Глава 20 · Новый Колизей

Народу в Косые Ложки набилось как сельдей в бочку. Мы пробирались сквозь разношерстную толпу: Казимир и кони прокладывали путь, прорезая человеческую массу, богатыри горделиво посматривали на люд свысока, а я с котом и Настей шла следом, любуясь на лошадиный филей и обходя навозные кучи. Богатырские кони, знаете ли, ничем от других не отличаются. Кстати, за Мороком такого не наблюдала. Конский хвост пощекотал мне лицо, прерывая мысли о навьем собрате и его исключительности. Эх, сейчас бы взлететь и с комфортом приземлиться где нужно, но изба осталась на изрядном расстоянии от деревни, припрятанная в лесу, как и моя ступа, – я пришла инкогнито.

Бальтазар фыркал, иногда чихал, дергал ушами и в целом довольным не выглядел.

– Как ты?

– Ягуся, не хотел жаловатьсяу, но уши горят уже который день, блохи закусай!

Тату на его ушах выглядели как прежде, никакого намека на их причастность к происходящему. Супчик пискнул:

– Гордый, глупый.

Кот посулил пустить его на суп.

– Супь, – передразнил мыш и снова задремал.

– Это «ж-ж-ж» неспроста, у меня тоже зудит, – попыталась поскрести, не дотянулась. На помощь молча пришла Настя, так почесала, что чуть кожу не содрала.

– Спа… – начала было я.

– На здоровье, – буркнула богатырша, даже не глядя на меня. Она рассматривала толпу, как заправский телохранитель президента в боевике. Где только научилась?

Усилия, в целом, напрасные: никому до нас не было дела. Шла бойкая торговля всем на свете: бублики и сахарные кренделя, домашняя скотина, птица, предметы гончарного и ткаческого искусства. Тут же готовили мясо на углях, разливали квас из бочек, сновали босоногие дети, прохаживались дородные богато одетые люди, тощие, в противоположность им, нищие просили милостыню. Я кинула пару монеток, богатыри тоже раздавали.

Владения Кощея оказались настоящим раем для ремесленников: кузнецов, гончаров, ткачей, – которые понаехали из разных уголков Лукоморья, чтобы явить покупателям свою продукцию. Не знаю, в ходу ли здесь ярмарки, но Косые Ложки похожи на центр торговли всей сказочной страны. В разных уголках на улицах и площади сапожники чинили обувь, брадобреи брили бороды и стригли волосы, портные чинили одежду. По рынку ходили и смешили людей шуты и скоморохи.

– А как там Баюн? – вернулась я к насущному.

– Пока молчит, но никуда не делся. Яу чувствую его присутствие.

– Обещай подать хоть какой-то сигнал о помощи, если станет плохо, ладно? А я буду искать выход из проблемы.

– Дай пяуть, ведьма!

Мысли вернулись к Маркусу. Его слова о возможной помощи то и дело всплывают в памяти, хотя говорил он немного не об этом. Но, может, есть шанс…

Я ощутила присутствие егерей незадолго до столкновения с ними. Трое невысоких мужичков замаскировались под людей, спрятали под шапками отличительную черту – отсутствие правого уха, – только лапти как следует надеть забыли.

– Бююрчи, Нимгир, Джурык! – обрадовалась я.

– Кто это? – Настя тут же положила руку на меч.

– Лешие это. Наши, не геройствуй, – Бальтазар, коварно ухмыляясь, наступил ей на ногу своей лапищей. Девчонка зашипела и слегка пихнула кота в бок.

– Яга, не чаяли тебя встретить, – Бююрчи слегка поклонился, вся троица сгрудилась вокруг. В это время Казимир и богатыри уже скрылись в толпе, и стало тесно: без мощного прикрытия нас толкали и пихали.

– Хозяйка, какие вести с Навьей стороны? – Джурык совсем зарос бородой, один нос торчит да глаза из-под шапки иногда загораются нечеловеческим фиолетовым светом.

– Да так себе. Проблему не решили, кажется, только хуже сделали, зато вот… – я похлопала телохранительницу по плечу. – Это Настасья, мы ее вытащили, и теперь она с нами живет. Богатырша.

Лешие подозрительно оглядели спасенную из Кощеева царства. Она в долгу не осталась, тяжелым взглядом пригвоздила каждого к месту.

– Да уж, хозяйка, надобно расширяться. Для избы много народу, – подал голос Нимгир. – Может, домик для гостей поставить недалече, за частоколом? Мы могем.

– Это было бы здорово! – Отличная идея, мне и в голову не пришло. – А вы давно здесь? Что происходит вообще?

Бююрчи вдруг схватил за воротник наткнувшегося на меня деревенского мальчонку и тряхнул хорошенько, тот ойкнул и виновато протянул руку. На раскрытой ладони лежало несколько новеньких монеток. Моих монеток, судя по приоткрытой сумке. Босой, лохматый, в латаной рубашонке, чумазый воришка от роду лет семи.

– Пусти, – пискнул он, силясь вырваться из хватки лешего.

Я посмотрела на его улов – несколько медных лебедей – и добавила сверху четыре серебряных. Мальчик округлил глаза, как, в общем-то, и все остальные.

– Воровать нехорошо, – выдала я банальность и, нагнувшись к нему, откинула прядь, закрывающую око мертвых. – Как тебя зовут?

Бедняга вытаращился на меня:

– Пошел-вон меня кличут. Не ешь меня, Яга, я костлявый.

– Если будешь так себя вести, придется. Где твои родители?

– Нету, – мальчик шмыгнул носом.

Я велела лешему его отпустить, и Пошел-вон скрылся в толпе.

– Сирота, у него выбора нет, – сказала Настя.

– Истинное имяу известно только отцу да матери, – включился кот. – Могло так получиться, что он его даже не знает. Настя-то, наверное, и не Настя, да, кошконенавистница?

– Для всех я Настя, а кем дома была, то уже никому не скажу. Дурных людей в мире много. Имя – это власть, порчу навести можно.

Да, точно, я и не подумала, вернее, еще не научилась жить со своими голосами, а ведь они готовы рассказывать. В глубине моего «я» обитают полученные в агонии, насильно врученные навыки и древние знания, а я захлопнула дверь на этот огромный склад и повесила амбарный замок. Не могу пока что, просто не могу…

Мы живем в мире, где о силе имени уже мало кто беспокоится. Открытые и беззаботные современные люди, а Настя, как и все здесь, с молоком матери впитала совсем другие обычаи и устои, тайны и домашнее колдовство. Вон как лихо в Навь ушла, одними словами путь проложила да так же и вернулась. Загадочная коренная жительница. Прошлое вроде бы правдивое, но какая-то закавыка есть, и богатырям, похоже, что-то о ней известно. Постоянно не хватает времени сесть и поговорить с ними. Будь у меня способность выпускать пар из ушей, как у Трехрогого, так он бы не прекращая парил во все стороны.

– Так как здесь, весело? – вернулась я к теме.

– Князь Андрей Бессмертный доволен, наблюдает за всем. Гляди вон, хозяйка, самый высокий терем, там и засел.

Я послушно задрала голову, рассматривая свежевыстроенный «небоскреб». Больше похоже на сторожевую башню, а не на дом. Просто, без изысков, резьбы и прочих украшательств. На самом верху балкон по периметру – вся деревня как на ладони. Да и назвать Косые Ложки деревней уже язык не поворачивается, такими темпами она совсем скоро станет крупным городом. Кощей ресурсов не жалеет, у него денег – хоть салюты устраивай из монет.

– Конь евоный, Морок, бродит тут, жрет всякое железо, – продолжил Нимгир. – Подковы как калачи уминает, только за щеками трещит. Благо все оплачено людям, а то убыток какой.

– Морок! – обрадовался кот. – Яу скучал.

Настя нервно пригладила волосы, глядя на терем. Лешие рассказали, что бои проходят дважды в день – утром и вечером, почти ночью. Всякий желающий за небольшие деньги может попытать счастья с горынычем. Победит человек – ему в сто раз больше платят. Проиграет – уходит ни с чем.

– Мы таких горынычей отродясь не видывали, – Джурык развел руками, еще секунда – и скажет: «Вот такенная рыбина, клянусь мхом и болотом!» Но нет, обошлось. – Костяные, поганцы. Их не пробить, не разрубить. Еще никто не победил. Богатыри тута были, но на арену не лезли, морды сапогом держат.

– Мы с открытия здесь, пора и честь знать, леса без присмотра стоят, – Бююрчи снова наклонил голову. – Повеселитесь, а мы домик покуда поставим, хозяйка.

Лешие откланялись и растворились в толпе. Надо быстрее догонять остальных, становится совсем неуютно, слишком много людей впритирку. Я путалась в своей длинной юбке и норовила упасть на кого-нибудь. Настя позади и кот сбоку немного освобождали пространство, но мне все равно начало не хватать конских задниц. Тьфу. Нет, лучше ступа. Хотя я не афиширую свое присутствие… святые суслики, что ж так сложно-то все!

– Рыжуля, куда вы провалились?

Казимир возвышался над толпой в нескольких метрах от нас. Народ опасливо огибал образовавшееся препятствие.

– Смотрите, кого я встретил.

Из-за широкой спины беса выглянула конская морда. И как только спрятался, сам же огромный, как танк!

– О, троица немертвых, как делишки? – приветливо заржал Морок. – Настюха, где твои штанишки? Яга, как работенка? Исчадие, просто рад встрече! Суету навести охота, ты в деле?

– Профессор суетологии к вашим услугам, – расшаркался кот.

Эти двое проказников такого шороху навести могут, вовек не забудешь. Каз махнул нам рукой, приглашая пройти за ним:

– Кощей на свою трибуну звал, нехорошо хозяину отказывать.

Снова в гости. Мы еще от прошлого визита не отошли. Гостеприимный хозяин, даже слишком.

– И-ига, – конь с непонятным выражением пристально оглядел Настю. – Звал, да. Пройдемте, Его Бессмертность будет рад.

Богатырша за моей спиной нервно вздохнула. Бедная девочка, это ж угораздило втрескаться в не самого лучшего обитателя Лукоморья! Любовь… Говорят, она дарит чудесные розовые очки для потери связи с реальностью, нежно пристраивает тебе крылья для взлета на седьмое небо… и может эти крылья забрать прямо в полете. Ты рухнешь на землю, словно падший ангел, стеная и собирая себя по кусочкам сломанными руками. В процессе непременно потеряешь что-то важное и не сразу заметишь. Впрочем, я не испытывала настолько сильных чувств. Может, врут.

* * *

Арена для боев оказалась небольшая – прямоугольная, с несколько дворовых хоккейных коробок. Крепкие металлические створки у одного края лежат прямо на утоптанной земле с клочками увядшей травы, будто вход в погреб, к ним подъемные цепи приделаны. Похоже, горынычей под землей держат. Разумно. По кругу стоят скамьи на разных уровнях, частично заполненные зрителями. Кощея пока не видно, я на его трибуне в первом ряду, конь с котом резвятся на арене, шуты гороховые.

Бальтазар мерцал туда-сюда, Морок пытался схватить его за хвост. Не могу сказать, что зрители пребывали в шоке или как-то по-особенному удивлялись огромному коту со способностью исчезать, а к коню правителя, видимо, уже привыкли. Кого нынче поразишь пламенем из ноздрей и поеданием подков? В сказке живут, здесь всякое похлеще случается.

– Смурная ты, Яга. Случилось что? – Добрыня опустился на лавку рядом, отчего мой край слегка приподнялся, как на качелях. Он рассматривал людей, на меня едва взглянул.

– Да так, – я запнулась, раздумывая, говорить или нет. Непонятно, праздный это вопрос для завязки беседы или правда хочет знать. – Проблем вагон и маленькая тележка по имени Настя.

Маневр удался, Добрыня обернулся ко мне. Серые глаза с затаенной смешинкой, улыбка спряталась под усами.

– Что смешного?

– Не серчай, Яга, но это еще цветочки.

– Вы трое что-то знаете о ней, но молчите.

– Так ты не спрашивала, – Добрыня огляделся, не подслушивает ли кто, но богатырша сидела на два ряда дальше, рядом никого. – Не просто так калики к ней приходили. Думаем, она дочь Муромца.

– Да ну?

– Не этого, конечно, предыдущего.

По версии Добрыни выходило, что Илья Муромец проезжал теми местами, где родители ее жили, и мать Настина с ним согрешила. У местных с этим строго, но… Остальная часть истории, известная богатырше, правдива: отец знал, но любил Настину мать, женился и ребенка как своего растил, да и других потом народили.

– Отправили калику к ней, так и получилась твоя тележка с проблемами.

– Интересная версия.

– Проверить, увы, нельзя. Сердце подсказывает, что сестра она нам, не отвернемся. Казимир хочет ее тренировать, это хорошо, ей нужен учитель. А уж кто лучше военачальника справится?

– Как думаешь, для каких целей корпорация создала девчонку-богатыршу?

– Кто знает, что у них на уме. Таких детей, может, по Лукоморью множество. Богатыри живут вольготно и долго. Для чего она? Тут я не помощник, знать не знаю, ведать не ведаю.

Он задумчиво потеребил свою тяжелую серьгу и обронил:

– Хорошо ты тогда Поповича охолонила, бабник редкий, все вокруг юбок вьется. Мало ему в нашем мире, он и тут умудряется. Не станет дивом, коли и у него здесь чада босоногие бегают.

Я обдумывала слова Добрыни, смотрела на неутомимых «суетологов», от чьих игрищ трещали невысокие стены арены, и на прибывающий народ. Темнело, Кощей еще не появился, хотелось поскорее убраться из Лукоморья, решать вопрос с головой другого правителя Нави. Да и темнота моя на пороге ждет. И я ее жду, скоро встретимся, поговорим.

Раздался зычный голос и раскат смеха: веселая мужская компания в лице Ильи, Алеши, Казимира и Кощея шла по рядам в нашу сторону.

– Надо бы ей сказать, – шепнула я.

– Не надо, не разбивай любящее сердце. У нее никого не осталось, лишь воспоминания о семье, пусть останутся как есть. Это всего лишь домыслы, никому не нужные, а если все-таки правда, то и она никому не сдалась. Молчи, – богатырь сурово посмотрел на меня и добавил уже мягче: – Вижу, груз на тебе лежит непомерный, захочешь поговорить – позвони. Из одного мы города, встретиться недолго.

Пошурудил в поясной сумке и протянул мне визитку. Простой кусочек черного картона, золотыми буквами надпись «Павел Григорьев, стоматолог». И телефон.

– Мое настоящее имя.

Позвоню, познакомимся по-человечески. Герои Лукоморья: пара студентов и стоматолог, обхохочешься. Интересно, кто остальные богатыри по профессии?

Тем временем Новый Колизей ожидал зрелища.

* * *

Князь Андрей Бессмертный в своем репертуаре: костюм с иголочки, туфли блестят, в руках трость-Эва, волосы – словно только из салона, худое лицо: скулы острые, даже нос как-то заострился, аристократическая бледность. Сдержанно поприветствовал нас, и все расселись, одна Настя так и осталась позади. Я ей махнула, но она испуганно замотала головой, а потом внимательно осмотрела Казимира, вернее, его трофейное оружие в ножнах на боку. Как будто только сейчас заметила. Видимо, сильно волновалась с момента встречи с богатырями. Честно говоря, Трехрогий выглядел странно без доспехов, но с мечом. Зачем он его только взял с собой?

– Яга, ты подумала над моим предложением? – Кощей наблюдал за резвящимся котом, ничем не выдавая эмоций. Вот же гад, знает, что нам трудно, и кружит стервятником!

– Нет, – самым равнодушным тоном ответила я. Мы его переиграем, не получит он Ключ. Бессмертный одним жестом велел животным убраться с арены, а другим – принести оружие. Слуги положили на землю веревку, щит, сеть и трезубец.

Кощей обернулся к богатырше:

– Настасья, окажи нам честь, покажи умения.

Честно говоря, я опасалась, что девчонка заикаться начнет от смущения, она вся порозовела, и Кощей смотрел на нее не с равнодушием, а с любопытством и некоторой долей… симпатии, что ли. Ну и дела! Воздух между ними как будто слегка наэлектризовался.

– Так и быть, – задрала нос Настя и спустилась на арену.

Алеша тоже просился, но старшие его удержали: мол, не по рангу в таких забавах участвовать.

* * *

Ночь в Лукоморье наступает резко: моргнешь – и уже вечер сменился темнотой. Работники сновали по верхним рядам, зажигали факелы. Горыныча еще не выпустили, и богатырша поигрывала мечом да разглядывала дополнительное оружие. Зрители шушукались, Кощей позвал слугу, шепнул ему пару слов. Вскоре над ареной громко объявили о смертельной схватке:

– Воительница Настасья выйдет супротив змея лютого! Да не с простым мечом, что не берет шкуру гада, а с редким кладенцом! Будет головы сечь!

Люди оживились, захлопали, затопали. В довесок нам принесли наборы с орешками, семечками и вялеными фруктами.

– Девушке нужно сделать приятное. Как думаешь, Казимир, ей понравится? – Бессмертный слегка усмехнулся. Трость зашевелилась и, потеряв свою форму, обернулась вокруг руки хозяина. Раздвоенный язык мелькнул возле его лица, как будто Эвтаназия одобряла и включилась в беседу. Супчик перебрался на другое плечо – от греха подальше. Не хватало еще, чтобы он со змеей сцепился, проблем не оберешься.

– Думаю, да, – бес одобрительно кивнул.

– Делай ставку, Яга. Бесплатно здесь не выступают. Деньги-то есть или поставишь вместо них что другое?

– Пару упаковок лапши быстрого приготовления? – уточнила я, невзначай напоминая, как он уплетал за обе щеки у меня в гостях. У Кощея слегка дрогнули губы и огонек язвительности в глазах потух. Не всю человечность из него корпорация выбила. То-то же, вредина.

– Можно, здесь это деликатес, – взял себя в руки он.

– Ставлю… – я вытащила из кошелька монеты и все шесть золотых лебедей поставила на кон.

Сидящий с другой стороны Казимир внимательно наблюдал за происходящим, его глаза потемнели, из синих стали черными, даже в бликующем свете факелов было заметно. Первый раз такое вижу. Кощей принял ставку. В случае победы, а я в ней не сомневалась, мы выиграем в десять раз больше. Хорошее подспорье для неработающей Яги.

Казалось, моя юная телохранительница вовсе не знает страха перед битвой, только перед любовью. Она спокойно ждала противника. Философский вопрос: кто страшнее, настоящий монстр или обнаженные чувства? Последнее время я много размышляю о любви – Тоха с Селиной настроили меня на некую радиоволну, но там почти одни помехи. И голос Ядвиги: «Ты так неэмоциональна оттого, что для другого рождена». Но вдруг и у меня случится любовь? Теоретически это повлияет на мироощущение? Потому что я чувствую себя как в очках, только не розовых, а черных.

Трибуны были забиты до отказа. Несколько человек подбежали к цепям, ударил колокол, и створки медленно поднялись. Первым из-под земли показался далеко не змей, а хороший такой огненный шар, правда, нацеленный в небо. Видимо, с пространственной ориентацией у гада дела неважно идут. Вслед за файерболом выполз и сам змей: три головы на мощных извивающихся шеях осмотрелись, заметили противника, зашипели, и горыныч выбрался на поверхность. Злые глаза сияли углями. Мускулистое тело с тремя хвостами грузно переваливалось с боку на бок.

С этого момента время ускорилось. Я увидела растерянность на лице богатырши, затем она насупилась, как упрямый ребенок, бросилась за щитом и покрепче ухватила меч.

– Этого можно рубить, я дарю его тебе! – весело крикнул Кощей, и трибуны взорвались улюлюканьем. Я обернулась в поисках компаньона, он приветливо помахал мне хвостом из прохода, а я на всякий случай погрозила пальцем, чтобы не вздумал лезть в драку – доспехи остались в Изольде. Судя по его морде, спасать девчонку он не собирался, зря волнуюсь.

На мой взгляд, богатырша дралась хорошо, но комментарии Трехрогого вселяли опасения:

– Ну кто так меч держит?! Снизу рубить надо!

Первая голова горыныча покатилась, что ему не так? Кладенец, кажется, способен разрубить что угодно, костяная броня ему, конечно, не помеха. Зеленая кровь дымилась на земле, змей взбесился и полыхнул огнем из двух оставшихся. Настя прикрылась щитом. Помню, староста в Гниль-ноге говорил, что только богатырский щит может выдержать пламя змеев. Откуда у Кощея инвентарь богатырей?

Огонь ударился о похожий на каплю щит и рассеялся по сторонам. Настя озорно улыбалась. Для нее сила, данная свыше, и все происходящее – игра.

– Вяжи его, а потом головы руби! – не унимался Каз. Настя двигалась рывками, обманными маневрами. Ей удалось разрубить вторую шею, но первая голова начала отрастать. Кровь свернулась, из обрубка проклюнулся зародыш головы, на глазах увеличиваясь в размерах. Не было такого, когда Лешка горынычей рубил. Что делает с ними Навь? Змей взмахнул крыльями и поднялся над ареной, его мотало из стороны в сторону, будто дезориентированного, высоко взлететь он не смог.

– Сетью его – и добивай! – бес подался вперед, напряженно наблюдая за битвой. Настя бросила меч, схватила сеть. Ну, хоть здесь он доволен, пусть она его и не слышала.

– Ретиарий, да? Воин-рыбак с древних игр? – Казимир обернулся к Кощею, личина беса дрожала, то и дело проглядывали рога.

– Почти, – довольно улыбнулся Бессмертный.

Ядовитая кровь капала сверху, горыныч шипел и плевался огненными шарами, толпа орала. Действительно, похоже на Колизей. Богатыри подбадривали свою названую сестру, Попович больше всех старался. Капли долетали и до Насти, я чисто по-женски надеялась, что на лицо не попадут. Но одежда и броня кое-где дымились, и девчонка быстрыми хлопками стряхивала с себя пламя. Наверное, маленькие ожоги останутся.

– А она хороша! – Андрей неожиданно подмигнул мне совсем по-человечески. Эти его смены настроения…

– Ничего хорошего, – авторитетно отрезал Каз и недовольно сложил руки на груди. – Техники нет, одни глазищи, взмахами ресниц не каждого можно победить. Я ей устрою армию.

Прикрываться щитом и накидывать сеть надо постараться, я бы не смогла, пожалуй. То ли дело – молнией жахнуть. Настя изловчилась и со второй попытки зацепила змеево крыло, горыныч тяжело рухнул. Три хвоста колотили, две поврежденных шеи повисли, но одна голова в упор смотрела на врага и готовила очередной плевок. Так просто тварь не сдастся.

Настя кинула щит в последнюю голову, змей отвлекся, меч рассек воздух и плоть. Горыныч упал, но до смерти ему было далеко: хвосты зло мотались и путались меж собой, крылья били по земле. Толпа затихла на мгновение, и мы услышали:

– Что ж, мне его теперь постоянно рубить, коли они отрастают? Не хочу, закончили.

Настя отошла от поверженного змея. По мечу стекала зеленая кровь, выжигая в земле ямку.

– Ну, нет – так нет, – пожал плечами Кощей, поднял руку, и зрители захлопали. Работники схватили живучего змея за хвосты и поволокли в подземелье.

– Даже не запыхалась, – Каз задумчиво поскреб подбородок. На секунду мелькнули когти. Его личина держится из рук вон плохо.

– Хороша девка, – вздохнул Попович, за что получил ледяной взгляд Добрыни.

Кощей встал, Эва скользнула вниз и снова легла в руки тростью. Люди быстро расходились, один бой за раз – это немного, хотя смотря с какой стороны. Этим вечером люди получили зрелище, которое долго будут вспоминать. Да и сейчас уже делятся впечатлениями. Настя хотела подняться к нам, но Каз ее остановил:

– Тебя ведь никто не тренировал? Ты с воинами билась раньше или только с животными?

– Не билась я с воинами, а почему ты спрашиваешь, богатырь Казимир?

– Потому что одной силой не всегда можно победить. Взялась Ягу охранять – учись владеть мечом как мечом, а не как дубиной.

Люди покинули арену Нового Колизея, остались несколько работников и мы, смотреть некому. Хорошо, я бы не хотела, чтобы Настя опозорилась после столь блестящей – на мой невзыскательный вкус – победы.

Каз выпрыгнул на арену, выхватил свой клинок. Свет факелов отразился от красного металла, обрисовал изящные изгибы лезвия, превращая и без того необычный меч в огненный. Богатыри одобрительно зашумели, девчонка удивленно вздернула брови. Подобного металла ей видеть не доводилось.

– Если выбью оружие из твоих рук – будешь моей ученицей.

– Попробуй! – заносчиво ответила она и крепче ухватила меч. – Кладенец перерубит что угодно, не боишься?

– Проверим.

Бес напал без промедления, огромный рост и, соответственно, нестандартная длина рук давали бы преимущество в схватке не только с невысокой девушкой, но и с рослым воином. Тем не менее богатырша ловко уворачивалась и их клинки столкнулись всего несколько раз. Причем Настя рубила, подставляя острую часть, а Каз встречал удары плашмя.

– Он с ней играет, – внезапно подал голос молчаливый Илья. – Негоже так глумиться.

– Да брось, не обидит он ее, – возразил Попович.

– Кхм, – донеслось со стороны Никитича.

Разница в росте бойцов почти метр, а по телосложению Каз втрое превосходил крепкую девицу. Я начала сомневаться в честности поединка. Но тут Настя пнула противника по ноге. Казимир рухнул и тут же вскочил, хвост подмел кисточкой землю.

– Каз, у тебя… – я не успела договорить. Новую деталь у «богатыря» заметила Настя, она хотела что-то сказать, но очередной выпад не дал возможности. Мечи снова встретились, скрестились, и бес давил сверху, вынуждая богатыршу опускать оружие ниже, их мечи и руки как будто стремились сцепиться. Я не знаю правил ведения боя на мечах, и, на мой взгляд, они собирались перейти в рукопашную, настолько близко оказались друг к другу. Преимущество Каза было секундным: богатырша отбросила его назад… вместе со своим мечом.

– Зацепились крестовинами, а она не поняла, – Добрыня одобрительно усмехнулся.

Пока Настя удивленно разглядывала пустые руки, бес стоял с двумя мечами, личина полностью слетела с него, открыв истинный облик. Лицо выражало азарт и удовлетворение. Что он задумал? Девчонка наконец посмотрела на него, замерла, моргнула и отшатнулась.

– Что ты такое? Ты похож на бесов из сказа Яги.

– Я Казимир Трехрогий, военачальник в отставке, мастер по изготовлению метел.

– Тот Казимир, что бился со своими сородичами и защищал наш мир?

– Мы очень интересно встретились, деточка, некогда было чаи с плюшками гонять да знакомиться.

Богатырша растерянно посмотрела на нас, задержала взгляд на Муромце:

– Стало быть, это правда – про битву при Дубе?

– Да, сестра, – подтвердил Алеша. – Славно подрались, жаль, тебя тогда не было.

– Эпично, я бы сказал, – добавил Кощей.

– Кста-ати, – ржанул Морок, про которого все забыли. – В огне не горит и в воде не тонет, кто это?

– Э…

– Да ты, Кощеюшка!

– Шел бы ты… в стойло, – князь Бессмертный стиснул трость – видимо, очень старался его не убить. Я сделала вид, что поперхнулась, Попович побагровел в попытке сдержать смех, Муромец сказал, что конь невоспитанный. Добрыня отвернулся, плечи его вздрагивали. Бальтазар с Казимиром единственные, кому оказалось все равно: один фыркал, второй хохотал. Кощеевы глаза сверкнули сталью.

– А я… – Настя повернулась ко мне: – Прости, Яга, что не поверила слову твоему.

В синих очах такое раскаяние, что даже неловко стало. Принялись ее успокаивать, насилу уверили, что ничего страшного. Казимир снова набросил свой образ «мистер Вселенная», но как-то с трудом. Видимо, и правда сложно стало удерживать.

Вечер плавно приближался к ночи, мы покинули арену. Настя приняла поражение достойно и согласилась на обучение у Казимира. Глаза продолжала на него таращить, в них и удивление, и настороженность. Прекрасно ее понимаю. Морок с Бальтазаром – не разлей вода – о чем-то шептались меж собой. Небось, очередную шутку для Бессмертного готовят.

– Какие у вас планы дальше? Может, задержитесь в Косых Ложках? – князь Андрей неопределенным жестом обвел свои владения. – У меня есть неплохой постоялый двор. Раньше здесь такого не было.

– Я бы с удовольствием, но дела, – я вежливо улыбнулась.

– У меня тоже, – Илья вздохнул, – но поеду утром. А ночлег тут и правда приличный, мы уже опробовали.

Богатыри принялись обсуждать свои дела, а я отозвала в сторонку своих.

– Что такое, хозяуйка?

– Нам нужно уйти, но Настю с собой мы взять не можем. Казимир, вы останетесь здесь на пару дней?

Настя очень хотела задержаться, но боялась просить. То и дело поглядывала на Кощея, и меня это тревожило. Каз сказал, что на пару дней можно задержаться, а там видно будет.

– Мы пока тренировками займемся, Тоха без меня справится. Рано еще возвращаться, нужно сбросить вес. Ты сама видела, рыжуля, как меня штормит.

* * *

Под покровом темноты мы вернулись к избе. Бальтазар без задних лап упал на лавку и заснул, Супчик улетел охотиться, Казимир собрал свои доспехи.

– А ты можешь мне дать ту коробочку со скоморохами? – попросила Настя, забирая сумку с вещами.

– Понравились?

– Дивно кровь волнуется от такой музыки! – она смущенно хлопнула ресницами.

– А что слушаешь? – спросил Каз. Услышал ответ и посоветовал группы потяжелее.

– Музыкальные предпочтения, как и нижнее белье, – дело личное, – отшутилась я и дала ей плеер. Ненадолго хватит.

Каз обещал присматривать за девчонкой. И за Кощеем: мол, тот что-то задумал и стоит быть начеку. С Андреем всегда непонятно, чего ожидать. Я позвала Супчика, помахала рукой друзьям. Некое волнение подгоняло меня вернуться в город, так что я не стала задерживаться.

– В Убежище!

И мы прыгнули.

* * *

Кот продолжал дрыхнуть даже после падения с лавки из-за прыжка, просто теперь на полу. Я оставила его в Убежище, а сама не торопясь выпила кофе и привела себя в порядок. Почти весь район спал, только негромко играла музыка в припаркованной напротив круглосуточного магазина машине, и я решила, что самое время для мороженого.

От рожка остался только заполненный шоколадом кончик, когда рядом с моей скамейкой остановился он.

– Приевет, Джьянина.