Глава 30. Тоня

Просыпаюсь от того, что мне жарко. Скидываю с себя одеяло и тут же понимаю, что сделал это зря, возвращаю его на место. Под теплым пуховым одеялом гораздо лучше, чем без него.

За окном разыгрывается непогода. Мне даже не нужно выглядывать на улицу, чтобы понимать творящийся там кошмар. Резкие порывы ветра то и дело обрушиваются на дом, ливневые потоки бьют по крыше с такой силой, что кажется, ее вот-вот проломит. На улице творится нечто ужасное.

Внутри добротного дома за толстыми стенами тепло и комфортно. Вот бы чувствовать себя чуть лучше, было бы вообще все путем! Но увы… Нужно скорее поправляться.

Поднимаюсь с кровати, снимаю с себя насквозь мокрую одежду, переодеваюсь в сухое. Меняю постельное белье.

Пока совершаю эти нехитрые манипуляции, с меня сходит семь потов, из-за этого приходится еще раз переодеваться. Но пусть уж лучше так, чем валяться пластом с высоченной температурой.

Осторожно, чтобы не потревожить чуткий женский сон, подхожу к Тоне. Она свернулась калачиком на кресле и спит. Даже сквозь сон хмурится, не расслабляется. Напряжена.

Что же с тобой приключилось за время нашей разлуки? Почему твои нервы натянуты, словно струны?

Разберемся. На этот раз я не готов тебя отпустить.

Бережно беру Тонечку на руки, девушка практически ничего не весит. Пушинка! Откормить бы тебя.

Отношу миниатюрное хрупкое тело на кровать, нечего ей спать на кресле. Укрываю легким покрывалом, в доме довольно тепло. Тоня что-то бурчит нечленораздельное себе под нос, переворачиваетсяна бок и, счастливо улыбаясь сквозь сон, продолжает спать.

Смотрю на нее и дышать забываю. Как же я без нее столько времени жил?

В груди трепещет, ладони сводит от желания коснуться, подношу руку и отдергиваю ее.

Саня, не трожь! Не твоя она. Не провоцируй себя, потом будешь жалеть.

Но мне плевать. На наличие детей от другого мужчины, на все ее проблемы и трудности. Чем дольше я смотрю на Тоню, тем отчетливее осознаю, что хочу быть только с ней и отказа не приму.

Серьезный мужик еще называется. Веду себя как самый настоящий юнец.

Прикладывая титанические усилия, заставляю себя отойти от спящей Тони. Мне стало легче, а это значит, что нужно проверить дом. Я смутно помню, что быловечером.

Спускаюсь, обхожу кухню, гостиную, проверяю входную дверь. Все в порядке. Удивительно, но даже придраться не к чему. Возвращаюсь наверх.

Без особого труда нахожу спящих на диване в гостевой детей. И если увидеть мирно сопящих малышей я ожидал, то вот охраняющего детский сон Рекса лицезреть был явно не готов.

Пес сначала поднимает уши, прислушивается, затем открывает глаза и смотрит на меня умным взглядом.

— Друг, бдишь, чтобы они не разнесли дом? — ухмыляюсь. Рекс наклоняет голову на бок. — Ну-ну, — произношу улыбаясь. — Спи. Разрешаю.

В свою спальню возвращаюсь со странным чувством в груди. Грудную клетку щемит и распирает на части. Как бы я хотел, чтобы эти дети были моими. Чтобы Тоня жила со мной. Чтобы мы вместе строили наше счастье.

Если по Диане я прекрасно понимаю, для чего нужен ей и что ничего серьезного с такой «дамой» не выйдет, то вот Тоня… Она создана для семейной жизни. Таких девушек ценить и на руках носить нужно.

Ладно, утро вечера мудренее. Вот утром и буду все вопросы решать.

Тонечка никуда от меня не денется, я в этом уверен! Банально по тому, что сам этого не допущу.

Возвращаюсь в кровать, кладу голову на подушку и проваливаюсь в беспокойный лихорадочный сон. Меня снова кидает из крайности в крайность, то жарко, то холодно, то от озноба трясет. Ужас. Лишь после того как на голову опускается мокрая тряпка, Морфей забирает меня в свои объятия.

— Мам, а мам, — сквозь тьму слышу детский голос. Пытаюсь разлепить глаза, но не выходит.

— Ш-ш-ш, — рядом со мной раздается тихий шепот. — Дядя Саша спит, видите?

— Уже не сплю, — произношу сквозь дрему. С трудом, но все же открываю глаза. И тут же щурюсь. Их нестерпимо режет.

— Зря, — говорит Тоня. — Тебе сейчас нужно спать.

— Не могу больше, — переворачиваюсь на спину. Так хоть лицо в тени, можно без боли смотреть вперед. — Лежать надоело.

— Понимаю, — говорит Тонечка с сочувствием. — Но у тебя пока выбора нет. Нужно дать организму отдохнуть и восстановиться.

— Я уже восстановился, — упрямо поднимаюсь, голову ведет, падаю назад на подушку.

— Вижу, — скептично заявляет. Зараза! — Лежи и не геройствуй. Чай сейчас принесу.

Тоня забирает детей, и они уходят, Рекс остается со мной.

— Что смотришь? — недовольно бурчу псу. Он чихает. — Понимаю, мне тоже нехорошо, — вздыхаю.

На работу пора, в офисе дел невпроворот. Баженов что-то затевает. Этот гад не успокоится, пока не подставит меня. А я вместо того чтобы разбираться с ним, валяюсь в кровати. Ужас!

Пора вставать!

Опять пытаюсь подняться, не выходит. Меня все вокруг начинает бесить.

— Держи чай. — Рядом со мной на тумбочку опускается стакан с горячим напитком. — Вот лекарство. — Рядом с кружкой Тоня кладет таблетки. — Остальное я оставила внизу, на кухне.

Она расстроена и не скрывает этого, но о причинах не говорит. Я могу лишь догадываться.

— Я приготовлю тебе поесть и вызову такси, — обескураживает меня. — Мы уезжаем, — сжимает крепче губы. — Ты справишься с болезнью без меня.

Собирается уйти. Ловлю за руку. Останавливаю.

— Тонь, — говорю в спину.

— Что? — не оборачивается.

— Не уезжай, — прошу ее.

— Мне надо, — шепчет. Выдергивает руку.

— Зачем? — не отпускаю ее. Заставляю повернуться и посмотреть мне в глаза. — Я не мог вернуться. Поверь, — чуть ли не заклинаю.

Тоня замирает. Молчит. Смотрит на меня не моргая и ничего не говорит.

— Присядь, — показываю на свободное место рядом с собой на кровати. Садится. — Я скажу лишь раз, а там уж решай, как тебе дальше поступать. Хорошо?

— Говори, — равнодушно пожимает плечами, но я вижу, что это лишь наигранно. На самом деле она испытывает совсем другие эмоции.

— Я не вернулся, потому что попал в больницу, — озвучиваю лишь часть правды. — Пробыл там больше месяца, а когда меня выписали, то тебя уже и след простыл.

— Это… правда? — шепчет.

— Да, — киваю. — Я не мог вернуться, — говорю тихо. — Поверь.

Между нами повисает молчание, прерываемое лишь моим частым дыханием. Одышка мучает.

— Не уезжай. Прошу тебя, — продолжаю. — Однажды я тебя уже потерял. Не хочу, чтобы это повторилось снова, — признаюсь. — Я ни за что не готов тебя снова потерять.