Глава 17

Вадим

«Мы в парке», — открываю сообщение от Романа и злюсь. Он еще и адрес уточнил.

Казалось бы, все под контролем, но… Какого черта они туда поперлись? Не могли в кабинете меня подождать?

Я доверяю Снежане, но когда дело касается моей дочери — коршуном становлюсь. У меня только две функции активны: защищать Алю и грызть каждого, кто посмеет на нее посягнуть.

Поэтому быстро и нервно пересекаю холл, шагаю на выход. Не помню, есть ли сегодня в графике еще какие-то встречи, кроме итальянцев, которые несколько часов подряд мне мозг выносили. Да и плевать мне. Что-то гложет изнутри. Пока дочь не увижу, не успокоюсь.

— Вадим, — окликает меня знакомый голос, что еще дома надоел. — Уезжаешь? Хорошо, что я успела тебя застать!

Мысленно отмечаю, что в компании я для нее хотя бы не «зай». Впрочем, Лена всегда вела себя достойно на работе. И субординацию соблюдала.

— Что? — рявкаю, не оборачиваясь и не замедляясь.

Не понимаю, в чем дело, но меня не покидает мерзопакостное предчувствие. Словно опасность какая-то Але грозит. Бред же!

Чересчур одержимый папа из меня получается. Как бы не задушить дочь гиперопекой. Порой мне кажется, что я и на свидания ее сопровождать буду, когда вырастет. Хотя никого вообще не подпущу к ней.

— Ну, подожди, — Лена касается моего плеча, останавливая. — На пару слов буквально. Это важно, — строго акцентирует.

Замираю от ее наглости и оглядываюсь, сканируя жену. Деловая, серьезная, полная решимости.

— Я за Алей спешу. Поехали? По дороге поговорим, — предлагаю я и собираюсь уходить, но Лена передо мной становится.

— Нет, у меня дел еще куча. Эфирную сетку одобрить нужно. И с выпускающим планерку промежуточную провести… — запыхавшись, выпаливает она.

Смотрю на нее внимательно: как быстро ей работа и семью, и ребенка заменила. Единственная любовь всей ее жизни.

Лена ведь даже не поинтересовалась, где и с кем сейчас Аля. Словно я о питомце домашнем говорю, а не о ребенке нашем общем.

Щелкает что-то в душе. Присоединяется к тому самому нехорошему предчувствию.

— Вадим, сегодня приглашение пришло, — она неуверенно протягивает мне распечатку. — На международную журналистскую конференцию. Там такие люди будут! Такие знакомства завязать можно! — распаляется она. И глаза загораются. Огнем пылают.

Со мной жена так никогда не горела…

— Варшава? — вчитываюсь в текст письма. — На неделю? — изгибаю бровь, догадываясь, к чему клонит Лена.

— Ну да, — мнется она. — Отпустишь меня? — глазки невинные делает.

А у меня ноль реакции. И на красоту ее, и на уловки, и на слова сладкие. Пережрал. Диабет заработал.

— Да, поезжай, — бросаю равнодушно.

Неосознанно приближаюсь к принятию тяжелого, рокового решения.

— Правда? — визжит жена и на шее моей повисает. — Спасибо, люблю тебя.

Врет как дышит. Если раньше меня устраивала эта игра, правила которой мы еще до брака негласно приняли, то сейчас почему-то все изменилось. Хотя кому я лгу? Я знаю причину. И она заключается в ребенке.

После рождения Али наши с женой пути разошлись. Я иду дальше вместе с малышкой, а у Лены по-прежнему своя жизнь.

Отрываю от себя женщину, что так и не стала мне родной, держу ее за плечи на расстоянии. А она и рада, ведь можно больше не «стараться».

— Все, тогда я обратно в офис. Дедлайн, сроки горят, — все-таки чмокает меня в щеку, которую я тут же импульсивно вытираю тыльной стороной ладони.

Не придав значения моему жесту, жена цокает каблуками по мраморному полу. Шустро. Прочь от меня. Некоторое время испепеляю взглядом ее спину. До момента, когда Лена скрывается в лифте.

Выдыхаю и складываю руки в карманы. А ведь так даже лучше.

Эта неделя станет переломной. Я прослежу, как будет себя вести Аля без своей горе-мамки.

Если свыкнется. Если не будет вспоминать и плакать. Если ничего не изменится в нашей семье без этого, казалось бы, важного, но в данном случае бесполезного винтика…

Тогда я сделаю оптимальный для всех нас выбор.

Давно пора сворачивать спектакль. Актеры выдохлись…

* * *

Через минут десять-пятнадцать, которые кажутся мне вечностью, я паркуюсь на площадке недалеко от входа в парк. Почти сразу замечаю машину Романа. И чуть ли не «телепортируюсь» к ней.

Окно со стороны водителя открыто, а мой заместитель сидит вразвалку в кресле. Расслабленно ковыряется в телефоне. Через полутемные стекла сзади пытаюсь рассмотреть, что происходит внутри салона.

Нахмурившись, подхожу вплотную, наклоняюсь к Роману.

— Аля со Снежаной где? — из последних сил пытаюсь сохранить невозмутимый тон, но срываюсь в грозный рык.

Роман вздрагивает от неожиданности, телефон из рук выпускает и тут же наклоняется за ним, недовольно кряхтя.

— На детской площадке, — проговаривает куда-то в днище авто. — Снежана отлично справляется, и малой твоей она понравилась, — хохотнув довольно, выпрямляется. Но я его настроения не разделяю. — А меня они отпустили смартфон подзарядить.

Отталкиваюсь от корпуса автомобиля, недовольно зыркаю на Романа. Отвратительно он с заданием справился. Остается только надеяться, что помощница добросовестно к делу подошла.

— Веди, — рявкаю так, что зам в мгновение ока выскакивает из машины.

— Ты чего нервный такой? — прищуривается и оглядывает меня внимательно. — С итальянцами нормально все прошло? — ставит авто на сигнализацию.

Взмахивает рукой, указывая в сторону парка, и идет первым.

— Отлично. Будем с ними работать, — бесстрастно отвечаю, а у самого внутри все клокочет.

Ускоряю шаг, обгоняя медлительного Романа. Раньше него выхожу к детской площадке. Обвожу ее взглядом, всматриваюсь в мамочек с детьми.

Сканирую территорию еще раз. И еще.

Но не вижу ни Али, ни Снежаны.

— Где? — не оборачиваясь, выдавливаю из себя я. Злость вперемешку с паникой захлестывают разум. Пытаюсь подавить непонятные эмоции, но они сильнее меня.

— Да поблизости где-то, — убеждает меня Роман, а у самого глаза бегают. — Снежана обещала тут меня ждать.

— Звони, — киваю на телефон в его руке.

Я мог бы сам, конечно, но состояние необъяснимо дерганое. Боюсь наорать в трубку. Совсем дураком буду выглядеть. Снежана помогает мне, а я перепугаю ее до полусмерти.

Мало ли, куда девчонки отошли.

Но остатки моей выдержки летят в ад, когда из динамика доносится стандартная запись робота, а Роман поднимает на меня растерянный взгляд.

— Вне зоны доступа…

— Роман, ты понимаешь, что я тебе шею сверну, если… — разгоняюсь так, будто меня внезапно бросили в центрифугу и включили ее на полную мощность. Но так же резко остываю, устремив взгляд вдаль. — Здесь же Поляна сказок…

Все-таки пришлось ощутить себя психом. Прикрываю глаза, тяжело вздыхаю — и только потом, слегка успокоившись, ускоряю шаг.

— Да, — едва успевает за мной Роман, не прекращая на ходу Снежану набирать. — А что?

Динамик в очередной раз скрипит голосом робота — и я раздраженно рявкаю, не оборачиваясь:

— Да выруби ты эту чушь. Нормально все.

Пересекаю детскую площадку, приближаюсь к окруженной зелеными насаждениями Поляне. Она действительно выглядит, как сказочный лес. И на нужный лад настраивает. Недаром дети ее облюбовали.

— Так ведь Снежана не отвечает… — все еще переживает Роман.

— Значит, с телефоном что-то. Сейчас выясним, — наклоняюсь, чтобы пройти через импровизированные ворота, слишком низкие для моего роста.

— Так пропала же она с малой, — недоумевает заместитель, нагоняя меня.

— Сплюнь, Роман, — отмахиваюсь. — Аля подобные Поляны сказок обожает. Для нее это что-то вроде «оживших мультиков», понимаешь?

— Не совсем, — становится рядом, достает платок из кармана и пот со лба стирает. Хотя не жарко вроде. Наоборот, прохладно.

Покосившись на него, замечаю, как трясутся его руки. Возвращаю внимание к Поляне, изучаю ее неторопливо, а параллельно заму все объясняю.

— Короче, Аля если видит ее, то требует идти туда немедленно, — усмехаюсь, наконец-то выцепив из толпы чужих мамочек с детьми своих девчонок. — А если она чего-то требует, то лучше ей не перечить. Себе дороже, — окончательно добрею и не могу сдержать улыбки. — В общем, победила Шторм-младшая мою помощницу, — указываю в сторону резной беседки, стилизованной под избушку.

Прямо на деревянных ступеньках, ведущих к покосившейся двери (для антуража, конечно же), сидит Снежана. Не заботится о своей одежде, не боится оставить пятна или затяжки. Ее внимание целиком и полностью занято Алей, которую она держит на коленях.

Делаю несколько шагов навстречу им. Но они меня не замечают. Смотрят обе в дисплей телефона. Снежана что-то шепчет дочке на ухо, пальцем касается сенсора, улыбается нежно.

— Ля! — капризно вскрикивает Аля, будто доказать что-то ей пытается. Спорит.

Я знаю, что дочка себя так называет — сокращенно от Алины. Выговаривать «Ля» проще. Снежана отрицательно качает головой, вновь говорит малышке что-то, но слов не различаю — их уносит порыв ветра.

Аля возмущенно губки надувает, фыркает свое «Ля» и ручками размахивает. Злится.

Вместо того, чтобы подойти и «спасти» помощницу от моей балованной малышки, я не двигаюсь с места. Сложив руки в карманы, наблюдаю за Снежаной. Ловлю каждый ее жест. Каждую реакцию. И не понимаю, зачем это мне.

Жду, когда помощнице надоест потакать Але, но она лишь смеется звонко и, наклонив голову, чмокает малую в щечку. Странные эмоции испытываю от этой картины: отцовскую ревность вперемешку с теплом.

— Ты — Аля. А это… — пытается убедить дочку Снежана, но фразу обрывает.

Как назло именно в самый ответственный момент я оказываюсь рассекречен. Собственной дочерью, которая вдруг поднимает на меня взгляд и радостно вопит:

— Па-а!

Снежана почему-то вздрагивает и выпускает из рук телефон, но при этом даже не пытается поймать его. Смотрит на меня с прищуром, а в ее глазах плещется страх и нечто недоброе, будто я обидел ее чем-то. Или угрожаю.

Не успеваю проанализировать смену настроения Снежаны, как Аля резко дергается в ее руках и подается вперед, рискуя слететь с коленей. В такой ситуации удержать малышку нелегко. Стремительно приближаюсь к ним, с ужасом ожидаю падения дочки и криков, болью отдающих в сердце. Но, казалось бы, расслабленная помощница машинально подхватывает Алю — и аккуратно спускает ее на землю.

Реакция отличная у Снежаны. Впрочем, чему я удивляюсь? У нее самой дома дочь.

— Роман не мог тебе дозвониться, — вместо благодарности упрек бросаю.

Обнимаю подбежавшую ко мне Алю, беру ее на руки и ловлю на себе напряженный взгляд Снежаны. Пару секунд она изучает нас так, словно уравнение сложное в уме решает, а потом вдруг приходит в себя.

— Извините, Вадим Дмитриевич… Вадим, — исправляется. — У меня телефон заглючил, наверное. В режиме видео он иногда не пропускает звонки, — выпаливает на одном дыхании, а потом губу закусывает, будто сболтнула лишнее.

— Видео? И что вы так оживленно смотрели? — успокоившись, подшучиваю я, вместе с Алей подходя к телефону, что так и лежит экраном вниз.

Снежана испуганно взмахивает ресницами, резко поднимает его, одним быстрым движением отключает — и прячет в карман.

— Мультики, — пожимает плечами. И улыбается. Неискренне совсем, взволнованно.

— Вадим, разъезжаемся по домам? Время! — отвлекает меня Роман. — Я могу Снежану подбросить, куда скажет.

Моя помощница меняется в лице, с нескрываемой тоской смотрит на нас с Алей, будто вот-вот потеряет нечто важное. Меня напрягает ее нестабильное поведение сегодня — и возникает острое желание выяснить его причины. Поэтому жестом отпускаю Романа.

— Можешь быть свободен, — говорю, не прерывая при этом зрительного контакта со Снежаной. — Я отвезу.

Могу посмотреть, что после этих слов глаза помощницы загораются, а сама она с трудом сдерживает эмоции. Точно как Аля, когда выполнишь ее прихоть.

Снежана окончательно дезориентирует меня, когда в следующую секунду подходит к дочке — и заботливо перевязывает шарф, поправляя его, чтобы малышку не продуло. Будто забывшись, щелкает Алю по носику, а та отзывается хихиканьем. Быстро же они общий язык нашли.

Потеплевшим взглядом Снежана окидывает дочь, а после — поднимает голову. И ее глаза тут же потухают.

— Тогда поехали? — произносит холодно и бесстрастно.

Опять ко мне возвращается необъяснимое чувство, будто я причинил вред помощнице и забыл. Хотя амнезией я вроде не страдаю.

К машине идем молча. Снежана плетется позади, и я ощущаю, как она прожигает взглядом мою спину. Но стоит мне обернуться, как принимает невозмутимый вид. Что-то гложет ее, но я не могу даже предположить, что именно.

Может, по дочери своей соскучилась?

Продолжая размышлять, усаживаю Алю в автокресло, борюсь с ремнями безопасности и заодно с крохотными пальчиками, которые малышка каждый раз норовит сунуть в защелку пятиточечного замка. Начинаю нервничать, как с другой стороны в салон забирается Снежана. Не обронив ни слова, подается ближе и берет дочь за ручки. Придерживает и, думая, что я не замечаю, большими пальцами поглаживает ладошки. Нежно, заботливо, по-матерински.

На меня старается не смотреть — полностью на Але сосредоточена.

— Спасибо, — хрипло проговариваю я, пристегнув малую, и киваю Снежане на переднее сиденье.

— Я тут останусь, — тихо спорит она. — Можно?

Впервые наши взгляды встречаются. Мой настороженный и ее — грустный, молящий.

— Как хочешь, — откашливаюсь и занимаю водительское кресло.

Всю дорогу поглядываю в зеркало заднего вида. Наблюдаю, как Снежана, придвинувшись ближе к Але, не сводит с нее глаз. То касается как бы невзначай, то поправляет шапочку, то просто улыбается в ответ на детский лепет.

***

Снежана опять удивляет меня, когда не спешит покидать машину, хоть мы подъехали к нужному дому. Попутно отмечаю, что помощница назвала новый адрес, будто скрывается. Не трудно догадаться, от кого. Надо бы выяснить, с кем она живет сейчас и в безопасности ли от тирана-мужа. Не знаю, почему, но меня волнует судьба моей подчиненной и ее дочери.

— Все в порядке, Снежана? — не выдержав, сам выхожу, открываю дверь и демонстративно руку ей подаю.

Принимает мою помощь нехотя, кивает будто в замедленной съемке и поднимается. Оглядывается на ерзающую в кресле Алю и вздыхает. Каким-то необъяснимым усилием воли заставляет себя сделать пару шагов к подъезду, но я преграждаю ей путь.

— Ты так внимательна к Алине, — не тороплюсь расставаться. — Она напоминает тебе твою дочь?

— Ты даже не представляешь, насколько, — цедит Снежана. И ощущение, что едва сдерживает эмоции.

— Можем познакомить наших девчонок. Одногодки же, — выдавливаю из себя добрую улыбку, но она разбивается об лед. Да что за черт!

— Обязательно, — чеканит помощница решительно. — Но не сегодня, — вновь взгляд прячет.

— Тя! — зовет из салона Аля.

Снежана вздрагивает, наклоняется и заглядывает в машину, а малышка машет ей ручкой. Привыкла меньше, чем за день. К посторонней женщине. В то время, как на адаптацию к новой няне нам нужна была неделя, а то и больше.

— И тебе пока, маленькая моя, — шепчет помощница, словно оживая, и воздушный поцелуй ей посылает.

Но тут же резко выпрямляется, будто поймана на горячем. Заметно нервничает и теряется. Словно стыдится своего трепетного отношения к чужому ребенку.

В свою очередь, я неожиданно для самого себя принимаю решение.

— Снежана, предлагаю тебе временно перепрофилироваться, — сам удивлен такому повороту. — Сверхурочные я оплачу в двойном размере. Материальный и моральный ущерб, который может нанести тебе моя несносная дочь, будет возмещен, — подшучиваю, чтобы напряжение снизить. Но отклика в Снежане не вижу — она все так же равнодушна ко мне.

— Не понимаю, о чем вы, Вадим, — хмурит брови.

— Снежана, у меня ситуация безвыходная. Я минимум на неделю остаюсь один с Алей. И хотел бы, чтобы ты помогла мне присмотреть за ней, — выпаливаю на одном дыхании.

Понимаю, как глупо это все выглядит со стороны. Но иного выхода у меня действительно нет. Няня на больничном, новую Аля примет не сразу, а у меня куча встреч и совещаний. Не Романа же с дочерью оставлять! Он с детьми так себе справляется — не более чем на пару часов его хватает.

— То есть вы предлагаете мне стать няней для дочери? — округляет глаза, будто я глупость сморозил. — Кхм… То есть для Али?

— На данный момент мне некому больше ее доверить. Помоги нам, — почти прошу.

Некоторое время она смотрит на меня пристально, словно ушам своим не верит. А после, осознав мою просьбу, меняется в лице. Становится мягкой, доброй, совсем как раньше.

— Да-да, конечно, — лихорадочно головой машет.

— Тогда в понедельник с утра водитель привезет тебя к нам домой, — инструктирую ее. — Охрану я предупрежу. График Али тебе оставлю. Ну, а я сам как-нибудь в компании справлюсь.

— Не беспокойтесь, я совмещу. Будем по телефону с вами связываться. В понедельник у вас две встречи до обеда, а потом свободно. Я напомню! — включает «режим помощницы».

— Тогда договорились, — деловито протягиваю ей руку, в которую она неуверенно вкладывает свою ладонь. Сжимаю ее, маленькую и хрупкую.

— Хорошо, — сипло выдает Снежана, а у самой глаза на мокром месте. — Спасибо, — выпаливает внезапно, посылает мне искреннюю улыбку. — До понедельника.

И сбегает, не оглядываясь. Будто боится, что, задержавшись еще хотя бы на секунду, не сможет уйти. А мне почему-то отпускать ее не хочется…