Глава 54

Погода под стать настроению: хмуро, ветер, «дворники» работают на максимальной скорости, но всё равно не спасают лобовое стекло от дождя. Дорогу впереди едва вижу, одни размытые силуэты. Такое ощущение, что за сутки мы из макушки лета шагнули в конец октября.

Для предстоящего разговора выключил в салоне музыку. Сколько момент не оттягивай, всё равно он наступит, раньше начну — раньше закончу.

— Настёна, ты только не паникуй и в обморок тоже не грохнись. Сразу оговорюсь, ситуация вышла сложная, но ничего невозможного нет. Решим и поправим. Договорились?

— Что-то с Ниной Васильевной? Врач же уверял, что она идёт на поправку, — девушка ожидаемо всполошилась, заёрзала и смотрит на меня глазами полными слёз.

— Нет-нет, с Ниной Васильевной действительно всё в порядке, насколько это, конечно, возможно. Дело в другом, в ресторане.

Настёна чуть успокоилась, но всё равно взволнованной выглядит.

— Дело в том, что в рекламной компании ресторана, которая уже идёт полным ходом, допущена ошибка. Ты наметила открыть ресторан тридцатого августа, а в рекламе вещают, что тридцатого июля, то есть через три дня.

Искоса смотрю на Настёну, реакции ноль. Сидит, вперёд смотрит и только ресницами хлопает.

Но то было затишьем перед бурей. Девушка ожила, нырнула рукой в сумку и, что-то бормоча, давай тыкать пальцем в экран телефона.

— Настя, ты что делаешь?

— В агентство хочу позвонить. Да где же их номер, вечно запишу, как попало, потом найти не могу. Надо срочно снимать рекламу с эфира и…. А-а-а, ты зачем забрал у меня телефон? — девушка не так возмутилась, как растерялась.

— Поздно уже что-либо предпринимать, ролик на радио больше суток крутили, именные приглашения разослали, буклеты по близлежащим зданиям разнесены. Настя, ничего не поделаешь, колесо запущено, на попятную не пойдёшь, до открытия ресторана осталось три дня. Надо с этим фактом смириться и успевать.

— Ну это полный пи… — откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, девушка выругалась, причём впервые в жизни я слышал, чтобы изо рта Анастасии вылетел именно мат.

— Настён, вот ты зря огорчаешься, есть и положительный момент. Твоя мечта о ресторане сбудется раньше на месяц, — положив ладонь девушке на колено, понятно, что несу чушь, но как-то ведь подбодрить её надо, скисла совсем. — Да и потом три дня — не такой уж и малый срок, многое можно успеть.

— Не знаю, как насчёт многого, но чтобы прикупить устойчивый стул, крепкую верёвку, мыло, подвесить к потолку надёжный крюк и повеситься, чтобы не видеть не праздничное открытие ресторана, а позор, времени должно, конечно, хватить, — прошипела Настёна, отвернулась к окну и делает вид, что разглядывает прячущихся под зонтами прохожих. — Марат, а кто тот дебил, что с датой отшибся, кому, в случае встречи, мне в ноги кланяться и спасибо говорить?

— Это был я.

***

Анастасия

Ровно с того дня, как начался квест под названием «Доделай ремонт, найми персонал, закупи мебель и открой ресторан за три дня», события в моей жизни развиваются всё чудесатее и чудесатее, иначе просто не скажешь.

Первое — у меня до сих пор в голове не улеглось, как Воронцов умудрился с датой напутать? Если в повседневном обиходе Марата можно назвать упырём, то в рабочих моментах он как высокотехнологичный компьютер: не устаёт, всё знает, всё помнит, всё учтёт и никогда не ошибётся. А тут такой промах, практически на ровном месте. Ладно бы он июнь и июль перепутал, разница в словах одна буква, но написать в заявке июль вместо августа…. Если бы Воронцов так обсчитался сразу после похорон Руслана, я бы даже не сомневалась, что он специально мне свинью подложил, а сейчас что и думать — не знаю.

Второе — Воронцова по-прежнему в моей жизни много, но вот уже как два дня он присутствует в ней удалённо, то есть за двое суток мы практически не виделись и не разговаривали в живую, а созванивались, списывались, документы при необходимости передавали друг другу с посыльным. Марат ещё совсем недавно ни один обед дома не пропускал, через весь город из офиса ездил, сейчас же даже не ужинает. Два дня подряд возвращался далеко за полночь, потом шёл в кабинет, запирался там, а когда поднимался в спальню — мне не известно, к этому времени давно спала.

Третье и самое чудесатое — Марат даже в те редкие минуты, когда мы находимся в одной комнате, ко мне ближе чем на метр не подходит. Более того, когда сама проявила инициативу и во время завтрака уселась к нему на колени, обняла и хотела поцеловать, Воронцова из столовой как ветром сдуло. Он, конечно, объяснил свой побег, заявив, что запамятовал о встрече. То есть обязательный и пунктуальный Марат сначала перепутал дату и почти следом о встрече забыл? Как-то с трудом верится. Скорей я поверю, что мужчина намеренно меня избегает, только понять не могу почему.

Самый очевидный вариант — он ко мне охладел, но это стопроцентно не так. Я же женщина и чувствую, тянет ко мне мужчину или нет. В данном случае официально, гарантированно и бесспорно Воронцова ко мне тянет и ещё как. Да я готова поклясться, что он буквально слюной захлёбывается и изнемогает, по крайней мере, смотрит на меня именно так.

Если бы Марат был женщиной, я бы его странное поведение списала на особые для дам дни. Что он хочет, но готов пять дней подождать, чтобы наш первый раз был идеальным.

Но у мужчин нет особых дней, поэтому, даже не представляю, какого размера тараканы ползают у Марата в голове.

— Мы только что усадили в зал первых гостей, — заглянув ко мне в кабинет, сообщила Ангела, девушка, которую буквально вчера наняла официанткой.

— А Марат Александрович ещё не вернулся? — следом задала я вопрос.

— Минут пять как уже здесь, я его на кухне видела, он с шеф-поваром разговаривал.

— А ты не знаешь, он барные стулья привёз?

— Нет, то есть не знаю.

Даже после скандалов с Русланом меня не тянуло на алкоголь, а сейчас, чтобы хоть как-то расслабиться и не нервничать, с удовольствием бы бокал шампанского в себя опрокинула. С шести утра я и весь персонал крутимся как белки в колесе. Практически каждые пятнадцать минут что-то идёт не так, и намечается катастрофа. То заказанные несколько копий меню нам хотят доставить не сегодня, а завтра, то холодильная камера вдруг ни с того ни с сего отключилась, то официант звонит, когда рабочий день уже начался, и сообщает, что заболел и не выйдет.

От всех этих сюрпризов давно бы уже свихнулась и меня, громко хихикающую и упакованную в смирительную рубашку, везли в дурдом, если бы большую часть проблем не брал на себя Воронцов. Как Марат решает вопросы — это нечто невероятное. Спокойно, виртуозно, без нервов, а ещё заметила, когда он кому-то даёт распоряжение, мне почему-то вместе с этим человеком хочется бежать и приказ исполнять.

Воронцова все три дня не трогала, ни словом о его странном поведении не обмолвилась, но как только сегодня последний гость выйдет из ресторана, прижму Марата к стене и либо у нас состоится долгожданная совместная ночь, либо пусть объясняется.

Дабы дело не дошло до объяснений, а состоялась ночь, прихватила с собой и повесила в шкаф, а ныне уже надела раздражающий фактор в виде чёрного коктейльного платья, которое облегает как вторая кожа и имеет ну очень глубокий вырез на груди. Ради этого наряда мне даже пришлось отказаться от сладкого, мучного и соусов.

— Настёна, там один важный для меня человек подошёл, было бы неплохо нам его вдвоём поприветствовать, — стоило вспомнить о Воронцове, как дверь приоткрылась, и он объявился.

— Ага, бегу, только туфли надену, — отозвалась и ногами наощупь ищу эти два средства для пыток, а когда туфли примеряла в магазине, они мне очень удобными показались. — Ну вот, пошли, — встала с кресла и как будто в этом есть необходимость, скользнув ладонями от лифа и до бёдер, поправила платье.

Воронцов, глядя на меня, застыл и резко нахмурился. Когда он за стульями уезжал, по ресторану носилась на плоской подошве в бежевом брючном костюме и с волосами, собранными на затылке. Сейчас же я при макияже, с распущенными волосами, на двенадцатисантиметровых каблуках и в платье, из которого без преувеличения грудь вываливается.

Чтобы усилить эффект от наряда, соблазнительно стоя лицом к Марату склонилась за сумочкой, которую предусмотрительно до этого положила на низкий журнальный столик.

Всё для тебя, мой терпеливый упырёныш, а будешь себя вести хорошо, покажу ещё, какое шикарное бельё надела, одни верёвочки и кружева.

Марат зубами скрипит, кулаки сжимает, на меня смотрит волком, но нотации по поводу развратного выреза, как ни странно, не читает.

— Как тебе моё платье? — невинным голосом поинтересовалась я, когда вплотную подошла к Воронцову и смахнула с его плеча несуществующую соринку.

— Красивое, — цедит сквозь зубы мужчина, а в глазах стоит клятвенное обещание найти после праздника это самое платье и разорвать в клочья.

Речи произнесены, гости довольны, персонал трудится слаженно и профессионально, словно мы не несколько часов как открыты, а несколько лет. В зале атмосфера праздника и веселья, а я возле бара потягиваю, между прочим, третий коктейль.

— Всё отлично, теперь совершенно точно можно сказать — ты справилась, — раздался позади голос Марата и следом вопрос: — Ты по этому поводу расслабляешься?

— Ага, — обернулась к Марату и состроила жалобное лицо. — Только у меня есть проблема, поможешь?

— Конечно, — с готовностью отозвался мужчина, а зря, мой мозг и алкоголь совместными усилиями приготовили ловушку для Воронцова, а именно — хитростью заманить его к себе в кабинет и соблазнить. Мозг подсказал, что когда мы поедем домой, нет гарантии, что Марат опять куда-нибудь под очередным предлогом не смотается, а алкоголь навязал мысли, что ждать до дома — слишком долго, да и диван в кабинете удобный, а дверь на ключ запирается.

Слава всему, Марат почуял подвох лишь в коридоре, где нет ни гостей, ни персонала. Ну как почуял, я сама начала на него жаркие взгляды бросать и губы облизывать.

— Настён, мне надо вернуться в зал, я на барной стойке мобильный оставил, — притормозив, сообщил Воронцов.

— Не надо, — победно заявила я и, вынув из сумочки телефон Воронцова, им помахала. — Заметила, что ты его там забыл и прихватила.

Да, Марат, не один ты продуманный, я тоже кое-что могу. Между прочим, у тебя и научилась.

Воронцов хоть и нехотя, но зашёл за мной в кабинет, а я вернулась к двери и прокрутила в замке ключ.

— Расстегни мне, пожалуйста, молнию на платье, хочу переодеться, — подойдя к Воронцову и повернувшись к нему спиной, попросила я.

— Настя, понимаю, к чему дело идёт, но сейчас я не могу, нам надо сначала поговорить, — мужчина крепко меня прижал к себе и в шею поцеловал. — Прости, но придётся отложить.

— Платье расстегни, — теперь уже строго, даже не попросила, а приказала я, но тут же голос смягчила. — Оно очень узкое, дышать тяжело. — Марат, у меня вопрос. Ты не можешь или не хочешь? — уточнила, когда мужчина выполнил моё пожелание, и я наконец-то набрала полную грудь воздуха.

— Не могу, — послышалось рычание возле уха. — Пока не поговорим.

— Ну тогда начинай, — скомандовала я, а тем временем стянула с себя платье, и оно упало на пол.

— Настёна, этот разговор лучше вести на трезвую голову, а у тебя, прости, но язык заплетается.

— Как знаешь, моё дело предложить, а твоё отказаться, — протянула я и, усердно виляя попой, направилась к шкафу. На половине пути, скинула с себя ненавистные тесные туфли, хоть и не планировала этого делать. На каблуках ножки смотрятся гораздо длиннее. Но я исправила этот факт, приподнявшись на цыпочки.

Воронцов прав, я далеко не трезва, и очень надеюсь, что всё, что сейчас вытворяю, выглядит соблазнительно и эффектно, а не смешно и неуклюже.

Приблизившись к шкафу, глянула на Марата. Ой, ему точно не смешно, взгляд голодный, хищный и потемневший.

Значит, я на верной дороге.