Глава 34

— Да это же какая-то ерунда, — озвучила я мысли вслух. — Оксана попыталась таким образом к себе твоё внимание привлечь? Она сейчас где, дома или в больнице?

Глубоко вздохнув, Воронцов потёр лоб и ответил:

— В морге.

— А-а-а, — всхлипнув от ужаса, дёрнулась, словно кто-то невидимый за спиной одарил ударом хлыста. — Как же так? Оксана, она же… она же, она не могла так с собой поступить, слишком себя любила. Марат, а ты уверен, может быть, Оксана всё-таки жива?

— Настя, нет никакой ошибки, я видел её на опознании.

Мысль о том, что Оксана мертва, не укладывалась в голове, и лишь когда более-менее пришла в себя, поняла, что хожу кругами по комнате и причитаю.

— Марат, ты-то как? — опомнилась я, ведь Воронцову должно быть во сто крат тяжелее, чем мне. Подсев к мужчине на диван, приобняла, чтобы хоть как-то поддержать.

— Настя, это далеко не все новости. Перед тем, как наложить на себя руки, Оксана написала письмо. В нём она призналась, что отравила Руслана…

— Господи боже мой, — не усидев на месте, встала и прижала ладони к лицу. — А уже известно, это так или Оксана всё навыдумывала?

— Это так, — сквозь зубы прорычал Воронцов. — Она во всех подробностях описала, что да как делала. Более того, та авария, после которой Руслан стал инвалидом, тоже на её совести. И ещё кое-что…

— Стоп, стоп, стоп, — замотала я головой в разные стороны. — Подожди….

Голова кружилась, к горлу подкатил ком и невероятно тошнило.

— Настя, это Оксана киллера наняла. Помимо того, что она об этом написала, снайпер её опознал. Вернее, не её саму, а вещи, в которые она переодевалась, когда с ним условия обговаривала, плащ, усы, бороду, перчатки…

— Зачем?! — с надрывом крикнула я и, скрестив на груди руки, нагнулась и горько заплакала. — За-а-ачем?

Марат, осторожно усадив меня на диван, отошёл на минуту и вернулся со стаканом воды.

— Выпей.

— Не хочу, — отмахнулась я, как будто от яда. — Марат, ты знаешь причину?

— Оксана указала причину в своём письме, — сказал родственник и присел рядом со мной на корточки. — Настя, но это бред! И прежде чем я озвучу причину, хочу сказать. Да, Оксана не лгала, когда писала, что убила Руслана, так же она не врала, когда призналась, что наняла снайпера. Но её мотив — это ложь.

— И что там?

Воронцов встал, выдохнул и выпалил:

— Оксана обвинила меня, она написала, что все эти зверства я её заставлял делать.

Если новость о том, что Оксана погибла, отозвалась во мне ударом хлыста, то сейчас на меня словно каменная глыба свалилась. Что и думать не знаю…

— Настя, ты так на меня смотришь, как будто не веришь, — только после слов Воронцова поняла, что таращусь на него во все глаза.

Моргнула несколько раз.

— Я в шоке. Какой «веришь» или «не веришь». У меня даже мнения ещё нет, — сказала я чистую правду. — И почему же, по версии Оксаны, тебе понадобилась смерть брата? — спросила я как можно корректней, чтобы ненароком не задеть чувства Марата. Лично меня, слава всему, никогда ложно не обвиняли, но тут и опыт не требуется, чтобы знать — это неприятно и оскорбительно до невозможности.

— Деньги, — пояснил родственник и залпом осушил стакан воды, что недавно мне предлагал. — Деньги — лучше повода и не придумаешь. Правдоподобный, а главное — всем понятный мотив.

— Допустим, — выдохнула я. — Но я-то чем тебе тогда помешала? По версии Оксаны, конечно, — тут же добавила я.

На этот раз Воронцов побил все рекорды по времени немой паузы. Мужчина и по комнате ходил, и в кресло за письменный стол усаживался, я же терпеливо ждала. Лишь когда Марат к окну подошёл, он ответил:

— Опять деньги.

— Какие? — резонно вырвалось у меня. — Те, что Руслан мне оставил? Не спорю, сумма солидная, но не для тебя. Предположу, что твой доход в квартал весомее. Конечно, ты бы не стал брать грех на душу из-за….

— Оксана написала, что Руслан незадолго до смерти изменил завещание в твою пользу, — продолжая смотреть в окно, буквально выдавил из себя Воронцов. — Я об этом узнал, сделал так, чтобы оно исчезло. А избавиться я от тебя решил на тот случай, если ты знала о новой воле Руслана, как бы подстраховался, чтобы ты права на наследство не предъявила.

— Вот же где бред! — не удержалась и от возмущения всплеснула руками. — Руслан совершенно точно никогда бы не изменил завещание. Вы же давно договорились, на случай смерти оставить всё друг другу, чтобы имущество из семьи не ушло.

Воронцов лишь хмыкнул, и его лоб звонко встретился со стеклом.

Марат непросто так ко мне спиной встал, видимо, прячет скупую мужскую слезу. Наверняка стесняется своей слабости, хотя совершенно напрасно. Хоть кто бы расклеился, навались на него столько, да ещё в один день.

Сомневалась, но всё же подошла к Воронцову. Чьё-то участие, пусть даже и не близкого человека, не помешает.

— Марат, — позвала я мужчину, легонько коснувшись его плеча. — Неважно, что написала Оксана, это лишь её слово против твоего. Я тебе верю, и все, кто тебя знает, уверена, тоже встанут на твою сторону. Не переживай, время само расставит всё по местам.

— Сука! — взревев, Марат треснул обоими кулаками по подоконнику и, судя по хрусту, разломил его пополам. — Настя, я ругнулся не на тебя, это я так выразил отношение к ситуации.

— Да поняла я, — сказала я, и хоть мужчина не видит, всё равно ему улыбнулась. — Я же помню, у тебя ещё тот характер… Марат, а у тебя с полицией проблем не возникнет? — пришла в голову мысль, и я поспешила спросить.

— А как же, но с ними справятся мои юристы.

— И это помню, у тебя их целая свора, — пошутила я, дабы разрядить обстановку.

— Да, жаль только, что они ничего не могут поделать с общественным мнением. Смерть Оксаны и её обстоятельства получили широкую огласку.

— Как так?

— Ну Оксана же была, хоть и не очень известной, но актрисой. Молодая, красивая, погибла трагично. Есть что обмусолить. Да ещё женщина, что у Оксаны убирала квартиру, когда её обнаружила, такой шум подняла, люди гурьбой набежали, кто-то из них и саму Оксану, и записку её сфотографировал, а после продал журналистам. В общем, помимо сочной истории, есть ещё к ней красочные, твою мать, иллюстрации….

— Марат, я уже говорила, всё проходит и это пройдёт, — напомнила я и осмелилась даже мужчине на спину в знак поддержки голову положить.

Воронцов развернулся и пристально мне в глаза заглянул.

— Настя, ты во мне совсем не сомневаешься?

— Нет! — уверенно сказала я, хоть доля сомнений у меня всё-таки присутствовала. Совсем маленькая, капелюшечка, но имелась.