Глава 52

Так на ручках я и добралась до коттеджа, после, меня всё так же, как барыню бережно подняли по лестнице, занесли в спальню и аккуратно усадили на кровать.

Воронцов, набрав в таз воды, промыл рану на пятке и куда-то ушёл, сказал за антисептиком.

Вернулся мужчина не с аптечкой в руках, а с коньяком, как выражается папа — буржуйской породы, ну и, правда, ещё бинты прихватил.

— А хлоргексидина или, на худой конец, зелёнки у нас не нашлось? — поинтересовалась я.

— Нет, будем обходиться подручным средством, тем более в данном случае оно лучше.

Даже мама в детстве не обрабатывала мне раны так бережно, нежно и заботливо, как это сделал Марат, а какое у него при этом было лицо сосредоточенное, как у хирурга, оперирующего на сердце.

— Марат, а ты с бинтами не переборщил? — разглядывая свою обмотанную почти до колена конечность, спросила я. — Такое ощущение, что из меня хотели мумию сделать, но успели обернуть только ногу, как обед начался, и все есть убежали.

— Не бухти. Много — не мало. Тело подлечили, теперь самое время и расшатанным нервам помочь. Пей, — Воронцов налил в стакан коньяк и протянул его мне. — Настёна, не надо нюхать и морщиться, просто пей.

— Фу-у-у, гадость какая, — обтирая губы рукой, содрогаюсь от вкуса крепкого алкоголя во рту, а когда поднимаю голову и вижу, как Воронцов вливает в себя коньяк из горла, передёргивает ещё сильней.

Спустя несколько секунд неприятные ощущения испарились, зато во всём теле появилась расслабленность, захотелось прилечь на подушечку, глазки прикрыть, сладко зевнуть и поспать.

— Ну как, полегчало? — поинтересовался Марат и хитро-хитро посмотрел, а ещё плотоядно. Похоже, если на меня коньяк подействовал успокаивающе, то кого-то явно возбудил, причём в прямом смысле. У Воронцова в шортах «дубина» колышется в приподнятом настроении.

Ой, что-то неладное назревает, надо срочно в туалете уединиться, чтобы «бурю» переждать за закрытой дверью с замком.

Сглотнула. Чую, в ванную комнату не отпустят, даже если слёзно буду проситься.

Воронцов смотрит на меня как на кусок пирога и через голову стягивает футболку. Вопреки логике, что, по идее, стоило бы держаться от постели подальше, забираюсь с ногами на кровать и начинаю отползать на попе к окну.

— Ты это куда собралась? — вкрадчиво поинтересовался мужчина и сделал шаг в мою сторону.

— А ты зачем снял футболку? — в отличие от Воронцова, я спросила испуганно.

— Жарко, я сейчас и шорты сниму.

Да, у Марата редко расходятся слова с делом. Шорты мгновенно были скинуты на пол и не одни, похоже, вместе с ними Воронцов и от белья избавился заодно.

Ой, мамочка дорогая, «дубину» освободили!

Такое ощущение, что комната вдруг потеряла цвета и опустела, кроме здоровенной «дубины» вокруг нет ничего, по крайней мере, лично я ничего другого не вижу. Перед глазами только «удав», который на меня смотрит, при этом, клянусь, улыбается и хочет сотворить со мной то, что моё тело физически не переживёт.

«Беги!» — завопил разум. Конечно же подчинилась, то есть перевернулась и, встав на четвереньки, поползла.

— Куда? — послышался позади вопрос, произнесённый мало того, что насмешливой так ещё и издевательской интонацией. — Значит, как ревновать, мы смелые и темпераментные, а как дело дошло до любви, поджав хвост поскакала в кусты прятаться. Стоять, — Воронцов поймал меня за лодыжку, слава всему, здоровой ноги и потянул на себя.

Плюхнувшись на живот, поскользила по покрывалу обратно и возмущаюсь:

— Да не ревновала я тебя. Просто хотела застать с девушкой, чтобы был аргумент запретить впредь меня домогаться.

Фразу договаривала уже лёжа на спине, когда Марат сидел сверху и держал меня за запястья, чтобы по мордам не получить.

— Я тебе уже говорил, но повторюсь: не умеешь врать — не берись, — дал мужчина совет, а потом низко склонился и практически в губы мне прошептал. — Выведу тебя на чистую воду, трусишка-лгунишка.

Мужские жадные губы накрыли мои, и если поначалу я мычала, брыкалась и пыталась освободиться, то очень скоро уже во всю сама обнимала Марата, льнула к нему и с готовностью отвечала на поцелуй.

Воронцов потрясающий. Нежный и пылкий одновременно. Вроде бы и грубо мнёт грудь и все остальные выдающиеся места, но совершенно не больно и бесконечно приятно. Никогда раньше не отличалась в постели особой раскованностью и уж тем более не растворялась до последней капли в партнёре. С Маратом же всё по-другому. Нет ни стыда, ни запретов, есть лишь одно правило — если хочется, то обязательно можно и нужно.

Распалилась так, что жарких поцелуев и ласк стало катастрофически мало, нестерпимо хочется большего, но Марат словно мне за прошлый раз у озера мстит. Видит, паршивец, что уже от желания изнемогаю, но «дубиной» лишь дразнит, примеряется, упирается куда надо, но в ход не пускает.

Садист чёртов.…

Он что, хочет, чтобы я его умоляла?

Хотя чего греха таить, если Марат и дальше будет меня только кормить обещаниями, не исключено, что взмолюсь о пощаде. Но это, конечно же, крайняя мера.

Может, чтобы ускорить процесс, мне уже стоит поближе познакомиться с «дубиной»?

Скользнув рукой к животу Воронцова, ухватила его за самый чувствительный орган и медленно наглаживаю туда-сюда, туда-сюда…

Реакция последовала незамедлительно. Мужчина резко прекратил целовать меня в шею, замер и зарычал что-то нечленораздельное. Слов не разобрать, но, по-моему, ругательства, хотя лицо Марат отнюдь не выражает отрицательные эмоции. Глаза прикрыты, рот, наоборот, раскрыт, а дыхание прерывистое и крайне шумное. Если взять в общем, то Воронцову сейчас так охренительно хорошо, что до жуткого плохо.

Вот что значит момент. Хоть «дубина» едва уместилась в ладони, но больше я этого «удава» ни капельки не страшусь. Да, размеры пугающие, но зато какой он наощупь приятный, тёплый, мягкий и, судя по реакции, ласковый и податливый. Уверена, когда мы с ним подружимся основательно, увижу небо в алмазах.

Очень некстати зазвонил телефон. У моего мобильного такого гудка нет, значит, Марат кому-то понадобился.

— Пошли все к чёрту, — рявкнул мужчина, сообщая, что не намерен на телефон отвлекаться, и я полностью с ним солидарна.

Когда одно надоедливое пиликанье прекратилось, началось новое. Только если в первый раз звук доносился откуда-то снизу, подозреваю, что из брошенных на пол шорт, в кармане которых Марат оставил мобильный, то сейчас трель слышалась из моей сумки.

— Подождут, после перезвоню, — неохотно оторвавшись от губ Воронцова, пробормотала я.

Что мой телефон, что Марата буквально разрывались по очереди, и хоть мозг обрабатывал информацию не связанную с Воронцовым неохотно и крайне паршиво, всё же до меня дошло, что кто-то из нас, но должен ответить.

— Марат, это, наверное, моя родня нас потеряла. Если не отзовёмся, начнут искать и, чего доброго, в номер долбиться. Давай их успокоим, чтобы ещё больше не помешали.

— Ты же не убежишь?

— Нет, — отрицательно мотнув головой, подтвердила обещание поцелуем.

— Смотри, — пригрозил Воронцов, вставая с кровати. — Всё равно догоню. Да, — это уже мужчина сказал в трубку.

Даже в лучшие времена с Русланом я бы обязательно в подобной ситуации прикрыла наготу, забравшись под одеяло, теперь же мне совсем не хочется прятаться от пристального и жадного взгляда Марата. Наоборот, в ответ я прямо смотрю ему в глаза, а вместе с тем, как мне кажется, возлежу на постели в очень даже соблазнительной позе, которая позволяет Воронцову разглядывать меня в самых интимных местах. Уж не знаю, что со мной Марат сотворил, но собственной смелости сама поражаюсь.

— Насколько всё серьёзно? Когда? Куда? Всё понял, — Воронцов говорил коротко и в основном пользовался вопросами, поэтому суть диалога не уловила, но по взволнованному виду мужчины поняла, что что-то случилось.

— Что там? — поинтересовалась, когда Марат сбросил вызов.

— Настёна, мне придётся срочно уехать, — ответил Воронцов и лишь после паузы сообщил почему. — У Нины Васильевны, по всей видимости, случился инфаркт. Вызвали Скорую, и сейчас её в больницу везут. Надо поговорить с врачами, договориться об отдельной палате, да и просто с ней рядом побыть. Ты не переживай, спокойно с семьёй отдыхай, я обо всём позабочусь.

— Я поеду с тобой, — не раздумывая заявила, спрыгнула с кровати и принялась собираться.

— Настёна, а как же родители с братом? — так и продолжая стоять посреди комнаты без штанов, спросил Воронцов.

— Я поеду с тобой. Нина Васильевна мне тоже человек не чужой, и ей я сейчас гораздо больше нужна, — натягивая уже платье, впопыхах выпалила я и тут же была развёрнута к Воронцову лицом.

— Эй, Настён, у нас же всё хорошо? Мы вынуждены сделать паузу, но как проблемы решаться, продолжим?

Только попробуй мне не продолжить, сама зажму в каком-нибудь тёмном углу и ….

— Угу, — глядя исключительно в пол, озвучила совсем не то, что подумала.

Похоже, вместе с одеждой ко мне вернулось смущение. Надеюсь, когда вновь окажусь нагишом перед Маратом, та моя порочно-развратная часть натуры, с которой я познакомилась лишь сегодня, вернётся.