Глава 56

— Вы простите меня, пожалуйста, что так долго не звонила и ваши звонки игнорировала. Знаю это не оправдание, но было действительно много дел, — повинилась я перед Ивановым.

— Ничего страшного, зато к себе в ресторан пригласила, и я этому очень рад, — оглядывая зал, улыбнулся Виктор Олегович. — Поздравляя, тебе есть, чем гордиться. Более уютного места трудно найти. Уверен, я теперь стану постоянным посетителем твоего ресторана.

— Я вам всегда рада, — улыбнулась в ответ.

— Анастасия, давай на чистоту, я же вижу, что у тебя что-то случилось, и позвала ты меня ведь поэтому, да? — спросил Иванов и посмотрел на мою руку, что нервно сминала салфетку, словно собрался дотронуться до неё, чтобы этого не произошло, быстро спрятала ладонь под столом.

— Да, верно. Я хотела попросить вашего совета, потому что сама не знаю, как поступить. Марат он не такой, каким я его себе представляла. Он мне признался в страшных вещах, и я понятие не имею, как реагировать, но одно знаю точно, мне страшно возвращаться домой.

Иванов не сумел скрыть, что мои слова порадовали его, на мужском лице промелькнуло неподдельное удовлетворение, более того, Виктор Олегович, заметил мой укоризненный взгляд и поторопился оправдаться:

— Да, Анастасия? я рад, что у тебя, наконец, открылись глаза на Воронцова. Я давно говорил, он страшный человек и не стоит доверия. В чём конкретно он тебе признался? Расскажи, мы вместе обязательно найдём выход из ситуации.

В общих чертах обрисовала Виктору Олеговичу картину. Рассказала, как Марат, подозревая меня в убийстве Руслана, обратился к киллеру, чтобы с его помощью мне отомстить за смерть брата, и как впоследствии он передумал и заказ отозвал.

— Сволочь, удавил бы Воронцова собственными руками — ругательством и угрозой подытожил мою речь Иванов. — А почему Марат передумал, он не сказал?

— Сказал. Он, видите ли, в какой-то момент прозрел и осознал, что не смогла бы я у человека жизнь отобрать, — с издёвкой в голосе объяснила я. — Но лично я считаю, Марат соврал. Наверняка он меня на тот свет не отправил, лишь потому, что вовремя нашлась предсмертная записка Оксаны с признанием. Вот и всё.

— Полностью согласен с тобой, — подержал меня в выводах Иванов и вновь поинтересовался. — А зачем он тебе вообще о киллере рассказал?

— По его версии, чтобы покаяниям душу от греха очистить. Но я так не думаю. Где Марат и где чистая душа без грехов? Уверена, просто в какой-то момент взыграли его садистские наклонности, и он решил сделать мне больно, чтобы реакцией насладиться. Ну либо узнать, насколько я в него влюблена и что готова простить, — сказала я и стыдливо отвернулась от Иванова. — Я же вас не послушалась и…. в общем, у нас с Воронцовым возникли отношения.

Виктор Олегович никак новость не прокомментировал и его лица мне не видно, но исходящие от мужчины злость и негатив, ощущаются буквально физически.

— Ты просто молодая, а молодым свойственно оступаться. Ничего. Главное ты осознала ошибку. Анастасия, ты ведь её осознала? — фраза Виктора Олеговича прозвучала не как вопрос, а скорей как угроза.

— Конечно, — вновь вернув взгляд на Иванова, кивнула и вымучила из себя улыбку. — И ещё как. Видеть его не хочу. Сегодня сниму номер в отеле, а завтра займусь поисками жилья, ноги моей больше не будет в доме Марата.

— Номер — это Настенька плохая идея, — замотал Иванов головой в разные стороны. — Люди кругом чужие, приезжих полно, у каждого свои мысли и намеренья.

Задумалась.

— К родителям ехать нельзя, они очарованы Воронцовым, со свету сживут за разрыв с ним, можно конечно остаться и в ресторане, диван есть, но нет душа.

— Анастасия, кажется, я знаю, где сегодня тебе переночевать. У меня.

— Ну что вы, нет. Стеснять не хочу, да и неудобно это….

— Ты никое образом меня не стеснишь и всё удобно. Летом я на даче живу, в квартиру, раз в неделю наведываюсь и то лишь проверить, всё ли хорошо.

Только набрала воздуха в лёгкие, чтобы возразить, как Иванов утвердительно заявил:

— И даже не спорь. Решено. Пока у меня поживёшь. Друзья мы или не друзья? Собирайся. Я тебя отвезу, где что лежит, покажу, попьём вместе чай, а потом уеду.

Иванов выполнил каждый пункт своего обещание, кроме одного, на данный момент он не уехал на дачу, и, судя по всему, одна я останусь лишь ближе к ночи. Впрочем, данный факт ожидаем и вполне меня устраивает.

Глянула на часы половина девятого вечера, пора начинать, оттягивать дальше нельзя.

— Виктор Олегович, я бы и сама убрала со стола, — заглянула на кухню к мужчине.

— Анастасия, мне приятно поухаживать за тобой, — сказал Иванов и, захлопнув посудомойку, взял тряпку и начал стол вытирать.

Выдохнула, настроилась и, подойдя к Иванову со спины, дотронулась до его плеча.

— Виктор Олегович, мне очень жаль, что раньше я не ценила вашей заботы.

Мужчина замер, послышалась, как тряпка упала на стол, и после он развернулся ко мне лицом.

— Настя, боюсь ошибиться. Принять желаемое за действительное. Скажи, ты сейчас намекнула, что у меня есть шанс или мне показалось?

— Есть, — опустив взгляд в пол, ответила я, и мои плечи моментально оказались в пену мужских рук. — Но не сейчас, позже. Мне сначала надо отойти. Прийти в себя. Разобраться во всём. Если вы готовы немного подождать….

— Я дам тебе столько времени, сколько понадобится. Настя, я так безмерно рад….

Торжествующий голос Иванова перебил настойчивый звук дверного звонка.

— Кто это? — насторожился мужчина. — Анастасия, иди в спальню. И пока не вернусь, оттуда не выходи. Или нет, мы же не ждём никого. Просто не откроем, да?

— А-а-а, почему не откроем? Это наверняка доставка из магазина. Час назад кое-что из мелочей заказала, а то у меня с собой же ничего нет. А что нельзя было? — поджав губу, виновато спросила я.

— Ну что ты, конечно же, можно. Пойду, посмотрю в глазок, курьер ли там, а ты все же ступай в спальню.

Не успела переступить порог спальни, как раздался оглушительный грохот. Предположу, что дверь при открытии встретилась со стеной, затем донёсся крик, хотя нет, скорее стон, причём Иванова, ну и затем услышала родной и до боли знакомый голос Марата:

— Чего так долго не открывал? Я Настю ищу, ты её случаем не встречал?

Быстро стерла улыбку с лица, по сценарию мне положено быть в данной ситуации грустной, более того до чёртиков перепуганной.

— Не встречал, — прохрипел Иванов. — Твоими стараниями мы с Анастасией больше не видимся и не созваниваемся. Видно, хорошо ты ей мозги промыл, что она даже телефон от меня не берёт.

— Х-хм, а вот, позволь, не поверить, — наиграно вежливо отозвался Марат. — Я пройду и сам посмотрю. Ты же не против?

— Убирайся из моего дома! — взревел Виктор Олегович. — Стой, твою мать, я сказал.

— Виктор, ты так не нервничай, если Насти у тебя нет, сразу уйду. Мне лишний раз не особо хочется наблюдать твою морду. Кстати о морде, поди-ка ты лучше лёд приложи, а то с утра сам себя в зеркале испугаешься.

Послышались уверенные шаги, затем копошение, хруст, Иванов явно от боли вновь взвыл, и опять реплика Воронцова:

— Что же ты, гад, за ноги хватаешься? Угомонись уже. Или у тебя на полке запасная челюсть лежит?

Воронцов, прежде чем зайти в спальню, видимо ещё куда-то заглядывал, потому как увидела я его только через пару минут.

— А вот и пропажа нашлась, — подмигнул мне Марат. — Настёна, я тебя обыскался. Зачем же ты после первой ссоры сразу из дома бежишь? Ничего непоправимого между нами же не случилось. Повздорили немного — бывает. Мы во всём разберёмся.

— Марат, мы не поссорились, а расстались. Улавливаешь разницу? Так что уходи, ты тут не желанный гость, — испепеляя Воронцова гневным взглядом, принялась его выгонять.

— Ты слышал Анастасию? Вон из моего дома! — рявкнул из-за спины Марата Виктор Олегович. — И поторопись, пока в полицию не позвонил.

— Да отстань ты, — брезгливо бросил Воронцов Иванову и, развернувшись к нему, толкнул в грудь. Виктор Олегович вылетел из комнаты в коридор, наткнулся на стену, ударился и упал.

— Я с тобой разберусь, — скорей себе, чем Марату пообещал Иванов, поднялся с пола и, прихрамывая, скрылся из поля зрения.

— Настёна, вот посмотри на своего престарелого принца, поджав хвост, убежал, — громыхнул Марат и очень тихо добавил. — Ты всё успела сделать, как договаривались?

Чтобы вслух не отвечать, кивнула и уже после бросилась защищать Иванова:

— Виктор Олегович в отличие от тебя воспитанный, сдержанный и интеллигентный человек, а ты только и можешь, что кулаками махать. И это ещё раз доказывает, правильно сделала, что ушла от тебя, — к концу моей реплики вернулся Иванов, и хоть его лицо было изрядно помято кулаком Воронцова, выглядел он теперь уверенным и решительным, и причиной тому стал крепко сжимаемый в руке пистолет.40393c

— Воронцов, полиция отменяется. Если ты немедленно нас с Анастасией не оставишь в покое, я тебе в лучшем случае колено прострелю, и ничего мне за это не будет, оправданная самооборона, — Виктор Олегович поднял руку, прищурил глаз и прицелился.

— О-о-о, какие мы грозные, — усмехнулся Марат. — Виктор, ты с пуколкой поосторожнее, а то ещё и правда выстрелишь ненароком. Настёна, и вот его ты в интеллигентные люди записала? Он же обычный рецидивист. Да, в прошлом я оступился, но ведь раскаялся и всё рассказал, чтобы между нами не было тайн. Я перед тобой открытая книга, а этот явно темнит, — кивнул Марат на Иванова.

— Ты меня чуть не убил, — выпалила я с обидой. — Откуда мне знать, что в следующий раз, когда в твою голову забредёт очередная дикая идея, ты дело до конца не доведёшь?

— Настёна, да я скорей себе отгрызу голову, чем тебя обижу. Ты моя жизнь, я обожаю тебя. Поехали домой там во всём разберёмся.

Ну вот и настал переломный момент. Я дала Иванову надежду, а теперь пришло время её забирать. Задумалась и изображаю сомнения, не волком смотрю на Марата, а как человек готовый простить.

— Ну даже не знаю, — принялась капитулировать я перед уговорами Воронцова.

— Настя, даже не вздумай…, — с надрывом выкрикнул Иванов и так разнервничался, что даже не закончил фразу. — Он…, он тебе врёт. Книга он открытая для тебя — ложь! Пусть лучше расскажет куда завещание испарилось, которое Руслан написал перед гибелью. Ведь он изменил волю. Сам лично мне говорил, а в итоге огласили старое, по которому тебе лишь жалкие крохи достались. Куда ты дел новое завещание, а? — этот вопрос уже адресовался Марату.

— Сжёг, — выпалил Воронцов. — Подкупил нотариуса и сжёг у себя дома в камине.

Да, Марат мне признался и на счёт завещания. Причём эту новость оставил на потом как, по его мнению, самую страшную. Я же наоборот восприняла её спокойно, можно сказать даже прохладно. Ведь если рассудить, изначальная версия завещания Руслана была более справедливая. Потому как имущество, которое планировал оставить мне муж, не им лично нажито, а его родителями. А они вряд ли бы захотели, чтобы плоды их трудов перешли не к их сыну Марату, а к совершенно чужому человеку, то есть ко мне.

Так что сжёг Воронцов завещание и правильно сделал, всё равно бы я так много не взяла. Ни капли за это на него не сержусь. Зато из-за киллера и подозрений, тут, да, я бушевала. Вопила так, что дом ходил ходуном, стыдила Марата, в ванной от него запиралась, несколько раз вещи собирала, чтобы уйти, игнорировала, не разговаривала, в конце концов плакала.

Воронцов с понурой головой всё терпел, останавливал, чемоданы мои разбирал и твердил извинения.

Простила, хоть на это и ушло время. И простила так, словно никогда этого не было, ведь именно так, только и стоит прощать.

— Анастасия, ты слышала? Он тебя обокрал, — восторженно и победно произнёс Иванов. — Ну как, ты убедилась, что ничего хорошего тебя с Воронцовым в будущем не ждёт? Ему нельзя доверять, ни при каких обстоятельствах.

— Да, Настёна, давно уже в курсе. Но ты, Виктор, молодец, что поднял тему о завещании. Теперь понятно откуда о нём было известно Оксане. Ты её просветил. Ведь с Оксаной ты был знаком задолго до наших с ней отношений, верно? Собственно, ты и привёл её на ту вечеринку, на которой она ко мне подошла, и пальцем ткнул тоже ты, к кому ей выгодно прилипнуть. А после за помощь просил об одолжениях. Сначала они выглядели довольно невинными. Под предлогом, что ей очень нравится спортивный зал, ездить в дом, шпионить за Настей с Русланом. Докладывать, как у них складывается семейная жизнь. Но нашёптывание было не утешительным. Жили они, тогда душа в душу. И ты решил избавиться от соперника. Подстроить аварию. Убить не удалось, зато Руслан стал инвалидом. И ты, Витёк, притаился на целых полтора года и стал выжидать, когда же молодой девушке надоест муж без ног. И тут опять вышла промашка, Настя не собиралась Руслана бросать и это, несмотря на то, что он тиранил её изо дня в день и оскорблял. Терпение твоё закончилось, когда Руслан избил Настю, и даже тогда она от него не ушла. Руслан был приговорён. Ты его приговорил к смерти, а брат ускорил свою кончину тем, что решил искупить вину перед женой, переписав завещание в её пользу. Такую удачу ты не мог упустить, ведь тебе доставалась не просто желанная женщина, а наследница огромного состояния. Тебе пришлось действовать впопыхах, ведь в любую минуту, Руслан мог передумать и переписать завещание опять в мою пользу. Тут тебе пригодилась Оксана с её постоянным доступом в дом, именно она подсыпала брату смертельную дозу снотворного, а ты взамен, дал ей денег на фильм, которые она у меня выпрашивала, да так и не выпросила.

— Чушь, — вскинув вверх подбородок, наконец хоть как-то отреагировал Иванов.

— Тебе, Витя, я обязательно дам возможность высказаться, но пока не закончил, будь добр, не перебивай. А то пистолет отниму и опять в челюсть дам. Понял? Вот же гад сбил с мысли. Продолжаем. Так вот, в подельницы ты Оксану взял вынужденно, время торопило, и думаю планировал избавиться, как от ненужного свидетеля, но пока она тебе была нужна, опять же приглядывать за Настёной. Но я бросил Оксану, и она начала чудить, наняла убийцу и чуть не угробила Настю. Повезло, что я оказался поблизости и за неё пулю словил. Ты не мог допустить, чтобы любимая женщина пострадала. Поэтому и затянул на шее Оксаны петлю, а предварительно заставил написать признание, как уж ты это сделал теряюсь в догадках. Да мне это и неважно, потом следователю расскажешь.

— Интересная конечно история получилась, — протянул Виктор Олегович, — но надуманная и недоказуемая. Высказался, а теперь уходи, — Иванов дернул рукой, напомнив, что у него в руке пистолет.

— Ошибаешься. Всё я докажу и сидеть тебе долго, днём шить пододеяльники, а по ночам подрабатывать петухом. Эту радость я тебе гарантирую. А ещё обещаю, что мы с Настей поженимся, родим кучу детей, и никогда, слышишь, тварь, никогда она тебе не достанется. Так ведь, Настёна, ты согласна со мной?

— На все сто процентов, — ответила я, а ещё подошла к Воронцову и демонстративно поцеловала его в губы.

Когда поцелуй прервался, посмотрев на Иванова, в первую секунду не узнала его лица. Потому как оно было искажено злостью, яростью, мужчину трясло как при ознобе, а ещё он пошатывался, а когда наши взгляды сошлись, его губы зашевелились, он что-то тихо бормотал, слова разобрала позже, когда они стали громче и чётче.

— Тупая корова, я ради тебя убивал. Так долго ждал. Столько для тебя сделал. Сука неблагодарная. Сдохните вы оба, — теперь Иванов прицелился в меня.

Сжалась и замерла, крайне неприятное чувство, когда на тебя направлено дуло.

— Не бойся, Настёна, у него духу не хватит, выстрелить, — поспешил успокоить Воронцов, но тем не менее, за свою спину меня задвинул. — Виктор, не надо. Не пугай. Знаю, что ты убийца, но на этот раз всё по-другому, не списать тебе два трупа на самоубийство.

Если бы Иванов был в данный момент адекватен и не трясся в истерике, то проанализировав ситуацию, догадался, Марат его просто-напросто дразнит и вопреки логике наоборот провоцирует нажать на курок, но Виктор Олегович далеко сейчас находится от своего разума, им управляют эмоции, причём отрицательные, а они всегда были и есть — плохими советчиками.

— Воронцов ты идиот, какая мне теперь уже разница сколько за мной трупов, а если вас уложу, у меня будет фора исчезнуть, — выкрикивает Иванов, двумя руками крепко обхватывает рукоять пистолета и с предвкушением в глазах жмет на курок.

Жмёт, жмёт, а кроме глухого щелчка ничего не происходит. Виктор Олегович с непониманием смотрит на пистолет, пару раз зачем-то колотит по нему и опять жмёт на курок.

— Витёк, ты что совсем в оружие не разбираешься? Пуль нет, не тряси зря вещь. Настёна их давно уже вынула и в сумку к себе положила.

Вот теперь судя по осознанному взгляду к Виктору Олеговичу вернулась способность думать и размышлять. Мужчина быстро принял решение, что у него нет другого выхода, кроме как бежать. И конечно же он рванул к входной двери, только правда забег был недолгим, у входа в одежде курьера стоял Андрей и преграждал путь.

Хотя и без Андрея Иванов бы не скрылся, Марат его в два шага нагнал, развернул к себе и начал один удар наносить за другим, а в промежутках бросал ему реплики.

— А ведь ты был прав, доказательств, что именно ты Руслана и Оксану убил, у меня не было, зато теперь есть и зафиксированное на камеру признание, и попытка нового двойного убийства.