Глава 32. Саша

— Где их отец, Тонь? — повторяю вопрос, не отводя от перепуганной девушки взгляд. Она пытается совладать с эмоциями, но ничего не выходит. На лице написан самый настоящий ужас.

Тут же напрягаюсь. Подобной реакции не должно быть ни при каком раскладе! Присматриваюсь к девушке чуть внимательнее, ее сковывает страх.

Четко вижу, насколько сильно Тоня боится. Ее бедную аж трясет. Маленькая моя, что ж с тобой приключилось-то? Продолжаю наблюдать.

Это не надуманный испуг, он реальный. Настолько, что она вот-вот начнет паниковать.

Я прекрасно понимаю все последствия, которые за собой повлечет подобное нервное напряжение. Ему нужно дать выплеск, накопление ни к чему хорошему не приведет.

Внутри тут же просыпается спящий несколько лет зверь. Он лениво приоткрывает глаз, топорщит уши. Прислушивается к сбивчивому дыханию. Анализирует.

— Вам угрожают? — поднимаюсь со стула, подхожу ближе. Тоня дрожит.

Приближаюсь вплотную, не разрывая зрительного контакта, удерживаю ее взгляд. В глубине выразительных карих глаз бушует самая настоящая буря.

— Не молчи, — произношу осторожно. Главное, не спугнуть.

— У меня есть некоторые проблемы, из-за которых пришлось переехать, — тщательно подбирает слова. Уклончивый ответ лишний раз доказывает мою правоту.

— Подробнее, — аккуратно настаиваю. Сильно давить нельзя, захлопнется, и тогда правды мне уже не видать.

— Саш, — смотрит на меня, умоляя. — Не надо, — отстраняется.

Тоня опускается, принимается подбирать с пола осколки. Руки трясутся.

— Разреши тебе помочь, — прошу, заглядывая ей в глаза. Там много боли.

— Я справлюсь сама, — упрямо поджимает губы.

Вот что за упертая девчонка! Сама да сама! Ей помощь предлагают. Реальную! А она отказывается.

— Гордая? — щурюсь недобро.

— Самостоятельная, — снова увиливает от ответа.

— Но я же помочь могу! — вспыхиваю.

— Спасибо, но твоя помощь мне не нужна. Сама справлюсь! — принимается с остервенением собирать кусок острого стекла за куском.

— И поэтому ты в шаге от нервного срыва? — перестаю искать более деликатный подход. Меня кроет.

Что за хрень с Тоней вообще происходит?! Ведь все объяснил. Рассказал! Ну не мог тогда вернуться к ней! Не мог, и точка. И я в ее бедах не виноват.

— Александр Алексеевич, — цедит сквозь стиснутые зубы. — Вы мой босс, и на этом предлагаю поставить жирную точку. В мои должностные обязанности это не входит. — Прямо так и вижу: если б стояла, то топнула бы.

— Значит, так? — смотрю на девушку без толики нежности. — Собираешься перейти в чисто рабочие отношения? — Меня одолевают эмоции. Я уже и сам не рад, что затеял этот разговор. Нужно было быть осторожнее.

— Да! — отвечает, психуя. Она перестает сдерживать гнев.

Встает на ноги, отворачивается от меня. Она вся пылает от переизбытка эмоций. Я тоже.

Поднимаюсь. Приближаюсь к Тоне вплотную, упираюсь руками в столешницу по обе стороны от нее. Заставляю посмотреть мне в глаза.

— Между нами никогда не будет чисто рабочих отношений, — заявляю открыто. Пусть пыхтит и возмущается, мне плевать! — Я никогда не беру к себе в подчинение девушек, которые побывали в моей постели.

— Значит, я увольняюсь! — шипит, не скрывая эмоций, а я наслаждаюсь. Реакцией, искренностью, бурей чувств.

В груди бушует ураган из неподдельных эмоций, подобных ощущений я не испытывал крайне давно.

Тоня моя! Я не готов делить ее с кем бы то ни было. В конце концов, я ее первым нашел!

Меня не волнует ни наличие у кареглазой зазнобы детей, ни ее очевидные финансовые трудности. Ничего! Даже проблемы с бывшим не беспокоят. Стоит ублюдку показаться мне на глаза, так я от него мокрого места не оставлю! Прохожу взглядом по женственным изгибам тела, запоминаю каждую черточку, хочу потрогать каждый сантиметр. Сдерживаю себя. Еще не время.

Тоня часто дышит. Она то и дело упирается грудью в меня, разыгрывая вовсе не детские желания. Я бы с удовольствием сейчас подхватил ее под бедра, посадил на столешницу и напомнил, как хорошо нам было вместе.

Она забудет обо всех своих переживаниях и страхах. Расслабится. Сможет заново ощутить вкус жизни. Я даже готов довести ее до точки несколько раз.

Но нет. Пока нельзя. Иначе Тонечка окончательно испугается и захлопнется, а я не смогу себя дальше держать в руках.

К тому же дети могут вернуться в любую минуту, помешают. Да и им самим вовсе не нужно знать, как взрослые развлекаются. Маленькие еще.

— Кто ж тебя уволит теперь, — отвечаю с усмешкой. Не могу отвести взгляда от ее пухлых губ, которые Тоня нещадно кусает. Вон, из ранки даже кровь потекла.

Большим пальцем правой руки медленно и бережно прохожу по чувственной плоти, вытаскиваю ее из захвата белоснежных зубов. Тоня случайно касается кончиком языка моей кожи. Мощнейший разряд проходит по нервам. Останавливаюсь. Дышу с трудом.

Тело весьма логично и недвусмысленно реагирует на прикосновение. Тоня дергается, подается вперед и тем самым лишь усугубляет положение. От трения мое желание становится только сильнее.

— Ой, — шепчет, краснея.

— Вот тебе и ой. — Голос подводит. Приходится прочистить горло, чтобы избавиться от хрипоты.

Замолкает, но больше не дергается. Стоит покорно и ждет дальнейших действий. А меня просто разрывает на куски.

Закрываю глаза, касаюсь лбом ее лба, замираю. Мне нужно найти точку спокойствия, иначе сорвусь.

Хочу ее с дикой, необузданной страстью и, что с этим делать, не имею ни малейшего понятия. Подобное впервые со мной.

Нежный запах дурманит, сковывает цепями рассудок, силу воли превращает в сахарную вату, сминает, не позволяет черстветь. Вкус ее губ на моих губах срывает крышу мощным ураганом. Впиваюсь в них, трепетно держу девичье сердце в своих руках.