы уже как минуту сидим с Маратом напротив друг друга, а он никак не решается открыть рот.

— Оксана сегодня ночью повесилась, — выпалил Воронцов.

— Что?!