Глава 51

Если бы разочарование могло убивать, то я бы, если не умерла, то тяжело заболела. Выходит, ошиблась я в Воронцове, а ведь до последнего думала, пошлёт он блондинку ко всем чертям. А нет, потопал за ней как привязанный. И с чего вдруг решила, что Марат отличается от большинства мужчин? Такой же, как все. Покрутили перед ним аппетитной попой, потрясли третьим размером груди, и кобелиная натура взыграла.

— Настя, да на тебе лица нет. Что случилось? — мама как почувствовала, что мне плохо. Обычно, когда она читает, буквально из реальности выпадает, а тут заметила моё состояние.

— Всё отлично, просто очень душно, я лучше в номер пойду, — выдавила улыбку, мигом собрала вещи и быстро умчалась.

Найду весёлую парочку, застукаю их за горячим, и пусть только Воронцов ещё раз ко мне ближе чем на метр приблизится, я ему все детородные органы оборву. А то мне, значит, под луной у озера чуть ли не в любви признавался, а при свете дня попёрся неизвестно куда с какой-то девицей. Хотя что значит — неизвестно куда? У них два варианта, где можно уединиться: либо у нас в коттедже, но это вряд ли, там же папа отдыхает после рыбалки, значит, искать будем в соседнем коттедже.

И не обязательно их в кровати ловить, достаточно просто увидеть, как они вдвоём в дом заходят. Пусть потом Воронцов хоть вечность лбом стену таранит и доказывает, что они просто-напросто кофе пили, в ладушки играли или ещё какой ерундой занимались. Не поверю!

Задача номер один — как-то догнать Воронцова с блондинкой. Фора у них примерно в минуту, не больше. Если побегу к коттеджу не по дорожке, а через лес, то должна на место событий прибыть первой. Тем более девушка, насколько помню, была на высоченных каблуках, а я в достаточно удобных шлёпках.

Как же погорячилась, предполагая, что через лес к коттеджу я побегу. Тут более уместно слово «проберусь» через дремучие дебри, ветвистые кустарники, ямы, обрывы, горки, траву вездесущую, наткнусь на муравейник, проглочу пару мух, залезу в паутину, к моей одежде прицепятся колючки какого — то растения, по дороге с меня свалится правый шлёпанец и именно в этот момент под ногами окажется осколок стекла, который и разрежет мне пятку.

Остановилась. Всё, хватит с меня, надо выбираться из дикой недружелюбной природы на цивилизованную дорогу, а то я так живой до коттеджа не доберусь. Огляделась и, поменяв направление, двигаюсь наискосок. Приблизительно через пятьдесят метров, нет, я не вышла, а выползла на тропу.

Из ноги кровь сочится, щека расцарапана веткой, в сумку словно кирпичей наложили, но ничего, ковыляю и быстро. Надеюсь, никто по пути мне не встретится. Не то, чтобы я своего безумного вида стесняюсь, просто не хочется народ пугать.

— Настёна… Настёна-а-а, да остановись ты уже, — послышался позади голос Воронцова.

Замерла.

Судя по интонации и словам, Марат окликнул меня далеко не в первый раз, но я так замечталась о будущей мести, что полностью выпала из реального времени.

Марат и блондинка у меня за спиной! На такое развитие событий, блин ё-моё, я не рассчитывала.

— Да-а-а, — медленно протянула я и так же неспешно обернулась.

Не поняла, а блондинка-то где?

Воронцов находится в нескольких метрах, прищурился и изучает мой, мягко сказать, потрёпанный вид внимательным и в то же время взволнованным взглядом. Но что самое удивительное, он почему-то один-одинёшенек, блондинкой поблизости даже не пахнет.

— Настя, ты от кого убегала? Кто-то напал? Собака? Зверь? Человек?! — от предположения лицо мужчины резко ожесточилось, и он начал всматриваться в лес в поисках, по всей видимости, злоумышленника.

— А? — переспросила я, словно вдруг на оба уха резко оглохла и не расслышала целый ворох вопросов. На самом же деле бессознательно дала себе фору, чтобы придумать правдоподобную ложь. — Ну, я это… там была… а потом, — запинаясь на каждом звуке, ткнула пальцем в кусты. — Упала, немного ногу поранила… в общем, хорошо уже всё. Не переживай.

Блин, сама не поняла, что сказала.

Вроде бы не такой уж и яркий кровавый след оставила за собой. Там алая клякса, тут несколько размазанных капель на тротуарной плитке на солнышке подсыхают, но Марат их заметил, нахмурился и уверенно ко мне подошёл.

Не говоря ни слова, Марат меня на этот раз не только осмотрел, но и ощупал, несколько раз вопросительно в глаза заглянул, как будто пытался разглядеть правду, которую мой рот, надеюсь, никогда не выдаст.

Что уж тут скажешь, опростоволосилась знатно и лучше о своём позоре помалкивать в тряпочку.

— А теперь, Настёна, медленно, внятно, понятно, со всеми знаками препинания объясни, какого чёрта ты с дорожки в лес прыгнула и что там делала, что у тебя кровь из ноги хлещет?!

Что-то я не поняла, а почему Воронцов на меня рычит? Я что, его ногу поранила или заставила по лесу носиться?

— По-маленькому мне приспичило, вот и пошла. Обязательно надо было устраивать допрос с пристрастием? Может, мне неловко о таких вещах говорить.

О-о-о, сколько у Марата в глазах недоверия. И что ему опять не понравилось? Отличная же легенда, простая и реалистичная.

— У бассейна есть туалет, в главном корпусе есть туалет, по дороге в коттедж есть туалет, в конце концов, в самом коттедже есть, где уединиться, а тебя в кусты потянуло?

— Да, ну срочно понадобилось, — выдала я и, поморщившись, зачем-то руку на живот положила, хотя по моей версии ноги я в лесу чуть не переломала, потому что надо было сделать пи-пи.

— Настёна, если бы в тебе была заложена функция как у Буратино, ты меня уже своим носом насквозь проткнула. Не умеешь врать, не берись. Ещё раз спрашиваю, зачем в лес ходила и от кого убегала? Всё равно сам всё узнаю, так что лучше сама скажи. По-хорошему.

Дело — дрянь, враньё не зашло, не хочется, но придётся хамить. Хотя нет, опять обманываю, хочется.

— Ты чего ко мне пристал? — шагнув к Воронцову навстречу, как будто собралась протаранить, возмутилась я. — Зачем, да почему? Ты же куда-то шёл. Значит, дела были. Вот и иди, куда собирался или к кому собирался.

Ой, последнее, похоже, зря ляпнула.

Брови Марата на мгновение, но взметнулись, затем мужчина обернулся себе за спину, чуток постоял, посмотрел, потом вновь ко мне развернулся.

— Как же, оказывается, всё просто. Ты помчалась по косогорам за мной следить, потому что приревновала. Да, Настёна?

— Чего? Нет, конечно, — выплюнула я, но меня уже никто и не слушал, Воронцова прорвало.

— А ну расскажи, Настёна, что ты там себе напридумывала, что сломя голову побежала по дебрям? То, что я тут перед тобой зайцем какую неделю скачу, родителей твоих ублажаю, брата вызвал бог весть откуда, чтобы при них и при тебе какую-то случайную девицу в углу попользовать? Охренительное у тебя обо мне мнение.

Если бы Марат орал, было бы куда легче. Нет, он говорил ровно, голоса не повышал, но в его интонации было что-то такое, что заставляло меня сгибаться всё ниже и ниже….

— Ну ты же с ней и правда куда-то пошёл, вот я и… — нервно теребя ручку сумки, промямлила я, но мне даже закончить не дали.

— То есть я полное дерьмо, причём придурковатое.

— А что, по-твоему, я должна была думать? — уж очень пискляво выдавила из себя.

Когда останусь одна, за то, что распустила нюни перед Маратом и дала слабину, как следует отхлещу себя по щекам, образно, конечно, выражаясь. Но поедом есть сама себя буду долго, тщательно пережёвывая и проглатывая каждый кусок.

— То, что я повёл эту дуру, куда попросила, чтобы она, в конце концов, отвязалась. Иди, найди её, если не лень, и поинтересуйся, далеко ли мы с ней ушли, и куда я именно её послал, когда не стало лишних ушей. Настя, Настёна, — интонация Воронцова резко сменила окраску, из угрожающей превратилась в ласковую, заботливую, а ещё растерянную. — Ты чего хнычешь? Это я виноват, палку перегнул. Ну иди сюда, прости меня, идиота.

— Отстань, — заворчала я и отпихнула мужчину, чтобы не лез обниматься. — Видеть тебя не хочу.

— Эх, — вопреки ожиданию, Марат не обнял, а на руки поднял. — От кого-от кого, а вот от тебя я приступа ревности ну никак не ожидал. На будущее учту обязательно.

— Отпусти, — брыкаясь и махая ногами, шипела я, хоть и отлично знала, что из загребущих лап Воронцова, если он не захочет, фиг выберешься.

— Ещё чего — отпусти, — фыркнул мужчина. — Сейчас лечиться пойдём, ну то есть я пойду, а ты поедешь, а потом мы будем мириться, долго и со всеми вытекающими последствиями.