Глава 24

Кирилл

Стоит только впустить в голову мысль, что передо мной не Аня, и я начинаю сравнивать их повадки. И вижу различия.

Эта Аня более зажата и очень скромная, хоть и пытается кусаться. Но мою толстую шкуру ее зубками не прокусить. Стоит, прислонившись к холодильнику, смотрит на меня, как на удава.

– Ты лечить-то меня будешь? – нарушаю тишину, и губа отдает ноющей болью.

Шиплю, ощущая, как слегка подсохшая рана расползается снова. Прислоняю руку к ране.

– Ты не ответил на мой вопрос.

Прищуривает глазища, а я соображаю: это от удара в челюсть или меня подкидывает из-за ее близости?

– Отвечу, антисептик дай. – Тычу пальцем на губу. – А то я прям тут кровью сейчас истеку.

Яна прикрывает глаза, и я вижу, как ее грудь поднимается от глубокого вдоха.

– Мужчины такие мужчины, – бормочет еле слышно.

Снова поворачивается к ящику, и ей удается найти лекарства. Перерывает все и достает пузырек с ватным диском.

Сокращаю расстояние и торможу, не преодолев последние полшага. Непонятно почему, но мне становится легче при мысли, что не она у меня деньги вымогала. И скрывала детей тоже не она. Если то, что она говорит, – правда, и она не прикрывается сестрой.

Яна не подозревает, что я снова стою почти вплотную. Оборачивается, зажимая в руке белый небольшой бутылек. Вздрагивает.

Ставлю руки по обе стороны от нее.

– Попалась.

Наклоняюсь к ней, с наслаждением наблюдая, как у нее расширяются зрачки.

– Я-на, – пробую на вкус ее имя, и мне нравится.

Быстро облизывает губы, притягивая мой взгляд к ним. В голове становится пусто. Нас разделяет только этот несчастный пузырек.

– Что ты делаешь? – Хриплый голос заставляет внутренности сжаться.

– Пока ничего. Просто стою.

– Пока? – сдавленно пищит, хлопая ресницами.

– Так что, Яна, как докажешь, что ты не обманываешь меня?

Она приоткрывает рот, словно взвешивая в голове каждое слово.

– Я же говорю, я могу сделать ДНК. – Снова быстро облизывает губы и прикусывает нижнюю.

А у меня взгляд мечется между ее губами и глазами. Ее зубки сильнее впиваются в губу, и та белеет. И это как спусковой крючок. Дальше не думаю. Все мысли отрубает.

Поднимаю руку и высвобождаю из захвата побелевшую губу, заменяя ее зубы своими. Втягиваю нижнюю губу и еле сдерживаюсь, чтобы довольно не застонать. Потому что ее губы – это что-то. Сладкие и мягкие.

Яна вздрагивает. Зарываюсь в ее волосы, углубляя поцелуй. Отвечает несмело, но хоть язык не пытается откусить, уже хорошо. Прижимаю второй рукой ближе к себе и через слои одежды ощущаю, как сердце колотится. Кажется, ее. Но это не точно,

До слуха доносится глухой удар пузырька о пол. И прохладные пальцы Яны обвивают мое запястье. Она все еще боится отвечать. Словно для нее ощущать мужские губы – что-то новое и непривычное. И я понимаю, что сейчас она не играет. Она настоящая, и она не Аня.

Не успеваю насладиться ее вкусом. Меня отталкивают в грудь. И только сейчас сквозь шум в ушах прорывается детский плач.

– Дашка! – Яна срывается с места, оставляя меня в одиночестве.

– Снова сбегаешь, – усмехаюсь. – Ну-ну.

Нагибаюсь за валяющимся на полу антисептиком и прохожу в гостиную.