Глава 11

Ранее…

Снежана

С невероятным трудом, но все все же заставляю себя вздернуть уголки губ вверх, с теплом взглянуть на ерзающую в руках Антона дочь — и сделать шаг к ним. Не бежать, не лететь, не кричать проклятия при этом. Потому что Ритка не должна испугаться.

Я подхожу неторопливо и с улыбкой, тем самым дезориентируя мужа. Он ждет истерик, будто забыл, каким уравновешенным человеком я была до родов.

До момента, когда часть меня убили…

Но пора собрать себя по осколкам. Ради ребенка и нашего спокойного будущего.

— Привет, моя любимая булочка, — произношу ласково. — Пойдешь к мамочке?

Ритка тут же протягивает ко мне ручки, а сама подается вперед резко. Боюсь, что Антон упустит ее, ведь дома он практически никогда с ней не сидит, а малышка держится шатко и может выскользнуть из недо-объятий.

Подхватываю ее подмышки и выдыхаю с облегчением, прижав к себе крохотную фигурку, по теплу которой безумно соскучилась за весь день. Чмокаю Ритку в макушку.

— Снежа, садись тортик пробовать. Антон принес, — суетится мама. — И букет цветов такой шикарный. Я на кухне в воду поставила.

Подскакивает, чтобы ребенка взять, но я не отдаю. Волчицей на них обоих смотрю. Из последних сил заставляю себя не сорваться. Не при Рите!

Молча разворачиваюсь и несу малышку в комнату. Усаживаю ее на ковер, игрушками обкладываю, чтобы занять чем-то. И только убедившись, что она в безопасности, выхожу, плотно прикрыв за собой дверь.

В коридоре сталкиваюсь с Антоном. Он испепеляет меня взглядом, будто я виновата в чем-то, и руки в карманах держит. Чтобы не распускать при теще?

— А теперь, — выдыхаю тихо, — пошел вон отсюда, — смело смотрю на мужа. — И не приближайся к МОЕЙ дочери, — специально акцентирую.

— Ма-ась, я мириться пришел, — нарочито громко заявляет он.

На публику играет. И она не заставляет себя долго ждать. Рядом тут же появляется мама.

— Снежа, ну, зачем ты так? Выслушай мужа, — отчитывает меня.

— Ма-ам! — я чуть ли не расплакаться готова от того, что она приняла его сторону. — Не вмешивайся, — собравшись, рявкаю на нее.

— Хотя бы поговорите, — многозначительно округляет глаза, а сама направляется к внучке, закрываясь с ней в комнате. И таким образом дает возможность нам с Антоном пообщаться.

Стоит маме скрыться из вида, как муж сбрасывает маску. Крепко хватает меня за запястье и тянет за собой к выходу. На пороге резко тормозит и меня в стену впечатывает.

— Это что еще за новости? Что за хмырь за твоими вещами сегодня приезжал? — рычит он со злостью и ревностью. — Любовника себе завела? Когда только успела? Поэтому выпендриваешься все эти дни? Перья распушила! Принарядилась, — оценивает меня.

— К тебе приезжал водитель с работы. Я блузку чаем залила, и мне нужна была сменная, — фыркаю я ему в лицо. Противно, что он непонятно кем меня выставляет. Будто не узнал за все эти годы. Будто я повод когда-нибудь давала!

— А-а-а, — растерянно тянет. — Ладно. Все-таки приняли тебя в ту крутую компанию? — слышу удивление в его голосе. — Ну, молодец. Идем домой отмечать новую должность, — берет меня за талию.

— Антон, мы разводимся, — сбрасываю с себя его руки и отступаю вглубь коридора.

— С чего это вдруг? — гаркает он.

Едва не захлебываюсь воздухом от возмущения — и демонстрирую ему «разрисованную» скулу.

— Я же извинился, — пожимает плечами. — Слушай, почудила и хватит. Собирай свою малую — и идем домой.

— МОЮ малую? — цепляюсь за слово. — Мы с МОЕЙ дочерью остаемся здесь! Зачем тебе эта «черная дыра»?

— Не придирайся к словам, мась, — закатывает глаза. — Я соскучился, — делает шаг ко мне, но я выставляю ладони перед собой.

— Я на развод подаю, Антон, — упорно стою на своем.

— Уверена? — прищуривается зло, а я киваю. — Будем имущество делить?

— Мне от тебя ничего не нужно, не волнуйся, у меня зарплата хорошая, — я будто доказать ему пытаюсь, что чего-то стою. Ведь все время, пока я сидела в декрете, он с пренебрежением ко мне относился.

— …и дочь делить, — слышу в его словах налет угрозы. — Я ведь отец и имею право участвовать в ее жизни.

— Ритка тебе не нужна, зачем ты… — сипло произношу я.

— А ты нужна. Мелкую можешь или с собой взять, или оставить, с кем хочешь, но сама чтоб вернулась! Неделю тебе на размышления, — бросает грозно.

Вздрагиваю, пытаясь проанализировать его слова. И мотивы.

За что он так со мной? С нами?

Антон намеренно толкает тумбу для обуви, которая с грохотом падает на пол рядом со мной. И покидает квартиру, со всей дури хлопнув дверью.

Слышу за спиной внезапный рев дочери, которая испугалась шума, — и лечу на звук, на мгновение забыв обо всем.

— Ну, тише, сладкая моя плюшечка, мама рядом, — успокаиваю Ритку, покачивая ее на руках.

— Ма-а, — всхлипывает она, жмется ко мне. Но замечает серебристые пуговки на моем пиджаке и затихает, ковыряя их цепкими пальчиками.

— Не помирились? — вздыхает мама. И только присутствие ребенка не позволяет мне закричать от разрывающего душу чувства несправедливости.

— Зачем мириться, если мы разводимся, — стараюсь говорить ровно, но голос дрожит.

— Снежка, ты что? — укоризненно качает головой мама. — Антон рассказал, что у вас произошло. Он ведь случайно тебя толкнул — и ты ударилась. Первая серьезная ссора, а ты уже разорвать все хочешь. Столько вместе прошли! Жалеть потом будешь!

Отшатываюсь от нее, как от прокаженной, и малышку крепче к себе прижимаю.

— Что? Толкнул? Мама, почему ты веришь ему, а не мне? — сглатываю комок обиды.

— После родов твое состояние… кхм… нестабильное, — отводит взгляд. — То апатия, то истерики, то обмороки. Мы обсуждали это с Антоном, ему тяжело в последний год с тобой… Я понимаю причину и искренне жалею тебя, но не позволяй депрессии разрушить твою семью.

— Нет больше семьи, — еле слышно отвечаю, после ее слов ощущая себя чуть ли не сумасшедшей. — И не было никогда. Просто поняла я это слишком поздно. Антон не принял Риту с момента ее рождения и по сей день, — повышаю голос. — А мне не нужен муж, который отвергает моего ребенка! Еще и на меня руку поднял!

— Ты преувеличиваешь, — спорит мама. — Антоша заботится о Рите. И семья у вас хорошая. Ты не знаешь, какие мужья бывают! — приближается, по щеке моей ласково проводит тыльной стороной ладони. Мимолетом синяка касается, и я вспыхиваю от злости. — Дай ему шанс исправиться.

— Ты папе такого шанса не дала. А ведь он тебя не бил, не унижал, — выпаливаю и тут же губы сжимаю, потому что развод родителей — больная тема.

— Не физически, — ожесточается мама мгновенно.

Сажусь на кровать вместе с дочкой, отпускаю ее ползать по покрывалу, но слежу, чтобы на пол не сорвалась.

— Меня папа любит до сих пор, заботится, хоть и не живет с нами, — добиваю ее фактами. Словно желая отомстить за то, что она на стороне Антона.

— Есть то, чего я не могу простить, — шипит, словно змея.

Поднимаю взгляд на маму, замечаю злость и горечь, что плещутся в ее глазах, соединяясь во взрывоопасную смесь. Которая затягивает меня в прошлое.

Родители развелись, когда я поступила в универ. Для меня это стало неожиданностью. Но причину никто из них мне так и не сказал. «Не сошлись характерами», — так объяснила мама, а папа просто промолчал. Почти двадцать лет семейной жизни были перечеркнуты в один день.

— Ты права, мама, и у меня тоже есть такой список. В нем — рукоприкладство и игнорирование ребенка. Я не могу этого простить Антону, — твердо чеканю, а сама на автомате хватаю Ритку за кофточку и тяну на себя, дальше от края кровати. — Так что я сделала свой выбор!

— Не пожалей о нем, — цедит мама.

— Потому что ты пожалела? — озвучиваю то, в чем она самой себе боится признаться. И, судя по ее реакции, попадаю в цель. — С Антоном совершенно другая ситуация, мам. В отличие от отца, он никогда не был поддержкой ни для меня, ни для дочки. Наоборот, может быть опасен для Ритки, потому что на дух ее не переносит. В ярость впадает, если она кричит, — передергиваю плечами, вспоминая, как на балконе малую укачивала, когда она мучилась коликами. — Нет, мам. Все кончено.

— Завтра поговорим, на свежую голову, — не унимается.

— Завтра мне на работу с утра, а Ритку к Злате на весь день отвезу, — решение приходит ко мне самой собой.

Подумать только: я боюсь оставлять ребенка с его собственной бабушкой!

— Зачем? — ее брови взметаются вверх, а лицо искривляется в недоумении.

— Мне хватило горячей «домашней» встречи сегодня. И «семейного» ужина. И угроз от мужа на десерт, — мама дергается и смотрит недоверчиво. — Нравится Антон? Живи сама с ним.

Жестом прошу ее покинуть комнату. Мать бросает на меня многозначительный взгляд, словно хочет сказать: «Не повторяй моих ошибок». Но вслух ничего не произносит. Уходит молча, пока я пытаюсь унять бешено скачущее сердце, восстановить сбившееся дыхание. И побороть знакомый туман в голове. В одном мама права — со мной не все в порядке. Однако Антон не помогает, а лишь усугубляет мое состояние.

— Пора баюшки? — переключаюсь на Риту. Мое лучшее лекарство — работает безотказно.

Слушаю детский лепет, поглаживаю короткие шелковистые волосики, щекочу пухленькие ножки, отчего дочка хохочет звонко, — и вот я уже сама улыбаюсь, забывая о проблемах.

Уложив малышку спать, беру телефон и подключаюсь к интернету. Вызываю контакт, с которым нас разделяют километры расстояния, но который при этом остается по-прежнему близким для меня.

— Привет, пап, — выпаливаю я, как только в окошке видеосвязи появляется его помятое лицо.

Он спросонья говорит что-то на немецком, а на фоне шумит двигатель.

— Что-что? — смеюсь я.

— Ой, блин, — переходит на русский и переносицу трет. — Пора тебе язык выучить, дочка, пригодится, — поучает меня.

— Нет у меня времени на немецкий. Да мне и английского по горло хватает. Универсальный язык, во всех странах применим, — важно защищаюсь я. — А ты опять автобусный тур с ночными переездами взял? — хмурюсь я. — Зарекался же! Говорил, что не выдерживаешь.

Папа почти всю сознательную жизнь работал туристическим гидом. Часто уезжал в командировки в Европу. А после развода с мамой и вовсе перебрался в Германию. И продолжает вращаться в турсфере.

— Да в этом маршруте всего одна ночь в пути, а остальные — в отелях, — оправдывается он. — Все равно других заказов не было, чего дома сидеть, — виновато поясняет, будто это я родитель, а не он. — А ты почему звонишь так поздно? Случилось что-то? — выпрямляется в кресле.

Изображение трясется, мельком показывает сосредоточенного водителя за рулем, а потом опять к папе возвращается.

— Пап, а я могу пожить в твоей квартире российской? — прошу тихонько.

— Это уже давно ТВОЯ квартира, — сурово поправляет меня. — Ключи остались? Если нет, у Марьи Федоровны дубликат есть. Она в квартире напротив живет и цветы заходит поливать. Ну и, присматривает, чтобы не залез никто.

— Спасибо, — улыбаюсь широко, а сама лихорадочно вспоминаю, куда ключи спрятала. Антон не знает о пустующей папиной квартире, что только на руку мне.

— Ты от мужа ушла? — продолжает свое «расследование» отец. — Обидел тебя?

Киваю. Не вижу смысла скрывать. Папе Антон никогда не нравился, но он не вмешивался в наши отношения. И даже приютил, когда мы в Германию приезжали, чтобы ЭКО сделать втайне от всех. Мне так неудобно было отцу тогда лгать, будто мы просто решили отдохнуть за границей и мир повидать.

Сложно родных обманывать. Настолько, что я позже на эмоциях все-таки проболталась маме случайно, упомянула ЭКО, из-за чего у нас с мужем грандиозная ссора случилась. Антон едва сдержался, чтобы не ударить меня. Уже на тот момент беременную. Надо было еще тогда разойтись.

Но я наивно верила в чудо. Ждала, что доченьки-близняшки осчастливят нашу семейную жизнь, сблизят нас с мужем.

Не срослось ничего…

— А мать что? — уточняет папа, а я молчу и краснею. — Поучает и морали читает? — догадывается сам. — Понятно. Как же ты с ребенком одна… — тянет задумчиво. — Я денег тебе пришлю. Сам приехать не могу пока. Надо тур откатать.

— Нет, все в порядке! Я на работу устроилась хорошую. А с Риткой Злата поможет, подруга моя. Ни в чем не отказывает никогда. Выкрутимся, — вздыхаю.

В этот момент папу окликают. Видео опять вздрагивает.

— Так, у нас остановка возле «домика счастья», — сообщает он на двух языках, и я смеюсь вместе с туристами в его автобусе, потому что знаю: папа так туалет называет. — Прослежу, чтобы никто не потерялся, — продолжает хохмить. — Звони, как нужно что будет. Или просто пообщаться. Не стесняйся просить помощи, — серьезно говорит. Я киваю и обрываю связь.

Ставлю будильник, мысленно прокладываю сложный утренний маршрут. Но долго не могу уснуть, потому что переживаю, ведь на восемь назначена очень важная встреча. Первая, которую организовала Шторму я. И пройти она должна идеально!

Надеюсь, не произойдет никаких форс-мажоров…