Глава 47

Выехав на живописную трассу из суетливого города, мне бы сочными пейзажами наслаждаться под приятную музыку, но нет. Недовольно поглядываю на Воронцова и прямо-таки тянет какую-нибудь гадость сказать. То есть душа требует хоть маленькой, но мести.

— Марат, вот меня всё вопрос мучает, а я стесняюсь задать. Зачем было снимать коттедж, когда у тебя дом огромный? Что, так мои родственники не нравятся в роли гостей? — язвительно поинтересовалась я.

— Настёна, ты вроде бы умная девушка, но порой такую пургу несёшь. Мне твоя родня самому теперь как родная. А коттедж снял, потому как возле нашего дома нет озера. Если ты не забыла, мы с твоим отцом договаривались порыбачить. Да и бассейн у нас под крышей, а там на воздухе. Может, я на шезлонге хочу под солнышком полежать.

— Ага, полежишь ты. Как же. Только если в обнимку с ноутбуком, телефоном, не удивлюсь, если стопку каких-нибудь бумаг ещё вытащишь. Я вообще ни разу не видела, чтобы ты днём без дела сидел.

— Нет, на этот раз никакой работы. Тебя это, кстати, тоже касается, — строго произнёс Воронцов. — Увижу, что занимаешься делами ресторана — отругаю, если не подействует — выпорю.

Родители с братом добрались до коттеджа гораздо раньше, чем мы с Воронцовым, и дожидались нас на крыльце. Какое я устроила непотребство, когда на расстоянии примерно метров пятьсот заметила светлую голову брата. Визжала, махала рукой, от нетерпения стучала ногами, хорошо хоть на ходу из машины не выпрыгнула и не побежала к Сашке пешком.

Только Марат притормозил, пулей выскочила из авто, запрыгнула на Сашку и пока всего не исцеловала, не истискала, не излюбила — не слезла с него. Но и на этом не остановилась. Утянув брата на дальнюю лавочку, захватила его в единоличное пользование, где мы с ним болтали и болтали.… Пока папа к нам не подошёл и не отлепил нас друг от друга принудительным насильственным методом.

— Хватит тут сидеть как два отщепенца. Настя, совесть имей, иди матери помоги, видишь, над столом одна как пчёлка порхает. А ты, Сашка, айда за мной. Марат опять подогнал буржуйский коньяк. Пока ты тут с сеструхой лясы точил, мы уже треть бутыля приговорили.

Дневная жара уступила место вечерней прохладе, смеркалось, приятно пахло дымком от костра, все наелись, как перед расстрелом, от души насмеялись, у папы, ожидаемо, уже косили глаза в разные стороны, сейчас же все пресытились и притихли.

Мама уютно устроилась в гамаке и, покачиваясь, себя убаюкивала. Воронцов, Сашка и папа в компании второй бутылки коньяка созерцали огонь у мангала и жарили остатки мяса, видимо, лопнуть планируют. Мне же досталось разгребать разруху на столе.

Мужская компания в нескольких от меня метрах оживилась. По всей видимости, Марат рассказывал какую-то забавную ситуацию или случай. Если Сашка просто басом гогочет, то папе так смешно, что он ещё чуть-чуть и либо кого-то родит, либо с табурета на землю повалится.

Смотрю на Воронцова, и злость раздирает. И как он успел так быстро ко всей моей родне втереться в доверие, за какие такие заслуги он теперь для них свой? Отец на его счёт даже каверзные шуточки не отпускает, так он ему по душе. Сашка по поводу учёбы советуется, а ещё интересуется в какую компанию после университета лучше свои координаты послать. Про маму и вовсе говорить нечего. Очарована, околдована, одним словом — без ума от упыря.

Смех со стороны мангала не утихал, только сильней разгорался, а ещё мужчины начали на меня хитро поглядывать.

Такое ощущение, что в байке Воронцова главное действующее лицо — это я.

Сама не поняла, как очутилась возле мангала, даже стопку грязных тарелок на столе не оставила, с собой прихватила.

— О чём речь, мне не расскажете? — поинтересовалась я.

— А тебе, дочка, зачем? Ты и так эту историю знаешь, — протянул отец весь красный от смеха.

Вопросительно посмотрела на Сашку.

— Настюх, да ничего особенного мы не обсуждаем. Марат просто рассказывает, как ты сегодня повара нанимала.

— Ага, понятно. Только что-то ничего смешного в этой ситуации не припоминаю, а у вас сейчас щёки порвутся от натяжения.

— Эх, доча, не умеешь обманывать — не берись, — хохотнул папа и посмотрел на покачивающуюся в гамаке маму. — Ириша тоже несколько раз пыталась меня облапошить, и никогда ничего не выходило. Ты, видно, в неё пошла, все мысли на лбу напечатаны.

Если к факту найма шеф-повара, который весело обсуждался, добавить слово «обман», становится ясно. Воронцову известно, что никакой Илья на самом деле не гей, а ещё он наверняка догадался, кто заставил парня себя оговорить, чтобы работу заполучить. Непонятным остаётся другое. Почему в этом случае Марат не только не проводил Илью из ресторана через окно вперёд головой, но даже позволил мне подписать с ним договор?

— То есть ты знаешь, что Илья не гей? — повернулась к Воронцову.

— Нет, я знаю то, что ты меня вместе с этим Ильёй нагло дурила, записку передавала, перешёптывалась, переглядывалась, а после крайне забавно собой гордилась.

Вздохнула.

— И каким же тогда чудом Илья всё-таки в ресторан принят?

— Потому что он и вправду гей, — не выдержал папа и, выкрикнув, ответил за Воронцова.

— Это ещё почему же? — недовольно постукивая шлёпанцем по земле, спросила я у Марата. — Из-за того, что он ухоженный и симпатичный? Но тогда по этой логике ты тоже…

— Нет. Мне его лицо сразу показалось знакомым, а поломав голову, я вспомнил, где его видел. В гей-клубе, он сидел за барной стойкой, пил мартини и его обнимал какой-то бугай.

То есть я зря Илье к заработной плате двадцать процентов накинула. Надо было просто подождать, когда Воронцов его вспомнит и не будет против нанять? А Марат всю ситуацию видел, всё понимал и не остановил меня от напрасной траты денег, причём не единоразовой, а долгоиграющей.

Ну я ему сейчас устрою…

— А хотите я вам ещё один повод для шуток подкину? — посмотрев сначала на папу, а после на брата, предложила я. — Поинтересуйтесь у Марата, а что он, собственно, делал в гей-клубе?

Мужчины начали играть в гляделки, а я, пока не началось, с гордо поднятой головой ушла. Пусть теперь Воронцов сам пыхтит и выкручивается перед моим чересчур консервативным отцом. Я-то знаю, его ни одно в мире объяснение не устроит. По его мнению, мужика никаким ветром не может занести в гей-клуб.