Половинка вторая. Глава 16

Суббота

Снежана

— Итальянцев Роман Редиванович встретил. После завтрака они прибыли сразу сюда. В общем, сытые и довольные гости, чего не скажешь о вашем заме, ждут вас внизу, в конференц-зале, — бегу по коридору за Штормом, который после встречи с партнером из США куда-то срочно уезжал и вернулся почти впритык, чем заставил меня изрядно понервничать. — Вы вовремя, — вру я, а сама негодую. Несносный босс мне достался. — Я нужна буду вам на совещании в двенадцать? — уточняю.

Зажав ежедневник подбородком и закусив ручку зубами, я двумя руками собираю волосы в хвост. Набегалась за утро, и теперь мне невероятно жарко.

— Нет, Снежана, — не оборачиваясь, бросает Вадим. — Сегодня тебя ждет особое задание, — тянет так тепло, что краска приливает к моим щекам.

От неожиданности резко вздергиваю голову и выпускаю блокнот, и он с громким хлопком шлепается на пол. Присаживаюсь, чтобы поднять. Шторм тормозит резко, разворачивается на шум и тоже наклоняется. Мой ежедневник мы берем вместе, соприкасаясь пальцами, и застываем на пару секунд. Босс улыбается и отпускает его.

Растерянно смотрю на Шторма.

Все время мы держались друг от друга на расстоянии, а сегодня он сам не свой. И что еще за задание?

— Вадим Дмитриевич, — строго выдаю, но он отворачивается и быстро шагает в сторону приемной. — У вас катастрофически мало времени! Пока вы отлучались «по делам», — выделяю недовольной интонацией, — я готовила конференц-зал к приезду итальянцев, а потом мы с Романом их «развлекали». Он до сих пор там, жутко не выспавшийся и злой. Может, вы поторопились бы? — укоризненно заключаю.

Шторм и ухом не ведет. Летит дальше, а я перебираю каблуками, едва успевая за ним.

— Твоей малышке ведь годик? — бросает на ходу.

— Да, — отвечаю незамедлительно и хмурюсь. — А что?

— Тогда ты легко справишься с моей, — оглядывается на секунду и открывает дверь в свой кабинет, впуская меня первой.

Несмело переступаю порог и замечаю девочку, что сидит на кожаном диванчике у окна. Она тычет пальчиками в смартфон, видимо, оставленный ей папой. Услышав наши голоса, медленно поднимает головку и устремляет на меня глазки-карамельки.

Одним лишь наивным взглядом убивает меня — и возрождает к жизни…

— Как ты сама сказала, мне нужно торопиться к итальянцам, — продолжает вещать Вадим, но его голос постепенно отдаляется. — А у меня небольшая проблема. За Алей некому присмотреть, поэтому я и помчался после встречи домой. Няня заболела сильно, ее к дочке подпускать нельзя. Замену сложно быстро найти — я привередливый. Мать моя вчера на отдых улетела — ей это необходимо, — запинается. — А жена… Кхм… С ней нельзя оставить. Это сложно объяснить, но…

Босс говорит что-то еще, а я будто погружаюсь в вакуум. Сейчас для меня не существует ничего вокруг.

Есть лишь маленькая девочка напротив. С темными волосами, взглядом цвета жженого сахара и до боли знакомой улыбкой.

Она — точная копия МОЕЙ Ритки, что ждет меня дома. Похожи как две капли воды. Как… близняшки.

Неужели?..

Невозможно! Или…

— Снежана, — босс щелкает пальцами перед моим носом, выводя из транса. — Ты присмотришь за моей дочерью?

В душе поднимается протест, а в голове крутится лишь одна мысль.

— Это. Моя. Дочь!

Будто немая, я не в состоянии произнести ни слова вслух. Сердце заходится в груди, легкие сворачиваются в твердый ком, не позволяя сделать вдох.

Стою с широко распахнутыми глазами и боюсь моргнуть, чтобы малышка не исчезла.

За этот год я так и не приняла смерть моей второй дочери. Она мерещилась мне в детях случайных прохожих. Ее крик звучал в моей голове. Тот самый. Первый. И единственный, который я слышала. Чуть ли не каждую ночь я видела ее во снах, а поутру образ ускользал. Стирался с первыми лучами солнца.

Что если и сейчас все это лишь иллюзия? А я окончательно сошла с ума, ведь именно такой исход пророчили мне муж и мама.

— Снежана? — бьется в стекло, которым я себя окружила.

Внутри невидимого купола есть лишь я и ни о чем не подозревающая малышка напротив.

Это она! Не бывает таких совпадений!

ОНА!

Похожа на Ритку и в то же время другая! Отличия едва уловимы, но я замечаю их. В личике, в жестах, в телосложении…

Она — моя вторая дочь!

Балансирую на грани потери сознания.

Но меня держит тоненькая шелковая нить, что натягивается между мною и малышкой. От сердца к сердцу. И я хватаюсь за нее, как за последнее спасение.

Выныриваю из полуобморочного состояния и пытаюсь взять себя в руки.

Я нужна своей дочери! А она нужна мне!

— Снежана, ты в порядке? — заботливый шепот сейчас не вызывает никаких чувств, кроме гнева и обиды.

Вадим оказывается передо мной, заслоняя собою дочь. Стоит МЕЖДУ НАМИ. И тем самым лишь провоцирует бурю внутри меня.

— Ты бледная совсем, — берет меня за плечи. — Тебе плохо? — касается прохладными пальцами моей щеки.

Хочется сбросить с себя его руки и прокричать: «Почему ВЫ сделали это со мной?» Но слова застревают в горле, как и правда о том, что я узнала в Але своего ребенка.

На стороне Вадима Шторма власть и деньги, влиятельные друзья и мощные связи.

Что я могу противопоставить ему? Мужа, которому не нужны неродные дети? Мать, променявшую меня на зятя? Подругу, пусть и верную, но тоже оказавшуюся в невыгодном положении?

В конце концов, даже мое будущее зависит от Шторма, потому что именно он дал мне работу.

Знает ли Вадим, ЧЬЮ дочь воспитывает? Вряд ли… Иначе не просил бы присмотреть за Алей. Слишком жестокая и грязная игра. Нет, он не способен на подобное.

Ведь так?

И тем не менее…

Босс размажет меня, как только я заявлю права на дочь. Он никогда не отдаст мне ее. На расстояние пушечного выстрела не подпустит.

Вадим сильнее, богаче, решительней. Несмотря на обманчивую нежность, что плещется сейчас в его глазах, он может быть поистине безжалостным, когда дело касается его интересов.

Мне не справиться с ним.

И я молчу. Закусываю губу изнутри до металлического привкуса во рту. И запрещаю себе высказываться.

Истерикой и ссорой я ничего не решу. Разве что ускорю момент своего увольнения и опять потеряю дочь.

Нет! Нет! Нет!

Я обязана собраться!

Глубоко вдыхаю. До боли в горле и легких. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и выдавливаю из себя улыбку.

— Здесь душно очень…

Боже, как предательски дрожит мой голос, а взгляд невольно опять прилипает к малышке.

Аля обращает внимание на папу, оставляет телефон и подается вперед. Пугаюсь, что она слетит с диванчика, пусть невысокого, но все же недостаточно безопасного.

Мгновение — и я оказываюсь рядом с ней. Мною управляет материнский инстинкт, а он сильнее психологического ступора. Сейчас есть только моя дочь, которую я хватаю и прижимаю к себе.

— Вадим, не оставляй дочь без присмотра на диване! — забывшись, фыркаю таким обвиняющим тоном, будто мы супруги и сто лет женаты.

Позволяю себе лишнее, но значения этому не придаю.

Ласкаю взглядом дочурку, вбираю носом ее запах, совсем другой, не Риткин, но такой родной! С трудом сдерживаю слезы, дышу часто.

Расцеловать розовые щечки хочу, однако чувствую, что Аля напрягается в моих руках. Всматриваюсь в ее растерянное личико, наблюдаю, как она поджимает губки, морщится, готовясь расплакаться. А потом и вовсе поворачивается к Вадиму в поисках защиты.

— Па, — выдает она испуганно.

Она. Меня. Не помнит.

С самого рождения Аля росла в чужой семье. Не видела меня ни единого раза. И даже не чувствовала, ведь после родов мне так и не дали ее поцеловать.

Забрали, пресекая связь между нами. Не показали, якобы заботясь о моей подорванной психике. Всем занимался Антон…

Что это было? Чудовищная ошибка или преступление?

Господи, как так вышло? И что мне делать теперь?

Сердце рвется на лоскутки от понимания того, что в итоге я — чужая тетя для собственной дочери. И что она называет мамой совершенно другую женщину. Которая ее не вынашивала, не рожала…

— Тише, Аля, — Шторм приближается к нам и садится на корточки у дивана. — Знакомься, это Снежана, — поглаживает Алю по макушке, а сам мне улыбается. — Наша с тобой помощница.

«Помощница», — бьет наотмашь.

Ненавижу…

— Снежана, ты испугалась за мою дочь, как за свою собственную, — ухмыляется босс довольно, а мне хочется залепить ему пощечину, схватить малышку и сбежать. — Но не беспокойся. Аля сама на такие невысокие диваны забирается. И слазить умеет. Она у меня хулиганка, — щелкает малышку по носику, и та успокаивается мгновенно. — Зато я теперь спокоен. Моя дочь в надежных руках, — по-доброму говорит.

Вдох.

Медленный выдох.

Вымученная улыбка.

— Вы правы, Вадим Дмитриевич, — легко киваю. — Со мной Аля будет в безопасности, — нежно, почти невесомо касаюсь пальцами крошечной ручки.

Малышка смотрит на меня с подозрением, но плакать больше не собирается.

Моя первая маленькая победа.

— Без отчества, устал повторять, — закатывает глаза Шторм. — Так, я к итальяшкам. Не безобразничайте тут, девчонки.

Чмокает в лоб Алю — и импульсивно тянется ко мне, будто забывшись. Но вовремя останавливается. За секунду до поцелуя. Обдает дыханием мою щеку — и резко поднимается на ноги.

Не оглядываясь, шагает на выход.

Как только дверь захлопывается за его спиной, я вновь впиваюсь взглядом в дочь. Она изучает меня с любопытством. Я же до конца не верю, что все это происходит со мной наяву.

Моя малышка жива.

Улыбаюсь тепло — и Аля отвечает мне взаимностью, приподнимая уголки пухлых губок.

Замечаю в углу дивана ее вещи, среди которых — розовая шапочка. Та самая, которую я видела вчера в машине Шторма.

Беру ее в руки — и невидимый тумблер щелкает в мозгу. Активирует режим безумной матери.

Подаюсь ближе к Але, аккуратно надеваю ей на голову шапочку, пряча под ней милые хвостики. Как бы невзначай провожу подушечками пальцев по нежным щечкам.

Моя. Любимая. Родная.

Не отдам никому!

— Доченька, идем погуляем? — окончательно теряю бдительность. А вместе с ней летят к чертям здравый смысл и осторожность.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, я надеваю на Алю осенний комбинезончик. Всхлипываю тихонько: у Ритки есть похожий, такой же фирмы, только другого цвета. Помню, как я радовалась, отхватив брендовую детскую вещь на распродаже. И как Антон после бурчал, что все равно это дорого и нецелесообразно, ведь ребенок быстро растет. Я же готова была стерпеть очередную ссору с мужем, лишь бы потом любоваться своей красивой булочкой.

Задумываюсь на секунду. В семье Шторма Аля ни в чем не нуждается, да и отец ее, кажется, любит.

Я же собираюсь похитить ее у Вадима. Подло и нагло. В тот момент, когда он доверился мне.

Слабые зачатки совести прорастают в моей душе, но я тут же заглушаю их.

Моя дочь. Моя! И мне плевать на чьи-то чувства, потому что о моих никто не позаботился год назад!

— Какая ты красавица, Алечка, — с нежностью шепчу и ласково треплю розовые бубончики. — Пора тебе вернуться к сестренке, — беру ее крохотную ручку в свою, поглаживаю пальчики. — Как же мы скучали по тебе, малышка.

Все-таки не выдерживаю. Эмоции больно бьют в грудь, а с влажных ресниц срываются слезинки. Падают Але на ладошку, и она тут же сжимает кулачок, словно поймав их.

— Тя? — поднимает головку и внимательно смотрит на меня.

— Тетя? Нет, — улыбаюсь сквозь слезы. — Мама, — провожу подушечкой пальца по вздернутому носику.

Аля сводит бровки, прищуривается с подозрением, но потом переключает внимание на золотые часики на моей руке. Карамельные глазки мгновенно загораются, а тоненькие пальчики тянутся к застежке, ковыряют ее.

— Нравятся? — наклоняю голову набок. — Держи, — снимаю часы и вкладываю малышке в ручки. — Все тебе отдам, моя родная.

Пользуясь тем, что Аля полностью занята новой игрушкой, я наклоняюсь и чмокаю ее в лоб. Возвращаю нам обеим украденный первый материнский поцелуй.

Даю себе пару секунд передышки, на протяжении которых просто сижу и смотрю на дочку.

Еще не поздно остановиться. Обдумать все. Не рубить сгоряча.

Но вместо этого я подхватываю малышку на руки, нашептываю на ушко успокаивающие слова, чтобы не пугать ее, и несу к выходу.

Ускоряю шаг, чувствуя, как в крови зашкаливает уровень адреналина.

Краду собственную дочь! И молюсь, чтобы никто меня не остановил.

Буквально вылетаю из кабинета, но в приемной сталкиваюсь с Романом. Какого черта заместитель босса не на встрече с итальянцами?

— Куда это ты, Снежана? — недоуменно изгибает он бровь, ведет взглядом по малышке на моих руках. — Куда ты несешь дочь Вадима?

И тишина, словно я оглохла вдруг. Роман стоит на моем пути, сложив руки в карманы, ждет ответа. Всегда дружелюбный, сейчас Редиванович выглядит угрожающе. Готов вцепиться в меня, забрать Алю, но медлит, давая мне шанс объясниться.

Казалось бы, какое дело заместителю босса до его дочки? Но Роман, скорее, лучший друг для Вадима. Ответственный, добрый и верный.

В отличие от меня.

Боже, что я делаю?

— Так мы на прогулку, — улыбаюсь я и молюсь, чтобы вышло правдоподобно. — Я подумала, что нам с Алечкой не помешает свежий воздух. В кабинете душно и скучно, — невольно провожу носом по виску малышки, но тут же ругаю себя за этот неуместный порыв.

— И где вы воздух искать собрались? На парковке или в беседках? — хмыкает Роман, но я вижу, что он расслабился.

Едва сдерживаю облегченный вздох.

Какую безумную ошибку я чуть не совершила! Меня бы поймали сразу же, отобрали бы Алю, а саму привлекли за похищение ребенка.

Один глупый шаг, совершенный в истерике, и я никогда бы больше не увидела дочь. Действовать иначе нужно. Как бы не было трудно сдерживать материнские чувства.

— Ой, об этом я как-то не подумала, — выпаливаю абсолютно искренне. Ведь мой мозг и вправду отключился от боли и шока. — Просто Аля такая непоседа, — вспоминаю, как она чуть с дивана не соскользнула. — Боюсь, мы весь кабинет разнесем.

— Как быстро ты малышку узнала, — смеется Роман. — Да, она такая. Вся в отца своего непутевого, — добавляет, а я пальчиками в комбинезон Али впиваюсь.

Как не закричать? Не поспорить? Не объявить всем, что это моя дочь! Моя!

Но я молчу. Потому что так будет лучше.

— Так, ладно, — хлопает себя по карманам. — Меня Вадим к вам отправил, чтобы я помог, если потребуется. Кстати! — огибает меня и направляется в кабинет.

Провожаю его взглядом, а потом кошусь на входную дверь. Открытую. Так близко, будто специально провоцирует сбежать.

— Тя? — зовет меня Аля. И приводит в чувства.

Малышка только перестала меня бояться. Чего я добьюсь, если украду ее? Увезу из семьи? Только испорчу все.

Главное, что я нашла свою дочь. Она жива! И вместе с ней постепенно оживает половинка меня.

— Все будет хорошо, я обещаю, — целую Алю в носик, с удовлетворением отмечая, что она не вздрагивает при этом.

Крохотный шажок навстречу друг другу. Сколько еще их предстоит сделать? Но я готова терпеть. Ради нас.

— Сумку забыли, — возвращается Роман, поправляя лямку на плече. — Так, раз уж меня Вадим к вам приставил, отвезу вас в парк. Все равно он надолго с итальянцами зависнет, — указывает на выход и пропускает нас с Алей вперед. — Сейчас только СМС ему сброшу, чтобы знал, где искать нас потом. И вот еще, — достает листок из кармана. — Вадим какой-то график передал. У мелкой «начальницы», оказывается, тоже есть свое расписание, — улыбается Але, а она прищуривается и взгляд опускает. — Все необходимое вроде в сумке есть. Шторм сказал, ты справишься.

— Справлюсь, — киваю я и иду за Романом. — Обязательно справлюсь, — добавляю чуть слышно.

И вкладываю в эту фразу совершенно другое значение…