Глава 10

Что творится в голове у другого человека — никому знать не дано, но если судить по тому, как испуганно и вместе с тем стыдливо на меня смотрит Оксана, она сейчас готова провалиться сквозь землю. Не удивлюсь, если бы девушка даже ради этого, сама своими ухоженными ногтями согласилась прорыть подкоп. Но, увы и ах, никуда ей не исчезнуть.

— Тоже уснуть не смогла? — сказала я фразу так, словно девушку не с кастрюлей в руках среди ночи застала, а со стаканом воды.

— Ага, — Оксана сначала резко соскочила со стула, затем почему-то присела обратно и вновь встала.

Подруга Воронцова тута сюда прыгает, а у меня сердце обливается кровью — с ложки борщ капает и прямиком падает на красивую ночную рубашку Оксаны из тончайшего шёлка.

— Оксана, успокойся, — прикрикнула я. — Незачем нервничать. Мне всё равно, чем ты тут занималась, и тем более я об этом никому не скажу.

— Ну, да! Не скажет она, — вдруг Оксана очухалась. — Глаз за глаз. Зуб за зуб. А сегодня я тебя с Ивановым Марату сдала.

— Отлично, что ты понимаешь, что сделала гадость, — доставая из шкафа стеклянный стакан, заметила я. — В следующий раз, когда решишь опять кому-то подлость подстроить, в частности мне, вспомни, что земля круглая, и к этому человеку можно нежданно-нагаданно подкатиться.

Пока из холодильника доставала пакет молока, Оксана, обняв кастрюлю борща как родную, взглядом прожигала во мне дырку.

— Правда, никому не расскажешь?

— Оксана, прекрати уже, а. Я же тебя не за расчленением трупа застала. Ну захотелось тебе есть, кушай ты на здоровье. Только в следующий раз тарелку не забудь взять. Кстати, борщ вкусный? — улыбнулась я девушке, а то стоит, вся трясётся.

— Очень. Ты, правда обалденно готовишь.

— Ну вот и славно, спокойной ночи, Оксана, — пошла я к себе.

— Я не всегда ем по ночам, а лишь когда мне паршиво, — бросила девушка вслед.

В знак того, что услышала, кивнула, а в знак того, что не готова к задушевной беседе, не остановилась и не обернулась.

— Что, даже не спросишь, почему мне паршиво?

— Ну и почему? — лишь наполовину развернулась я к девушке. Если у Оксаны ноготь сломался или ещё случилась какая ерунда, не дам себе мозг выносить, уйду.

— Марат себе бабу завёл, — призналась Оксана. — Давай выпьем по бокалу вина?

Глянула на стакан с молоком, вздохнула. Вино, как снотворное, однозначно вернее поможет.

— А давай.

Такое впечатление, что девушка Воронцова когда-то работала барменом: бутылку откупорила лихо, бокалы наполнила не глядя, как профессионал. Хотя есть и другой вариант, и Оксана не только втихушку по ночам ест, но и пьёт.

— И с чего ты взяла, что у Марата есть другая девушка? — пригубив вина, поинтересовалась я. — Сообщение неприличное у него в телефоне нашла или воочию увидела, как он тебе изменяет?

Оксана не по-девичьи шумно выдохнула, потом, высоко подняв подбородок, одним глотком осушила бокал.

— Я у него в кармане пиджака женские трусы нашла, — зло прорычала собутыльница и вновь наполнила вином свой бокал.

Не хотела смеяться над проблемой Оксаны, но смешок как-то сам по себе вырвался, стоило мне подумать, зачем Воронцов таскает в своём пиджаке чьи-то трусы.

— Ну что тут сказать, — пожала плечами я. — Сочувствую. Но если ты здесь, значит, простила. Надеюсь, ты хотя бы надела эти самые трусы Марату на голову?

Подружка Воронцова, что отхлёбывала из бокала вино, неожиданно поперхнулась. Более того, затем она так злобно глянула на меня, словно мгновением ранее я говорила, не как следовало её любовника проучить, а на полном серьёзе предлагала её соперницу в дом пригласить, чаем с малиной напоить, сделать ей расслабляющий массаж ног, оставить на ночлег и непременно спать уложить вместе с Маратом.

— Я что, по-твоему, полная дура? — после возмущённого взгляда, последовал не менее возмущённый вопрос. — Естественно я трусы обратно Марату в карман положила.

— Естественно бы получилось, если ты бы заставила Марата их съесть или грандиозный скандал закатила. А в твоём поступке лично я ничего естественного не вижу.

— Эх, Настя, видимо, тебе в этой жизни всё легко доставалось, раз не понимаешь элементарных вещей. Ну закачу Марату скандал, ну устрою ему сцену ревности, и что дальше? В лучшем случае мы поругаемся, а чтобы обратно помириться, мне придётся перед ним на цырлах ходить. А в худшем — Марат просто бросит меня, и хозяйка труселей быстренько займёт моё место. Не-е-ет, я учёная. Промолчу. Сделаю вид, что ни о чём не догадываюсь. Подожду, когда эта сучка ему наскучит, либо начнёт права качать, без разницы, результат будет один, Марат с ней расстанется, и мы заживём, как и прежде, вдвоём.

Логика, может быть, в словах Оксаны и есть, но самоуважения — полный ноль.

— Допустим, эту бросит, а затем новую заведёт. Так и будешь всю жизнь по ночам на кухне горе в борщах топить? — блин, ну зачем я спросила, каждый живёт, как ему хочется.

Прежде чем ответить, Оксана отпила из бокала остатки вина и налила себе новую порцию, на мой взгляд, явно лишнюю. Глаза у девушки уже косят, а язык заплетается.

— Не-е-ет, не придётся мне терпеть, по крайней мере, нечасто. Мы с Маратом вместе уже два года, и он впервые налево пошёл. Раньше точно не ходил, я ситуацию контролировала.

Так и подмывало сказать: «Вы с Воронцовым всего лишь вместе два года, а он уже барышню сбоку завёл», но удержалась и промолчала, у каждого своя точка зрения, зато вино в Оксане запрещало ей рот закрывать, и она болтала… и болтала без удержу. Слушала девушку в пол уха, потому как неинтересно мне знать, как именно она бы сопернице волосы выдирала и глаза выковыривала.

— Любопытно, а этой сучке известно, что красное бельишко сейчас как бы не в тренде! — выплёвывала подруга Воронцова одну гадость следом за другой. — Вот лично у меня ни одних красных трусов нет. Наверняка приехала откуда-нибудь из Мухосранска и из кожи вон лезет, пристраивая свою попу.

— Оксана, чушь не неси. Красное бельё — это классика. А классика всегда актуальна, — вяло, без инициативы, мечтая переместиться из кухни в свою спальню, проворчала я, но тут же оживилась. — А что, труселя были красного цвета?

— Ага, красные, не в дырах, конечно, но и не новые, не брендовые, короче — ширпотреб. Я бы такие своему мужчине в карман не сунула даже под дулом пистолета.

Такое ощущение, что Оксана только что мои потерянные трусы описала. Вот, значит, куда они делись. Марат их стащил. Улыбнулась, бред, конечно. Воронцов бы к моему белью даже не прикоснулся, как-никак я была женой его брата.

Кое-как отделалась от Оксаны. Когда уходила из кухни, девушка только что за ногу меня не держала. Ещё поднимаясь по лестнице, зевала и носом клевала, но как только голова коснулась подушки, сон куда-то убежал и спрятался.

Маялась, ворочалась, как советуют, считала овец, наконец, плюнула, встала, включила ноутбук и принялась штудировать требования пожарной инспекции к помещениям общепита, как советовал Воронцов.

Нормы, правила, положения и прочая лабуда — это самые лучшие вещи, когда приходит бессонница. В отличие от молока и вина, они действительно усыпляют, даже если ты сидишь за столом перед ноутбуком. Дай только себе обещание, положить голову на секундочку на согнутый локоток, и всё — ты храпишь!

Засыпала я, вроде как, за столом, а вот утром глаза открыла почему-то, лёжа в кровати.

Хоть ногти мне плоскогубцами выдирай, в упор не помню, как шла до постели, как ложилась, как укрывалась одеялом, в конце концов, как снимала халат.