Глава 49

Не то чтобы пикнуть, отреагировать не успела, как губы Марата прикоснулись к моим. Невесомо, нежно, ласково, но в то же время горячо и совсем не по-родственному, особенно, когда мужчина и язык подключил.

Странно, никакого отторжения к Воронцову у меня нет, от слова «совсем». Конечно, от величайшего блаженства сознание не потеряла, но и протест отсутствует, даже внутренний. А ведь, по идее, должен быть — обязательно!

Сопротивляться мне вроде как не положено, поцелуй Марату действительно задолжала. Но хотя бы в душе же могла возмутиться? А нет. Лежу, и чего греха таить, удовольствие получаю.

А вот уже и не просто лежу…

Какого чёрта я за шею обняла Воронцова?

Так, не поняла, я что, ещё и на поцелуй отвечаю?

Совсем сдурела. Это, наверное, потому что мужчины слишком давно не было.

Судя по всему, ни одна я долго воздерживалась. Такое ощущение, что Воронцов тоже сидел на голодном пайке, а сейчас добрался до вкусного и хочет взять всё и побольше, а если быть точнее, то попросту меня съесть, причём всю, целиком. По крайней мере, поцелуи такие, того и гляди, чтобы от тебя что-нибудь да не откусили, а объятия настолько крепкие, что кажется — ещё одно усилие со стороны мужчины и кости не выдержат — треснут. Про воздух и вовсе молчу, его катастрофически мало. Поражаюсь, как мы оба ещё не задохнулись.

Как же я ошибалась, называя то, что в штанах у Марата «дубиной». Не-е-ет, там живёт существо явно не деревянное, а разумное, с интеллектом. Иначе, как объяснить то, что руки Воронцова постоянно что-то у меня мяли, трогали, ласкали, а эта штука выбралась из укрытия и, пытаясь устранить преграду в виде моего белья, стремится проползти туда, где давно никто не был. А ещё этой штуке точно известно, в какое именно место надо таранить и с каким нажимом, чтобы я не только ей, но и Марату позволяла творить непотребство.

Отрезвил и в чувства привёл мой же собственный стон, который выдала чужим голосом, и выгибаясь при этом так, словно гимнастикой лет с трёх и по сей день занималась.

— Марат, по-моему, я сполна с тобой рассчиталась, — лишь это успела выдохнуть, как рот мне резко закрыли, а ещё с меня ловко стянули, нет, не штаны. Как выяснилось, они давно были сняты. На этот раз я лишилась того, что Воронцов любит тырить, а потом долго-долго носить в кармане своего пиджака.

— Если ты сейчас не остановишься, то всё остальное будет просто насилием, — не барахтаясь, но отвернув голову в сторону, прорычала я, и Воронцов замер.

Через несколько мгновений Марат оторвался от моей груди, которую до этого усиленно «мучал», приподнялся на руках и прошептал:

— Дай мне минуту, я чуть успокоюсь и обязательно отпущу.

Хоть глаза у Воронцова и прикрыты, но и в них не заглядывая, вижу — мужчина борется с собой, то есть со своими демонами, и борьба эта ожесточённая, и кто ещё возьмёт верх — неизвестно.

Марат то сожмёт меня в объятиях, то хватку ослабит, то ниже склонится, то вновь выпрямится на руках.

Жду, чья же команда одержит победу. Причём сама понятия не имею, я-то сама за кого лично болею. С одной стороны спать с Воронцовым — это в высшей степени неправильно, да и неразумно, но с другой — именно сейчас, когда меня больше никто не согревает, не целует так страстно, что кружится голова, дико хочется….

Марат упал на плед рядом со мной и одним махом разрешил мою дилемму, если уж он утерпел, то я и подавно перетопчусь.

— Ещё на берегу посидим или в номер пойдём? — спросил Воронцов, и чувствовалось, его устроит любое решение.

— Пора возвращаться.

Обратно в коттедж мы шли налегке, Воронцов прихватил лишь бутылку шампанского, а я взяла из корзины персик, всё остальное, как пояснил Марат, придут и заберут.

— Спасибо, что проводил, увидимся утром, — смущённо пряча глаза, поблагодарила я, когда мы добрались до моего номера.

— Настёна, тут такое дело, забыл сказать, но так вышло, что мы вместе ночуем. В коттедже только три спальни, — взъерошив волосы на затылке, сообщил Воронцов и вперёд меня прошёл в комнату.

— Ну, Воронцов, ты и жук! Забыл сказать? Как же. Голову даю на отсечение, ты это сделал специально, — не сдвинувшись с места, так и продолжая стоять в коридоре, возмутилась я.

— Воронцова, ты чего орёшь? Люди же спят. А ну иди сюда, — помимо того, что Марат передразнил и тоже обратился ко мне по фамилии, он ещё одним рывком в спальню меня утянул и дверь не только прикрыл, но и на ключ запер.

— Открой, — потребовала я и для пущей важности скрестила на груди руки. — Спален на всех не хватает? Не проблема! С родителями переночую.

— Настёна, ты на кровать посмотри. Не сказать, что она королевского размера. Представляешь, как на ней весело втроём будет спать?

Кровать в номере действительно стояла не самая широкая, если не сказать узкая, мы с мамой достаточно худенькие, но отец-то у нас богатырь.

— Тогда к Сашке пойду, — нашла выход я.

— Час от часу не легче. Я, когда говорил, что все спать пошли, на самом деле имел ввиду только Николаевича и твою маму, а Сашка потопал в соседний коттедж. Там компания девушек отдыхает. Вот будет номер, если ты сейчас к нему постучишься, а он там не один. Или ещё лучше, ты к брату постучишься, его в номере нет, ты там спать ляжешь, и он уже после с девушкой явится.

— Хорошо, — кивнула я и, подойдя к кровати, схватила подушку с одеялом. — Тогда буду спать на первом этаже, на диване.

Воронцов тут же отнял подушку с одеялом и вернул их на место.

— Настёна, у тебя что за маниакальная цель обязательно испортить брату каникулы? Сашка же не сразу гостью в постель пригласит, наверняка сначала предложит выпить кофе в гостиной, а там ты сопишь. Завязывай глупостями заниматься. В душ и на боковую. Мы с тобой несколько раз вместе ночевали и ничего, до сих пор живая здоровая, даже твоя девичья честь при тебе… пока ещё….

— Что?

— Ничего. Говорю, в душ пошёл, потому что, в отличие от некоторых, целый час не намываюсь, — сказал Воронцов, сверкнул широкой хитрой улыбкой, и за ним захлопнулась дверь в ванную.

— Спален на всех не хватает. Кровати узкие. Девушки в соседнем коттедже живут. Это сколько же ты времени потратил, когда искал место для отдыха, чтобы все звёзды так удачно сошлись? — прорычала я в закрытую дверь, и хоть даже не рассчитывала, но Марат услышал вопрос и ответил:

— Уйму…

— У-у-у аферист, — едва удержалась, чтобы не пнуть дверь.

Марат, как и обещал, вышел из душа буквально через пять минут в одном полотенце на бёдрах, которое, стоило мужчине подойти к шкафу и открыть дверцу, тут же полетело на пол.

— Совести у тебя нет, — проворчала я и под мужскую ухмылку, от греха подальше, скользнула в ванную.

Купалась долго, а после ещё дольше сушилась, расчёсывалась, крем наносила…. В общем, когда вышла, в спальне тускло горел лишь ночник, а Марат спал, ну или вид делал.

Тихонечко покопавшись в вещах, сменила халат на ночную сорочку, забралась под одеяло, лежу, пытаюсь уснуть, но что-то мучает и беспокоит, а что именно — понять не могу.

— Блин, ё-моё, — вслух сорвалось ругательство с языка. — Как завтра родителям в глаза посмотрю? Они ведь узнают, что спала я не одна.

— Как сегодня смотрела, так и завтра посмотришь, — раздалось недовольное бурчание сбоку. — Вы пока с Сашкой на лавке сидели, я с твоим отцом вещи в дом заносил, он видел, куда оба наших чемодана поехали, и ни единого вопроса не задал. Так что спи или….

— Нет-нет, всё, сплю.