Глава 7. Тоня

Кажется, что никогда прежде я так быстро не приводила себя в порядок. Сердце бешеным ритмом бьется в груди, часто дышу.

Робкая надежда крепнет с каждым мгновением. Она становится только сильней.

Залетаю в комнату, скидываю полотенце, оно падает к моим босым ногам. Надеваю махровые носки, флисовые штаны, футболку, толстовку и спешу на кухню. Там меня ждут.

С кончиков мокрых волос капает вода, толстовка быстро становится липкой и холодной. Не греет больше. Нужно было полотенце на плечи накинуть и так оставить. Да и плевать!

Мой персональный комфорт не важен. Сейчас главное придумать, как вернуть моих малышей!

— Привет еще раз, — произношу, едва не забегая на кухню. В паре метров от дверного проема заставляю себя замедлить бег.

Волнение зашкаливает. Перед глазами все разбегается.

Неужели девчонки приехали, чтобы помочь? Или, напротив, чтобы отговорить?..

— Держи капучино. — Крис протягивает кружку с бодрящим напитком. На молочной пенке плавают небольшие маршмеллоу, сверху обильно посыпанные молотой корицей. Аромат просто убийственный!

— Спасибо, — благодарю ее. Вдыхаю приятный запах. М-м-м… Вкусняшка!

Каким бы вкусным ни был капучино, сейчас он мне подходит меньше всего. Я и без того взволнована, а кофе лишь придаст тонуса.

Для моего душевного состояния гораздо лучше был бы чай из мяты. Для организма в целом — ромашковый чай. После прогулки под холодным дождем самое малое, что надо добавить в напиток, так это бальзам.

Но я делаю большой глоток наивкуснейшего кофе, кладу на язык кусок шоколада с апельсиновой цедрой и миндалем. На пару мгновений позволяю себе насладиться буйством вкусов.

— Ты как? — с искренним беспокойством интересуется Крис.

— Не очень, — тяжко вздыхаю. — Валентин подал встречный иск, нам заморозили дело.

Сидящие напротив женщины переглядываются. Кристина хмурится, Ксюша так вообще сводит вместе брови.

— Марк ничего не смог сделать? — удивляется Ксюша. — Он ведь как орешки подобные дела щелкает! — Подруга Крис возмущена.

— Ничего, — пожимаю плечами. Разочарование и обреченность наполняют душу.

— Странно, — задумчиво протягивает Богданова. Крутит чашку в руках, изучает рисунок, который образует молочная пенка. Словно она что-то способна рассказать.

— Да что тут странного? — говорю с горечью. — Марк не справился с элементарным делом. Я никогда не увижу своих детей!

Закрываю ладонями лицо, слезы льются из глаз. Мне до невыносимости больно и плохо. Аж дышать не могу.

— Тоня, милая, перестань плакать, пожалуйста, — полным сочувствия и сострадания голосом просит Кристина.

— Не могу, — всхлипываю.

— А надо, — спокойно и рассудительно обращается ко мне Ксюша. — Кто судья? — впивается в меня взглядом.

— Ольга Николаевна Павлова, — называю имя той, которая никак не желает идти нам навстречу.

Я бы поняла, окажись на месте судьи бездетный мужчина. Тот, которому плевать на семью, кто никогда не был женат. Но нет же! У меня судья — женщина! Мать! У нее трое детей. И она так сурово ведет мое дело…

— Кто? — спрашивает, не скрывая шока. По лицу Ксюши понимаю, что здесь что-то не то.

Богданова — отличный специалист. Она разбирается в юриспруденции круче самого Марка. Жаль, что несколько лет назад окончательно отошла от дел и больше не занимается решением чужих проблем. Максимум может только проконсультировать.

— Павлова. Ольга Николаевна, — повторяю. Слежу за реакцией. И мне она совершенно не нравится.

Ксюша давится кофе. Она так и не успевает сделать нормальный глоток.

— Пф-ф, — откашливается, ставит на стол кружку. Ухмыляется. Смотрит на Крис, осуждающе приподнимает брови.

Чувствую себя глупее некуда. Я не понимаю, почему Ксюша себя так ведет.

— Только не говори, что это она, — многозначительно смотрит на подругу Кристина. На лице жены моего брата написан полнейший шок.

— Она, — кивает Ксюша. Она озадачена и огорчена. Крис тоже.

Перевожу взгляд с одной на другую, хмурюсь. Настроение на нуле. Мне не нравится к чему идет наш разговор. Я наводила справки про Павлову. Сказали, что нормальная судья. Но судя по словам девочек…

Крайне странная реакция у них, если честно.

— Кто это? — спрашиваю у девчонок. Мне интересно. Не каждый день узнаешь что-то новое про человека, способного в корне изменить твою судьбу.

— Бывшая Марка, — фыркает Ксюша. Достает телефон, что-то печатает. Кладет смартфон на стол.

Сижу и смотрю на подруг, как баран на новые ворота. Ничего не понимаю, и мне от этого нехорошо.

— Павлова бросила мужа ради него, — поясняет Крис. — А Марк заявил, что между ними никогда серьезных отношений не будет.

— О-о, — все, что могу сказать.

Я. В. Шоке.

— Угу, — многозначительно кивает Ксюша.

— А чего ж он сразу не сказал? — не понимаю. Меня тут же захлестывают эмоции.

Разве о подобном можно было смолчать?! Чем Марк только думал!

А-а-а! Теперь все ясно! И затыки в деле, и отказ принимать документы, откровенное неприятие меня как стороны конфликта.

Тут же даже глупому понятно, что брошенная несчастная женщина будет мстить! Она сделает все, лишь бы Марк и его подопечная проиграли.

— Мы никогда не выиграем это дело! — говорю чуть ли не плача.

Я никогда не увижу своих детей…

— Никогда не говори никогда, — ободряюще подмигивает мне Ксюша. — В этом доме есть что — то покрепче, чем кофе? — удивляет вопросом. — Чай не хочу, а от кофе меня уже тошнит.

Кажется, Ксюша придумала, как нам дальше быть. По крайней мере, ее голос звучит уж больно обнадеживающе.

— Есть вино, — поднимаюсь со стула, подхожу к бару. — Красное. Сухое. Будете?

— Наливай. — Ксюша дает отмашку. — Крис, ты ведь не за рулем? — смотрит на подругу.

— Неа, — улыбаясь машет головой. — На такси.

— Отлично! — переводит лукавый взгляд с Крис на меня и обратно. — У меня есть пара идей, как тебе помочь. — Слова Ксюши неимоверно обнадеживают.

— Правда? — подаюсь вперед.

— Правда, — смеясь, отвечает. — Давай наливай, — показывает на бутылку вина. — Каждой из нас нужно успокоить нервы. Тебе в первую очередь!

— Говори! — прошу с жаром.

— Нет, — качает головой. — Пока ты трезва, не буду, — ухмыляется. В глазах горит загадочный огонь.

— Почему? — удивляюсь. Мне кажется, я сейчас лопну от любопытства и радости!

— Потому что тебе придется преступить закон, — понижает голос до шепота.

— Что нужно сделать? — От нетерпения меня аж трясет. — Говори! Я на все готова!