Глава 53

Даже не сомневалась, что Марат постарается для Нины Васильевны и всё устроит в лучшем виде. После того как мы появились в больнице, женщина, помимо комфортабельной палаты, получила особое внимание врачей и отдельную круглосуточную медсестру для присмотра. Хотя сегодняшней ночью услуги сиделки вряд ли понадобятся. Мы с Воронцовым решили не возвращаться домой, пока кризис Нины Васильевны не минует, и не наступит стабильное состояние.

Устроившись в кресле, уже целых два часа наблюдаю за Воронцовым, что сидит на стуле рядом с кроватью Нины Васильевны, держит женщину за руку и ни на секунду от неё взгляд не отрывает.

И этот взволнованный и истинно переживающий мужчина грозился выгнать Нину Васильевну из дома? Брехня. Воронцов умело блефовал. Не прими я тогда условия его договора, может быть, он бы и уволил моих родителей, но на Нине Васильевне мой отказ стопроцентно не отразился бы.

От неменяющейся обстановки и гробовой тишины задремала, разбудил меня голос Марата, он с кем-то тихо, отойдя от Нины Васильевны в угол, разговаривал по телефону и обещал через минуту спуститься.

— Я ненадолго, если появятся изменения, сразу звони, — проходя мимо, сказал Марат, наклонился, нежно поцеловал в щёку и вышел.

Знаю, любопытство кошку сгубило, но я всё-таки встала и подошла к окну, из которого виден вход в больницу, и парковка отлично просматривается.

Марат ещё не появился, но кто его вызвал, догадываюсь. На больничном крыльце, судя по всему, доктор отчитывал парня за то, что он дымил в неположенном месте. Этого молодого человека трудно перепутать с каким-то другим: длинные кудрявые волосы, одежда, словно из мусорного бачка. Я его сразу узнала, он подсаживался ко мне на лавочку, когда Воронцова ранил снайпер. Чупа-чупс ещё предлагал.

***

Марат

— Ваша подружка из окна наблюдает за нами, — заметил следователь, когда мы дошли до машины, чтобы в салоне поговорить. — У вас с ней всё на мази. Поздравляю.

— Откуда ты знаешь?

— Хм, оттуда же, откуда знал, где вы. Работа у меня такая, всё знать, — пояснил Андрей и забрался в авто.

— Ну и какие у тебя новости?

— Я закончил расследование и теперь точно могу сказать, кто подстроил аварию, после которой ваш брат стал инвалидом, кто его впоследствии отравил и кто инсценировал самоубийство вашей бывшей любовницы Оксаны.

— Твою же мать! — выслушав рассказ следователя, рявкнул я, и одновременно клаксон взорвался протяжным гудком, потому как мой удар кулаком пришёлся именно по рулю. — Так и знал, что это кто-то из близкого окружения. Вот же тварь, удавлю собственными руками.

— Спокойно-спокойно, Марат Александрович, не надо так кипятиться и уж тем более сообщать убийце, что вам всё известно. Мы лишимся важного козыря и не сможем играть на опережение.

— Какие тут игры на опережение? Ты же сказал, что прямых улик нет. С тем, что имеется, эту тварь не засадишь.

— Верно, поэтому у меня есть план, как нам этого человека спровоцировать на новое преступление. Только сразу оговорюсь, процесс будет не из приятных, и от вас потребуется жертва. В частности — вам придётся выложить все ваши грехи перед Анастасией на стол. Вы расскажете ей и о том, что подозревали её в убийстве Руслана, и что отдали приказ её ликвидировать, и о том, что сожгли завещание.

— Рехнулся?! Настя плюнет мне в лицо, развернётся и уйдёт. И будет абсолютно права.

— Не факт, — протянул парень, его спокойствие буквально выбешивает, как и идея покаяться перед Настёной. Андрею легко такое предлагать, не ему же рисковать потерять раз и навсегда любимую женщину. — Я пару минут общался с Анастасией, она мне показалась достаточно разумной девушкой, а ещё недавно наблюдал за ней с вами. Она в вас влюблена, а влюблённым свойственно прощать, кого они любят.

— А если нет, если она меня не простит?

— Марат Александрович, если рассудить здраво, вы ничего непоправимого не совершили. То, что вы её подозревали в убийстве мужа, так на то были весомые причины. Киллера наняли, но ведь отменили заказ. Причём сразу. Да, с завещанием не совсем получилось красиво, но вы можете и это исправить. Отдайте Насте её часть наследства, потеряете много, но уж точно не обеднеете. Да и потом, если вы на ней женитесь, а я так понимаю, это входит в ваши планы, все деньги вернутся вместе с женой.

— Деньги — это последнее, о чём я думаю. Действительно, если возмещу Насте ущерб, не обеднею, а вот лишиться её доверия — это совершенно иное….

— Марат Александрович, вам в любом случае придётся рискнуть. Оставлять всё как есть нельзя. Наш убийца расчётливый, хладнокровный и самое главное — терпеливый. Ни каждый человек сможет выжидать несколько лет, прежде чем удар нанести, а этот смог. Так что ради самой же Анастасии расскажите ей всё. Да, сейчас она в относительной безопасности. Убийца по-своему её даже оберегает. Но кто знает, что творится в голове у больных людей? Сегодня они любят, а завтра уже ненавидят.

— Проблему можно решить и по-другому, не вываливая на Настю всё то дерьмо, что я натворил, — после паузы в раздумьях, скорей озвучил я мысли, чем продолжил беседу с Андреем, но парень отреагировал моментально.

— О-о-о, это без меня, я с мокрухой не связываюсь и вам не советую, — заявил следователь и даже уже взялся за ручку двери, чтобы выйти из автомобиля, но передумал и остался в салоне. — Вам сейчас кажется физическое устранение отличной идеей. Лёгким безболезненным способом отомстить, ничем жертвовать не придётся. Но с мыслью, что вы отняли жизнь, вам предстоит ложиться спать каждую ночь. С годами чувство мести притупится, а вот чувство вины наоборот возрастёт, оно будет преследовать вас ежесекундно и медленно убивать.

Сука, но почему же всё так паршиво?!

— Я не признаюсь Насте, пока она ресторан не открыла. Нельзя её сейчас выбивать из колеи, она столько сил в дело вложила. Если что-то пойдёт не так, то уже я себе этого не прощу.

— Договорились. Если немного, то подождать можно, но не затягивайте, и по возможности максимально приблизите дату открытия ресторана.

Возвращаясь в палату, вполне резонно предполагал, что Настя если не допрос мне устроит, то хотя бы спросит с кем встречался, не зря же она в окно смотрела. Но девушка и словом не обмолвилась об Андрее. Улыбнулась, угостила кофе из автомата и выдала плед, и я не стал поднимать эту тему, чтобы лишний раз не обманывать.

Пока Настёна дует на горячий кофе и смотрит исключительно либо на стакан, либо в пол, разглядываю её и понимаю, если хоть пальцем её трону до того, как признаюсь, то поступлю как скотина.

Хотя и если не трону, то тоже выходит — скотина. Не я ли в коттедже ещё несколько часов назад пяткой в грудь себя колотил и грозился, что мы с Настёной лишь вынужденно прервались. Страшно даже представить какие мысли обо мне и о ситуации в целом забредут в её хорошенькую головку, если по возвращению домой не уволоку её на плече в спальню и не продержу там неделю.

Открытие ресторана назначено через месяц, то есть мне целых тридцать дней шарахаться от Настёны? Хрень полная. Не выдержу, даже пытаться не стоит. Если у меня рядом с койкой тяжелобольного человека всё дымит, хоть в холодный душ беги и остужай, то что же будет, когда мы с Настей останемся наедине?

Нет, за месяц точно свихнусь, максимум — три дня вытерплю. Из двух зол наименьшее выбирают, поэтому придётся в очередной раз провиниться перед Настёной, и пододвинуть открытие ресторана на возможно ближайшую дату.

Как только девушка вновь задремлет, а она уже очаровательно зевает и клюёт носом, выйду в коридор и, надо называть вещи своими именами, организую для Насти подставу.