Глава 55

Прежде чем продолжить операцию по соблазнению Воронцова, всё же решила уточнить некоторые моменты, а то вдруг Марат действительно терпел и не прикасался ко мне столько времени по веской причине.

— Ты тайно женат? — полностью развернувшись мужчине спросила я.

— Нет! — выпалил Воронцов и даже с расстояния видно, как руки мужчины подрагивают от желания. Ещё бы, я, когда бельё примеряла, то что сейчас надето на мне, полчаса от зеркала не могла оторваться.

— Кто-то из твоих, надеюсь бывших любовниц, сообщил, что ты скоро станешь отцом, или быть может уже стал?

— Нет, конечно, я за такими вещами слежу.

— Отлично. Сейчас конечно прозвучит вопрос из мыльной оперы, но всё-таки его задам. Твои дела на фирме требуют выгодной свадьбы, например, на дочери одного из партнёров?

— Нет, Настя. Нет, — на этот раз Марат ответил с улыбкой.

— Хорошо, — выдохнула я. — А ты меня любишь?

Мужчина сначала согласно кивнул и лишь после озвучил:

— Безмерно. Ты даже не представляешь насколько сильно.

— В этом случае, какую бы новость ты мне не сказал, мы со всем справимся. Потому что за последние три дня, когда тебя практически не было рядом, я поняла, что… тоже тебя люблю. И плевать я хотела, что ты брат моего мужа, и мне всё равно, что о нас будут люди судачить. Какая разница, если мне с тобой хорошо, — призналась я и решила остальное, что лежит на душе, Марату сообщить чуть позже, а то он ещё подумает, что это не я говорю, а во мне алкоголь.

Опять же надеюсь, что грациозно, подошла к стене с выключателями и потушила основной свет, теперь комнату освещает лишь тусклый светильник, что весит между диваном и журнальным столиком.

Вообще-то, собиралась улечься на диван, но в последнюю минуту передумала, решив, что это банальность, подошла к столу и запрыгнула на него пятой точкой.

— Иди сюда, — поманила к себе Воронцова, а, чтобы он поторопился, расстегнула бюстгальтер и отшвырнула в сторону. — Ну….

Марат стоит на месте, крепиться, дергается ко мне, но сам себя останавливает.

Ладно, посмотрим кто кого….

Ухватилась за трусики, чуть приподнялась, и они полетели к бюстгальтеру.

Судя по виду, Воронцов дышать перестал, и тут я его добила, мотнув головой, как в рекламном ролике шампуня, выгнулась и чуть ноги расставила.

Да, я бесстыжая, причём настолько, что сама в шоке.

— Марат, если ты сейчас же не подойдёшь, начну без тебя, — уже вовсю наглаживая грудь, пригрозила мужчине. — Оу-у-у, — взвизгнула я, потому как Воронцов оказался рядом и за ноги дернул меня на себя.

Прижатая чувствительным местом к «дубине», даже через ткань брюк ощущаю, как же над Маратом я измывалась, мужское естество словно железное.

— Настёна, ты сама напросилась, — выдохнул мне в лицо Воронцов и поцеловал так страстно и нетерпеливо, что голова пошла кругом.

Воронцов всегда и везде привык верховодить и интимные моменты — это правило не обошло стороной. Марат делает всё, что захочет, а мне остаётся лишь подчиняться. Мужчина сейчас не настроен утопить меня в ласках, его прикосновения практически граничат с жестокостью, но всё же тонкую грань дозволенного не переходят. И мне всё нравится до безумия и поцелуи от которых воздуха не хватает, и ласки от которых возможно останутся синяки, и то как мужчина доминирует, но при этом делает так, как хочется мне.

— Ой я же ты как…., — крикнула я, когда наконец наше близкое знакомство с дубиной состоялось.

Чудо, что подо мной с Воронцовым стол в щепки не развалился, а ломали мы его усердно с особым рвением и старанием. Но без ущерба всё же не обошлось, помимо разлетевшихся по комнате бумаг, отвалившийся кусок от ноутбука, говорит о том, что не пережил он падение на пол. Ну и конечно очень жаль спину Марата, на ней живого места из-за меня не найдёшь, вся ногтями исполосована. Свои кровавые художества я ещё не рассматривала, по причине того, что мужчина, тяжело дыша, до сих пор лежит на мне сверху, но впивалась в кожу я основательно, можно сказать по-звериному. Ну и кто теперь спрашивается из нас двоих упырь я или Марат?

— Анастасия Сергеевна, к вам можно? — после деликатного стука в дверь, раздался тоненький голос Ангелы.

— Нет, — криком запретила я, хоть и лично дверь на ключ запирала. — Ангела, через пять минут освобожусь, и сама к тебе подойду, — пообещала я и заёрзала под мужчиной. — Марат, мне бы встать и одеться.

— А мне бы тебя на живот перевернуть и сзади пристроиться, — прошептал мне в шею мужчина, и его давно уже ожившая «дубина» дала понять, что Воронцов вполне серьёзно собрался на второй круг.

— Ты уже так делал и не один раз, — напомнила я и уже более жалобным голосом добавила. — Марат, ну в самом деле не последний же день живём, вдруг у Ангелы важный вопрос горит.

Воронцов тяжко вздохнул, но на руках приподнялся, а затем и спустился со стола на ноги.

У меня же так легко не получилось принять вертикальное положение, только когда села, поняла насколько марафон с Воронцовым вымотал. Руки подрагиваю, ноги так и вовсе откровенно трясутся, в голове шум, а ещё крайне в душ тянет, обсохнуть-то я обсохла, но теперь вся липкая и волосы не мешало бы причесать.

Воронцов как истинный джентльмен прежде чем самому одеться, поднял моё раскиданное белье, подал мне и достал из шкафа брючный костюм, в котором я с утра бегала.

— Ты же хотел поговорить, — вспомнила я, застёгивая бюстгальтер. — Я вся во внимании, и на счёт алкоголя не переживай, все мои выпитые коктейли вышли вместе с потом.

Марат внимательно на меня посмотрел и задумался.

— Теперь уже этот разговор точно подождёт до утра, — мужчина чуть улыбнулся, подошёл и, приподняв мой подбородок, нежно поцеловал. — И я надеюсь, когда мы поговорим, ты не забудешь о словах, что вместе мы всё переживём.

— А может ты мне быстро сейчас всё обрисуешь, а то до утра я лопну от любопытства?

— Нет, — мотнул Марат головой. — Придётся, Настён, потерпеть. Не переживай, я постараюсь на что-нибудь другое отвлечь твои мысли. Договорились?

— А вот и нет…, — только начала возражать, как Марат мне напомнил:

— Настёна, тебя же с горящим вопросом Ангела ждёт. Поторопись.

Порог дома мы с Маратом переступили глубокой ночью. Признаюсь, испытала разочарование, когда Марат вместо того, чтобы подняться со мной на третий этаж в мою спальню, остановился на своём втором этаже, поцеловал и сказал, что скоро увидимся.

Что значит скоро? Понятие-то размытое. Для кого-то скоро — это через секунду, а для кого-то скоро — это через несколько дней.

Если бы последние несколько часов так сильно не мечтала о душе, конечно бы предъявила Воронцову претензию, но решив, что не переломлюсь, и сама спущусь к нему в комнату уже после ванной, промолчала и не подала вида, что немного обиделась.

Как выяснилось через десять минут, губы надула совершенно напрасно, пеня шампунь на волосах, услышала посторонние звуки, вернее чьё-то копошение. Промыв глаза, лицезрела картину маслом. Марат обживался у меня в ванной, а именно мужчина поселил свою зубную щётку в стакане рядом с моей, повесил тёмный махровый халат на кольцо и ещё заметила мужской гель для душа и такой же марки шампунь.

— Что-то ты долго, я тебя раньше ждала, — довольным голосом протянула я и похвалила себя за то, что не устроила разборку на лестнице.

— Торопился как мог, — это Воронцов произнёс, когда уже забрался ко мне в душ. — Повернись, я тебе спинку потру.

Повернуться я повернулась, но ожидаемо спину мне так никто и не помыл.

— Засоня, пора глаза открывать, — проснулась я не от голоса Воронцова, а от того, что он мне чем-то нос щекотал. Скорей всего пёрышком. И где он его только достал?

— Кофе хочу, — потянувшись пробормотала я.

— Это потому что им пахнет, я тебе завтрак в постель принёс. Только сразу предупреждаю, на такой подвиг я решился в первый и последний раз. Никогда бы не подумал, что жарить глазунью — это так сложно и опасно. Струя масла брызнувшая из сковороды, меня чуть без глаз не оставила.

Улыбнулась и совершенно точно решила, есть у меня аппетит или нет, съем все до последней крошки, даже если Марат не жаренные яйца мне преподнёс, а угольки.

— Уже утро, — усаживаясь в постели, сообщила я. — Где обещанный разговор?

Мужчина, присев на угол кровати, разглядывал белую ткань пододеяльника, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы спокойно пить кофе и его не поторопить.

— Ты уже знаешь, в версию самоубийства брата я никогда не верил и оказался прав. Это подтвердила предсмертная записка Оксаны, в ней она призналась и в отравлении Руслана, и в том, что подстроила для него аварию, и в том, что наняла киллера, чтобы избавиться от тебя. Но есть некоторые моменты, относящиеся к делу, которые утаил от тебя. Например, что сразу после похорон первой в списке возможных убийц Руслана стояла у меня именно ты, — резко поперхнулась, закашляла и часть кофе, которую не успела проглотить, брызгами вылетела изо рта.

— И чем же ты руководствовался, обвиняя меня? — обтерев губы ладонью, не без раздражения поинтересовалась я.

Я и убила Руслана, ну не дикость ли?

— Настёна, сразу скажу о каждой плохой мысли или действии в твою сторону я глубоко сожалею, каждую секунду. Но когда насильственной смертью погибает муж, жену подозревают в первую очередь. Я тебя тогда практически не знал и понятия не имел, на что ты способна. Думал, что та часть наследства, которую тебе оставил брат, сыграла роль, или у тебя любовник завелся, а муж мешал. Версий было множество и только сейчас я понимаю, что все они были лишь бредом.

Отставив чашку с кофе на тумбочку, безымянными пальцами растёрла виски и выдохнула.

— Ну ладно, дело же прошлое. Неприятно конечно, но не смертельно. Я в своё время про себя тебе не иначе, как только упырём называла. Будем считать — квиты. По сути, ты ведь только мыслями ограничился, в полицию на меня не заявлял, в камере подозреваемых я не сидела, нервы мне полиция не мотала, — сказала я и в знак, что не сержусь, даже выдавила улыбку, но когда Марат отвёл от меня взгляд, поняла, плохие новости не закончились.

— В том-то и дело, что я ушёл гораздо дальше, чем просто тебя подозревать, — признался мужчина и так сильно скривился, что создалось впечатление, как будто ему физически больно. — В полицию мне не с чем было обращаться, доказательств против тебя не нашлось, поэтому я хотел наказать тебя по-другому.

— И как же? — насторожилась, предполагая, что ответ мне ох как не понравится.

— Андрей, тот молодой человек, что приезжал ко мне в больницу, когда Нине Васильевне стало плохо, уже второй по счёту следователь, которого я нанял. А первый помимо расследования оказывал дополнительную услугу, такую как физическое устранение. И я отдал ему приказ, избавиться от тебя, но сразу передумал, буквально через минуту. Настя, мне очень-очень жаль, что так поступил. И да, я не ограничился мыслями, но в данном случае и до действий фактически не дошёл.

Сглотнула, в голове неразбериха, понимаю, Воронцов ждёт от меня каких-то слов, реакции, но её пока нет, внутри одно опустошение и разочарование.

— То есть если бы ты не передумал, я была бы уже мертва, — выдала возможную версию событий и когда услышала собственные слова, перед глазами закружились картинки. Как плачет мама, когда ей сообщают о моём убийстве, как мой труп лежит на столе в морге, как со мной прощаются родственники на похоронах.

Страшно, жутко и, кажется, у меня потекли слёзы.

— Настёна, — Воронцов кинулся ко мне, чтобы, по всей видимости, обнять, но, выставив руки, запретила ему это делать.

— Не надо, Марат.

— Хорошо-хорошо, — мужчина вернулся на прежнее место. — Настя, понимаю, что тебе сейчас сложно, но это далеко не всё в чём я перед тобой виноват.