Глава 31. Тоня

— Мама! Мама! Смотри! Снег идет! — Ко мне на кухню врываются дети. Глаза у обоих горят от счастья, такое впечатление, что они никогда снега не видели.

— В смысле снег? — Моему удивлению нет предела. Это же невозможно!

Еще слишком рано для снегопада. Для первого снега тоже! Я смотрела прогноз погоды, там даже приблизительно ничего подобного нет.

Бросаю недомытую посуду, спешу к окну. Раскрываю тюль, чуть ли не падаю грудью на подоконник и смотрю на лужайку. Она вся в снегу.

— Видишь, мам! — счастливо улыбается Настя. — Мы правду говорим, — добавляет гордо.

— Конечно, правду, — далеко не сразу нахожу, что сказать. В мыслях полнейший кавардак. — Я в вас и не сомневалась, — целую сладкие щечки.

Верхняя одежда детей недостаточно теплая для подобной погоды, про свою и вовсе молчу. Нам теперь не выйти на улицу, вмиг замерзнем. К сожалению, осенние куртки и штаны не предназначены для подобной погоды. Они хоть и с утеплителем, но я слишком сильно боюсь застудить малышей.

Неотвратимость зимы и наступление холодов расстраивают меня, если честно. Я хотела бы детям показать многое, погулять в парках, покататься на аттракционах, но теперь это все придется отложить до весны.

Теплую одежду я рассчитывала покупать с первой зарплаты. Несмотря на приличную денежную сумму, что взяла с собой, уверенности в завтрашнем дне нет. В любой момент может все измениться и нам понадобится снова бежать.

Финансовая подушка должна быть. При любом раскладе.

— Мам, ты чего? — спрашивает Ванечка. — Не рада снегу? — округляет глаза. Сын не понимает моей реакции, для него снежинки — это радость. Не грусть.

— Нет, что ты! — отмахиваюсь. — Конечно, я рада! — заверяю мальчонку, заставляю себя улыбнуться.

Он просто ребенок и не должен забивать голову проблемами взрослых. Подходящая под сезон одежда — ответственность взрослого, малыш тут ни при чем. Ему не понять, почему мама не может позволить себе вот прямо сейчас взять и купить нужные вещи, он не знает, что сколько стоит. Это ребенок! Ему не нужно это все знать.

— Можно погулять? — Глаза Настеньки полны надежды.

Смотрю на дочку, и сердце разрывается на части. Гулять нельзя, но я совершенно не представляю, как ей отказать.

— Пожа-а-алуйста, — добавляет протяжно. Глаза полны мольбы.

Детям крайне важно выйти на улицу и потрогать снег руками. Они с такой тоской смотрят за окно, что, отказывая в прогулке, чувствую себя самой жестокой на свете матерью. Тяжко.

— Маленькая моя, — выдыхаю, присаживаясь на колени напротив дочки. — Я бы очень хотела разрешить вам погулять, — говорю, а у самой в глазах слезы. — Но у вас нет подходящей одежды для этой погоды, — печально вздыхаю. — Вы замерзнете, — пытаюсь объяснить. По лицу вижу — не понимает.

— Ну хоть немножко, — хнычет. Расстроенный Ванечка подходит к ней и обнимает.

— Я тоже хочу, — тихонько шепчет. — Но видишь, эта мама тоже не отпускает. — За словами следует тяжелый опечаленный вздох, словно мальчик уже все на свете видел. Кусаю губы.

Сердце разрывается на части. Маленькие мои, как бы мне хотелось разрешить вам погулять вволю! Порезвиться в снегу, поиграть в снежки.

Тем болеетут это можно сделать, не боясь быть замеченными. Валентин ни за что не найдет нас здесь!

Звонкий лай по ту сторону стекла лишь усугубляет ситуацию. Счастливый Рекс носится по лужайке перед домом, гоняет воробьев и роет выпавший снег, кувыркается в нем.

— Тонь, отпусти их минут на двадцать, — вмешивается в разговор Саша, кивает на малышей. — На улице не так холодно, а дети хоть на снег посмотрят. — Бросаю на него быстрый взгляд. Мужчина чуть заметно ухмыляется. — Себя в детстве вспомни, — давит. — Не поверю, что ты гуляла по снегу в специальных штанах, непродуваемой куртке и шапке-шлеме. С прорезью для глаз, — уже в открытую смеется.

— Тогда время другое было, — недовольно бурчу, а сама понимаю, что Стрелецкий прав.

При нормальной физической активности и не длительномпребывании на свежем воздухе с детками ничего страшного случиться не должно. В конце концов, если верить инструкции, то эта одежда выдержит легкий минус.

И хочется, и колется называется. Смотрю на сына и дочь. Сердце разрывается.

— Еще скажи, что в нашем детстве снег тоже был другой, — улыбается Саша.

Открываю рот, чтобы возразить, и закрываю. Стрелецкий не сводит с меня пристальный лукавый взгляд. Крыть нечем. Делаю глубокий вдох.

— Тонь, — мягко зовет Саша. — Отпусти их, — кивает на детвору. Те смотрят на него, как на самого обожаемого человека на свете.

— Мам, ну пусти, — просит Настенька.

— Пожалуйста, — вторит ей Ваня.

— Ну пожалуйста, — окончательно разбивает мою оборону Настя.

— Хорошо, — говорю, обреченно закатывая глаза. Кухню разрезает счастливый детский визг.

Одеваю на детвору все теплое, что находится в доме. Саша даже выделяет детворе по шарфу. Они стоят просто космос! Знаю, потому что Антон тоже любит именно такие шарфы.

Теплые штаны, куртки, шапки, перчатки в два раза больше, чем руки, их тоже выделил Саша. Стоит, смотрит на детей и молчит.

— Все, бегите, — открываю для них дверь. — Но только недолго! — предупреждаю.

— Хорошо! — кричат уже с улицы.

— Рекс! — Рядом со мной возникает Саша. — Охранять! — дает команду псу. Тот задорно лает, начиная играть с детворой.

Спешу закрыть дверь, ведь морозный воздух стелется по полу, ноги тут же замерзают.

— Тонь, все будет нормально. — Саша смотрит мне прямо в глаза. — Не переживай ты так, — успокаивает.

— Да дело не в этом, — пытаюсь взять эмоции под контроль.

— А в чем? — впивается в меня взглядом. Стойко выдерживаю его.

— Ерунда, — отмахиваюсь. Саша продолжает стоять напротив. — В голову не бери. Это просто мои тараканы.

Точнее, один большой таракан. Который забрал у меня практически все, что имела, и намеревается снова лишить меня детей.

Уверена, Валентин не сидит без дела, его люди перерывают город за городом, ища нас. И лишь вопрос времени, когда бывший обнаружит наше местонахождение.

Весь вопрос в том, кто успеет первым. Марк или Валентин.

Я верю брату, доверяю его друзьям и очень надеюсь, что они будут первыми. В противном случаепросто не представляю, как быть.

Принимаюсь за мытье посуды, ее накопилась полная раковина, не в чем готовить обед.

— Где их отец? — задает вопрос Саша, когда я уже почти все домыла. Вздрагиваю.

— Кто? — спрашиваю у Стрелецкого.

Оборачиваюсь, смотрю на мужчину. Мыльная тарелка выскальзывает из рук и летит на пол, разбиваясь на мелкие осколки.

Как и мое сердце.