Глава 31 · Тропою испытаний

Каким взглядом одарила меня славная богатырша Настасья Милютовна – ни в сказке сказать ни пером описать. – Отрубить тень от кота? – Сама мысль связываться с котами ей претила. Настолько, что она голосом показала, как сильно закатились ее глаза. – Да. Куколка говорит, что получится. Будем тебе очень признательны, – я лежала на траве возле избы, пыталась набраться сил после выматывающих путешествий по Нави.

Недовольное Настино лицо заслонило обзор прекрасных лукоморских небес. Впрочем, ее глаза тоже были загляденье. – На Баюна пойти любо-дорого, ты не думай, Яга, но больно странно звучит. – Заметно отросшие пряди волос выскользнули из-за ушей, и Настя раздраженно заправила их назад. Подарить бы ей заколок красивых, девочка ведь. – Странно ей… Тебя здесь ничего, кроме этого, не смущает, красна девица? – Казимир широким жестом обвел округу. – Там белый карлик на цепи, скатерть-самобранка, друзья твои по тренировкам жабрами хлопают, сама умерла и воскресла… Да, отрубить тень от кота – это просто неслыханно!

Богатырша обиженно засопела, села рядом – Бес, перебирающий струны гуслей, – тоже неслыханно, себя забыл.

Еще миг – и показала бы ему язык. – Каз, ты на гуслях играешь?! – Поразительно, не представляю его даже рядом со струнным инструментом. Куда лучше и понятнее в ручищах с черными когтями – меч или горло врага. – Ему лешие притащили, лежат вон в доме, – сдала учителя Настя. – Играю, – равнодушно пожал плечами бес. – Люблю искусство, жаль, на моей родине нет ничего похожего. Так что, Яга, нужно шевелить копытами, а то время идет, до ночи осталось немного. Я с вами иду, тебе ведь нужен кто-то на подмогу в Нави, да и проверить хочу действие хваленого колдовства Баюна на себе. Может, его запатентовать как средство от бессонницы?

Не успела ничего ответить – возле избы появились гости: директор Ворлиан и Бастет, то ли из лесу вышли, то ли из воздуха появились, не могу сказать. Директор, как обычно, укутан не по погоде, кошка молчалива и грациозна. Я-то думала, наша встреча будет возле Академии.

Минуты отдыха закончились. Мы поздоровались, представила Ворлиану Настасью. – Очень приятно, наслышан, – вежливо ответил директор, скользнул по девушке взглядом и строго посмотрел на меня: – Яга, ваша затея ставит под удар само существование Академии. Нам нужно обсудить вопросы безопасности.

Нюансы, всюду нюансы, о которых я не думала. Ворлиан беспокоился не столько за сохранность людей в деревушке рядом, сколько за количество персонажей, знающих, где это место. Уединенное измерение, тупичок, куда дозволено попадать только своим, не предназначен для наплыва гостей. – Чужих не будет. Настасья своя, мне служит, – бодро отрапортовала я. – Боюсь, вы на кладбище дел наворотить можете. Не буди лихо, покуда тихо. – Кота выманим с него, – уверенно заявил Каз. – Вот девочка с мечом имела дело с котярой уже дважды, один раз даже выжила. В третий, по логике, должна победить. Мы зайдем, приманим кису и помчимся назад, только пыль столбом, он и выскочит. Другой вопрос вот в чем: в каком склепе вход в Навь? Готов ставить на кон все запасы барливайна, ты, Ворлиан, знаешь.

Казимир дернул ухом, отчего кисточка смешно закачалась, и прищурился на директора. – Ну давай, колись. Нам недосуг шататься по кладбищу, опрашивая покойников, тем более рыжулю там явно недолюбливают. – Есть один склеп, в нем – ход под землю, в других такого нет. – Ворлиан сунул руку за пазуху и вынул сложенный лист. – Я уже подготовил карту, незачем так разоряться. Буду неподалеку от вашей славной битвы держать оборону. Поставлю леших: Баюн – дело нешуточное, может всю деревню зачаровать, и кто знает, насколько он будет зол. Придется людей срочно выслать в другие места. А куколка? – А что с ней? – насторожилась я. – Не припомню ни в каких записях подобной дружбы. – Вспомни битву при Дубе, тоже много дивного происходило, – хмыкнул Каз. – И то верно. Мне остается надеяться, что цель оправдывает средства, – вздохнул Ворлиан. – Я пойду с ними в Навь, – подала голос кошка и обратилась ко мне: – Сможешь посмотреть через меня, что эти бравые вояки делать станут.

Я немного подумала и согласилась. По идее, для Бастет нет никакой опасности: она невидима, умеет отключать запах и в бою доказала хитрость. Ее так просто не сцапать. – Только Антону сама скажу. Больно сентиментальный, начнет отговаривать, а у меня найдутся подходящие слова, – она зевнула и удалилась в сторону избы.

Кто бы сомневался. У этой кошки – словарный запас филолога и настырность носорога. Думаю, будь она продавцом, пингвины купили бы у нее снег, лишь бы замолчала.

Со стороны моря послышались знакомые голоса. Отлично, люблю, когда друзья в большом количестве в одном месте. – Ворлиан, вы знакомы с Черномором? – потерла я руки.

Морские витязи очень кстати, хотелось завершить одно дело.

Не стану утомлять подробным рассказом о знакомстве и обсуждении предстоящего опасного мероприятия. Все галдели и перебивали друг друга. Черномор вздыхал: мол, как все интересно, а они не у дел, директор в ответ морщился: так себе дельце, лучше бы не было, но куда деваться. – А чего именно вы магистр? – спросил под конец беседы Михаил Юрьевич. – Да всего понемногу, просто звучит авторитетно, – неожиданно признался Ворлиан. – К тому же у меня нет фамилии и отчества, нужно же как-то представляться.

Каз выразительно постучал пальцем по запястью – Время, рыжуля, тебе пора подготовить остальное, а мы с Настеной автостопом до Академии, будем ждать на месте, и я пока в склеп наведаюсь. – Думаешь, стоит по кладбищу ходить в одиночку? – Идея мне не понравилась. – Я оттуда едва ноги унесла. – Не ходи, не ходи, – запищал Супчик, приземляясь мне на плечо. Он все время рядом, порой даже забываю про маленького друга. – Ну вот и проверим, кто сильнее – мертвяки или старый бездушный демон.

На всякий случай присмотрелась: Казимир по-прежнему выглядел на тридцать. Прибедняется, похоже.

Махнула рукой на его затею – указывать военачальнику, что ему делать, не стоит – и попросила Черномора на два слова. – Вам собака нужна? – В каком смысле собака? Куда нам собаку? – У него от удивления даже жабры раздулись. – Минуточку. – Я закрыла дверь в избу, открыла в Убежище. Лобстер ползал по ближайшему к нам берегу, создавая совершенно фантастическую, иномирную картину. – Вот. Очень породистая, живет под водой.

Витязь присвистнул – Откуда такая тварь посреди… гхм… леса? Интересно, интересно… – Бальтазар заказал у скатерти-самобранки, полакомиться хотел. Скатерть выдала живьем, бросили его в озеро, а он вымахал.

Черномор очень тактичный, смеяться не стал, покашлял в кулак и согласился. – А давай, Яга, возьму. Парням забава будет.

Вот и прекрасно, но близко к этому «бобику» подходить не хотелось. Супчика посылать – тоже, не знаю, поднимет ли он теперь выросшего приживалу. Я потопталась кругом, лобстер замахивался клешнями и всячески угрожал расправой, пришлось обратиться к лесу, призывая на выручку медведя. Иногда стоит пользоваться положением, очень облегчает жизнь.

Баталию между ревущим медведем и клацающим клешнями переростком наблюдали с безопасного расстояния. Бастет на всякий случай залезла на крышу Изольды и делала вид, что ей не очень интересно. – Кощею и не снилось, – хмыкнул Казимир. – Подумаешь, горынычи, кого ими удивишь. Здесь ставки можно поднять повыше.

Лобстер пятился-пятился да и вывалился в итоге за порог, зеваки кинулись врассыпную. Настя только задиристо поглядывала на животину, примеривалась, наверное, куда меч воткнуть можно. Я поблагодарила медведя и закрыла Убежище. Черномор уже созывал парней. – Он же размером с овчарку, – шептались витязи. – Чего стоите? Тащите в воду, я вернусь – будку ему на дне построим. – Так-точно-тащить! – грянули хором, и кто-то набросил на клешни заговоренные веревки, как я тогда у Леши видела. – Спасибо за подарок, Яга. Удачи вам с котом, будем ждать новостей. Казимир, береги девицу. – Черномор потрепал меня по плечу, шепнул что-то Насте и отбыл. – Нам пора уходить. Встретимся у кладбища в полночь. И, Ворлиан, пригласите Обжору, он мне понадобится после битвы. – Для чего? – удивился директор. – У нас с ним маленький секрет, если помните. – Будь по-твоему. До вечера.

* * *

Дома нас с нетерпением ждал Бальтазар, похоже, только с одной целью: затребовал еды поизысканнее – консервы с креветками, заявил, что это, возможно, его последний ужин. Хотела щелкнуть кота по уху, но меня опередила Бастет: отвесила ему знатную затрещину и велела прикусить язык. Компаньон вздохнул, назвал подругу деспотом, а меня – равнодушным человеком. Накапала ему немного валерьянки на креветки, помогло. Повеселел. А я внезапно осознала несколько не учтенных в плане пунктов – Нам придется обойтись без подмоги в виде Изольды. Через Убежище я с куклой не пойду, откроем дверь у Академии, как в первый раз. И мы забыли кое-что важное: клещи и прут остались у Кощея. Я после той стычки с Баюном была рассеянна, да и сейчас не вспомнила в этой суете. – Яу тоже. – И я, – призналась Баст и нахмурилась.

Ну что поделать, не бежать же теперь за вещами. – У нас остается только Супчик на подхвате и его суперспособности.

Позвонила Тохе, разговор вышел непростой. Мы – я – не берем его на это дело. Во-первых, обилие людей не нравится Ворлиану. Во-вторых, мы не знаем, как повлияет на него и сотни его запчастей голос Баюна.

Тоха сопротивлялся. Подключилась кошка и нудно раскладывала по полочкам причины, и следствия, и последствия – и закончила совсем неожиданной фразой. Вот уж от кого не ожидала романтики… – Антон, Селина еще не согласилась на свидание. Кто ее позовет, если не ты? И помни, что я тебе говорила о возможностях. – Ну, Мэл Би, ты ваще… – оторопел ее подопечный, потом вздохнул: – Лады, вояки, кто-то должен ждать вас дома. Буду в гостевой хате с аптечками. – Спасибо, Тох, – я повесила трубку и утерла пот со лба. Сложно оберегать своих, пусть даже бессмертных, когда они не сильно этого хотят.

Созвонилась с Маркусом, он приедет ко мне открывать портал к Василисе. Я уже поняла, что дом не рухнет от наших экспериментов, и честно берегла физические силы: ночь предстояла трудная. В Екатеринбурге скоро полночь, а у нас еще Морок не валялся. Коты тихо лежали на диване, кажется, дремали, а я привела себя в порядок и оделась потеплее: свитер, косуха. Заплела волосы, чтобы не мешали. Достала из сундука сумочку с флакончиками живой и мертвой воды, доспехи от Каза, доспехи для кота, сложила в спортивную сумку – переоденемся на месте. – Тихон? – давно не разговаривала с ним. – Да, Яга.

Появился рядом, тоже одетый в какую-то курточку, в отличие от моей, очень похожую на детскую. Не знаю, где взял, комментировать не стала. – Как ты? Готов к приключениям? – У меня плохое предчувствие, – признался летописец. – Данная операция по спасению крайне опасна и непредсказуема. Отказ от привлечения третьих лиц к задаче хоть и оправдан ограничениями, однако для нас нет дополнительных козырей. Куколка Марья – могущественное создание, Баюн тоже. Уверенность куклы в своих силах внушает трепет, но почему она сказала, что Василисе нужна будет помощь, если она сама все для нее может сделать? – Нельзя за кого-то повзрослеть, вот почему. Василиса придет ко мне, пройдет инициацию на взрослую жизнь. Часть меня – дарительница – поможет ей, как и положено в сказках. – Интересные протоколы. Хочу дожить до этого, посмотреть и внести в летописи. – На тебя ведь Баюн не действует, да? Голос его? – я вспомнила, как Тихон отдал свой ремень. Тогда не обратила внимания. – Нет. Но я не воин, мне не по силам с ним драться. – Я и не прошу. А какой он для тебя, цветом? Для всех по-разному. – Белый с разноцветными глазами. Один голубой, другой желтый.

М-да, загадочное животное-хамелеон. Не очень понятно, для чего ему такая мимикрия, но ведь в сказках не все объясняется, некоторые вещи вообще как должное.

***– Готова?

Маркус приехал даже чуть раньше, чем ожидалось. Я почти привыкла к нему и к его неординарной внешности, а уж мои темные порывы и вовсе рады-радешеньки его видеть. Достанет ли мне сил не прилипнуть к нитям паутины колдуна? – Приготовься, сейчас будет странная романтика, – подколол кот, громким шепотом на кошачьем обращаясь к подруге. – Страннее, чем у стаи птиц и русалки? – едва повела ухом та. Вот кого не прошибешь, так это ее. Признаться, завидую ледяному спокойствию Бастет. – Готова, – уверенно ответила я.

И мы открыли портал.

Проход прямо возле подъезда, надеюсь, никто не выйдет на прогулку в такой поздний час. Блуждали в темноте под окнами, подсвечивая себе экраном телефона. Кукла сидела под кустом, будто забытая игрушка. – Время. – Дребезжащий голос, слишком громкий в ночи. Я взяла ее и поспешила обратно к себе.

* * *

Маркус изумленно таращился, рассматривая тряпичную игрушку при ярком свете, но кукла не подавала признаков жизни и мирно лежала на сумке с вещами. – Джьянина, я слышал, она говорила. – Да, так и было. – Но… – он с сомнением посмотрел на куклу. – Все под контролем. Нам пора уходить. Надеюсь, к утру вернемся, надо будет Марью отправить хозяйке, я позвоню. – Я улыбнулась как можно шире.

Маркус кивнул, взял меня за подбородок, внимательно посмотрел в глаза – Ты ведь бессмертная, Яга? – Не совсем, но жить обязана долго, у меня контракт. – Хорошо. Ты должна мне свидание. – Он на мгновение задержал взгляд на моих губах и отступил. – Удачи вам.

Заперла дверь за колдуном, подхватила сумку, коты встали рядом, и мы вновь открыли дверь, но уже в Академию.

Первое, что бросилось в глаза, – огонь. Вся ограда Академии представляла собой огненный заслон, на каждом столбике между частями решетки горела чаша или факел. Переходы между часовыми поясами немного сбили с толку: казалось, что и здесь ночь, но на самом деле был поздний вечер. Дверь оставили едва приоткрытой, подсунув тапок, чтобы не захлопнулась. Заметить дверь в поле можно было, только точно зная, куда смотреть. – Сегодняу все решится, Ягуся, поворачивать некуда.

Бальтазар заметно волновался: уши чуть прижаты, кончик хвоста резко дергался. – Мы и не повернем.

Бедняга Супчик боялся у меня за пазухой. Академия и окрестности – не то место, где ему хорошо. За оградой ходили лешие – исполины, чьи головы-верхушки мелькали между обычных деревьев. Думаю, Ворлиан приготовил оборону. А к нам быстро приближались две фигуры на метлах.

Казимир лихо спрыгнул возле нас, Настя свалилась мешком и процедила сквозь зубы бранные слова. – Рыжуля, коты. А мы тут тренируемся. Ворлиан спросил, как мы собираемся Баюна в Нави искать, пешком, что ли? И то правда: непонятно, куда выведет ход. Я взял и тебе метлу на всякий случай, как знал, что налегке придешь. – Каз отвязал запаску и подал мне, прищурил глаза: – А это та самая куколка?

Та самая лежала тряпочкой на сумке, совсем не похожая на что-то могущественное. – Да.

Настя тоже присмотрелась, но смолчала. – Давайте к кладбищу, – скомандовал Каз.

* * *

Наш военачальник времени зря не терял. Изучил данные от директора, прошелся с Настей между могил, нашел нужный склеп. Сооружение неправильной формы из каменных глыб, камней и камешков. На крыше, по всей видимости, раньше было что-то еще, но осталась лишь часть кладки из тех же камней – остальное осыпалось. Все покрыто мхом, чахлая трава пробивается в зазорах.

Внутри – плотно заросший вьющимися растениями ход, сквозняк с запахом прелой земли, влажности и гари, хотя костров нигде не наблюдается. До моего прихода в лаз никто не спускался, ждали. – Место печали и скорби заставляет и меня скорбеть, – Настя крепко вцепилась в факел и поджала губы, глядя на темные силуэты корявых деревьев. – Нет во мне шибко радости сейчас, но, как ноги ступили на эту землю, вовсе тоскливо стало. – Даже я чувствую мощь этого места – рога зачесались. Терпеть не могу, когда это происходит, – Казимир поскреб рога и стукнул по ноге хвостом. Подтянул поближе метлы, проверил запасной факел, привязанный к древку, и небольшой тканевый мешочек, где лежали два плеера. Насте точно нужно, Трехрогому – посмотрим на месте, кошку вынесут, если что, в ней весу как у птички, даже ребенок справится. – Так мы идем или любуемся пейзажами? – Бастет села возле моих ног и задрала голову: – Яга, давай установим связь, и вперед. – Мы готовы, – ответил за всех бес.

Я присела возле нее, взяла мордочку в ладони, встретилась с немигающим взглядом. – Яу немного ревную, – вздохнул Бальтазар. Да, у нас с ним связь получается только случайно, не знаю, в чем проблема, казалось бы, хозяйка и ее кот.

Зеленые в жизни, в сумраке кошачьи глаза светились голубым и заманивали окунуться в эти омуты. И я нырнула.

Секунда слепоты… моргнуть, посмотреть на себя со стороны. Доспехи сидят отлично, Бальтазар тоже хорош, хоть сейчас на парад. – Мы пойдем, – голос Бастет как будто у меня в голове, спокойный, надежный.

Троица отправилась в опасное приключение, оставив нас в томительном ожидании.

– Ягуся, ты рассказывай, что видишь, а то я взвою от волнения, – попросил кот.

Поначалу я не видела ничего, кроме очертаний надгробий, ног и копыт, Казимир и Настя не разговаривали. Затем богатырша нырнула в темную беззубую пасть склепа, разгоняя мрак. Каз, не теряя времени на разглядывание, принялся обрывать неприхотливые растения, обильно разросшиеся в таком диком месте. Под его сильными быстрыми руками открылся проход. Он забрал факел и посветил внутрь. – Лестница. – Копыта уже несли его вниз, Бастет проскользнула перед богатыршей, и путники окунулись в древность. – Да чтоб мне век лягушек не есть! – процедил Каз.

У лестницы были деревянные перила, они рассы́пались в прах от прикосновения его руки и с тихим шорохом опустились кучками пыли. У лестницы были полуразрушенные ступени, и порой на них не хватало места для человеческой ноги. У лестницы было назначение – она не просто вела вниз неведомо куда, а шла между ярусами-этажами, где по бокам в нишах стояли каменные гробы. Казимир насчитал восемь. – Мне совсем не хочется знать, чьи кости там истлели, – буркнула Настя. – Спускаемся дальше.

Бастет тихо прыгала по ступеням, не забывая осматриваться. Вот уже темнота обступила плотнее, гуще, ластясь к живым своей чернотой. Лестница кончилась, гробы остались наверху, в своем пыльном забвении, а они прошли в широкий ход, где властвовали сырость, холод и насекомые. Кошка часто смотрела под лапы, где чавкало от влаги и ползали существа с множеством ног. Я не могла испытывать ее эмоции, но плечи сами собой передергивались всякий раз, как Бастет встряхивала лапки. Кошачья леди – железная леди: и манерам научит, и гордо тяготы снесет, восхищаюсь ее мужеством.

Долго ли шли, коротко ли… а наткнулись на скелет. Скелет и скелет, только бес пошурудил между костей – они мирно осели горкой под ноги, как будто даже с облегчением – и достал ржавый нож с украшенной камнями рукояткой. Прикарманил, мародер. – Что происходит? – поминутно вопрошал кот. – Ничего, Каз травит байки про катакомбы под Парижем. Говорит, прошел в свое время все, от и до.

В общем, наш мастер надеялся, что в этом подземелье будет интересно.

Друзья шли дальше. Ночная прохлада забралась под доспехи, под свитер, вцепилась острыми зубками в пальцы на руках и ногах, лизнула холодным ветром уши. Стоило развести костер, но теперь я, считай, слепая – смотрю в другое место, а у кота традиционно лапки. Надеюсь, мои три мушкетера не будут идти вечность.

Скелеты попадались все чаще, на некоторых даже не вся одежда истлела. Мне было плохо видно, Бастет возле покойников не задерживалась, а вот Настя с интересом разглядывала, но ни она, ни бес больше ничего не взяли, обходили стороной. – Запах гари усилился, и становится теплее, – почти в унисон сообщили кошка и Казимир.

Впереди посветлело, воздух в свете факела переливался, словно марево. Не было той туманной завесы, как в моей избе, друзья входили в неизвестность постепенно – в кошачьих глазах расплывались очертания Каза. – Будем надеяться, что между мирами наша связь не прервется, Яга, – шепнула себе в усы Бастет.

Нюансы. – Я думал, будет веселее, – притворно огорчился Каз.

Испугаться и за несколько секунд представить самые худшие сценарии не получилось: троица вышла в Навь, и связь не оборвалась. – Они по ту сторону, дружище. Теперь – за Баюном, – доложила коту.

Ночь в загробном мире совсем не романтичная. Луна проглядывает будто сквозь стекло заброшенного дома – тусклая, грязная. Помню, что ночью там холодно и я плохо пахну – живая, и река тоже со своеобразным ароматом. В носу защипало от одних воспоминаний о Смородине. Наши вышли из-под земли в совсем непримечательном месте возле двух кривых деревьев и большого камня высотой с известного нам беса. Таких деревьев и камней в округе, боюсь, как монет в Кощеевой сокровищнице. – Ты погляди, мимо пройдешь – не поймешь, что дело нечисто. – Казимир потрогал не то тень, не то лужу возле валуна черенком метлы – провалился до середины. – Так нам в это нырять, когда когти рвать будем? – Думаю, да. – Бастет осмотрелась: местность не узнать, им нужно подняться, сориентироваться. – Как вернуться в это же место? – задумалась Настя. – Верстовой столб не поставить.

Трехрогий щелкнул по земле хвостом, подняв облачко пыли, обошел вокруг камня и деревьев, потрогал тонкие стволы. – Интересно-интересно… Можно попробовать.

Он снова прикоснулся к чахлому дереву и что-то заговорил на своем языке, том, что я слышала в самолете по пути на Бельтайн. Как будто в прошлой жизни. – Что он делает? – спросила Настя кошку. – Он ведь мастер оживлять дерево. Полагаю, что-то из этой области.

Казимир продолжал свое дело, клекот сменялся горловым пением, руки рисовали что-то на стволе, в глубоких морщинах коры пробегали красные искры. Светлячки из пламени преисподней – они собирались в узоры, распадались салютом… – Настя, подай свою метлу, – велел он наконец. Прислонил ее к дереву и удовлетворенно хмыкнул: – Работает. – Что за волшба, бес? – Сделал что-то вроде маяка. – Не поняла. – Наши метлы будет притягивать к этому дереву, где бы мы ни летели в этой вашей Нави, – пояснил Каз и забрался на метлу. – Не заблудимся. Веди, девица-поляница. – К огненной реке, поди, не пропустим. Там столб, чудище всегда рядом бродит. – Я с тобой, – Бастет уселась на черенке перед бесом, не дожидаясь разрешения, и мне открылся полет чужими глазами. Вот совсем не удовольствие. Маленькую кошку вело из стороны в сторону, картинка дрожала. – Ягуся, что с тобой? – Укачало, – натужно засмеялась я и уселась на землю, надежнее будет.

Кошачьи уши то и дело улавливали проклятия летящей позади Настасьи. В ее речи проскальзывали новые словечки, связанные с морем, – понятно, от кого нахваталась. – Кто там говорил, что мне в Нави понравится? Докладываю: мне уже не нравится! – прокричал Казимир.

Они поднимались все выше над пустынной землей, хранящей множество загадок для меня. Слева у горизонта показались как будто бы горные вершины, совсем далеко, в темноте я даже не уверена, что это были они. – У меня руки окоченели, боюсь упасть, – крикнула Настя. – Кажется, вижу, вон там прямо красная нить мерцает. Туда? – спросил Каз. – Больше некуда.

Они снизили высоту и полетели в сторону Смородины.

Голова кота ткнулась в плечо – Из Академии кто-то летит, слышу. – Директор ваш, больше ведь некому.

Отряд на вениковой тяге приближался к цели, река из ниточки превратилась в ленточку. Уже скоро.

* * *

Это и правда был директор Ворлиан, я поздоровалась на звук шагов. Он угукнул и несколько раз обошел нас, потоптался возле сумки, на которой аккуратно лежала куколка, и встал рядом. – Я поесть принес. Яга, будешь? – Будет, силы нужны, – ответил за меня кот, и мне в руки положили бутерброд с котлетой. Я и правда проголодалась, желудок заурчал не хуже Бальтазарова. – Как ты, вояка? – участливо спросил Ворлиан. – Живой пока. – А что, куколка так и должна?.. – Да мы сами не знаем. Обещала помочь, и вот она здесь. Может, она как автоматические двери работает: оживает при необходимости. – Они у реки, летят вдоль, – сообщила я и продолжила смотреть персональное кино.

Казимир снова велел подняться выше, они зависли, высматривая столб. Не нашли. Полетели дальше.

Пейзаж внизу не менялся: река текла, деревья чахли. А в подсвеченном огнем и луной небе парили несколько горынычей. Надеюсь, хоть от них проблем не будет.

Каз велел снизиться и замереть. Горынычи так и не приблизились, скрылись из виду. – Я что-то слышу, – Баст навострила уши.

Между всплесками густых лавовых волн и шипением злых капель, остывающих на каменных берегах, действительно прорывался голос. – Что бы ни случилось, кто-то из нас должен вывести Баюна к Яге. Не теряем друг друга из виду. В идеале мы все должны вернуться, особенно ты, праведница с мечом. Давай сюда кладенец, будешь приманкой, он озвереет, когда тебя увидит. Ты, – он сцапал кошку и засунул за пазуху, только голова осталась торчать. – Тоха мне не простит твою шкуру у ног Баюна.

На удивление, кошка не возмутилась такому самоуправству, все ее внимание было направлено на выполнение миссии. Настя подлетела вплотную, отдала меч. – Скоморохи, – скомандовал бес. Богатырша приготовила плеер, закрыла одно ухо, чтобы не терять время. – А ты?

Казимир махнул рукой и полетел на звук.

Я же сидела и повторяла себе, что он способен разобраться в ситуации и обязательно примет меры, если понадобится.

Баюна заметили прогуливающимся вдоль реки. Глазами Бастет он был черный, как нефть, шкура лоснилась и играла отблесками Смородины, огненные полосы пробегали по хребту, точно тигриные. Неизменны в его сценических костюмах лишь укороченный хвост, злобный нрав, внушительные размеры и клиентоориентированность: едва завидев живых, облизнулся, когти заскребли по камням, высекая искры. – Гости, на ужин. – Пасть блеснула клыками, послышалось довольное урчание. – Вовремя. – Не узнаешь, плешивая шкура? – весело крикнул Трехрогий. Они с Бастет были недосягаемы в воздухе.

Кот зашипел – Я вырву твое сердце! По вкусу, может, вспомню, вдруг уже ел твоих родичей. – Это вряд ли, кисуля.

Но Баюн принюхался и потерял всякий интерес к бесу. Знакомый аромат Насти наконец добрался до его носа. – Ты-ы-ы, – протяжно взвыл котяра, шерсть на загривке поднялась, глаза распахнулись еще шире, сверкая, как две луны. – Совсем дурная, все смерти ищешь? – Я, – отозвалась Настасья. – Поиграем? Я твоя мышка. – В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик, и было у него три сына: двое умных, третий – дурак, – начал Баюн.

Богатырша заткнула второе ухо и взлетела над противником – не достать, не допрыгнуть. – Догоняй, – крикнула она и полетела обратным путем к маяку. Кот рыкнул и помчался следом, за ним Каз. – Ничего не выйдет, наш вход очень далеко, – сказала Бастет, по всей видимости, для меня, Казимир вряд ли услышал бы ее в свисте рассекаемого воздуха. – Он кот, хоть и переросток, а мы не марафонцы, мы спринтеры – быстро поймать добычу и отдыхать. Он выдохнется и отстанет, а сетей нет – тащить его за собой.

Ответить я не могла, конечно, оставалось только наблюдать за развитием событий. Кажется, Бастет была права.

Баюна хватило на несколько очень активных минут – расстояние при этом он покрыл приличное, скорость хорошая. Догнать не смог, да и рассказывать на бегу сказку не получалось, оставалось только злобно урчать и изредка прыгать в попытках достать наездницу метлы. Баюн фыркнул и сел. Почему, ну почему все постоянно идет через пень-колоду?!

Казимир и Настя остановились в недосягаемости для кота. В ночи можно было услышать отзвуки песни в Настином плеере и бесовские проклятия, тихие, но от души. – Слабаки, на честный бой не хотите, – упрекнул кот-людоед. – Кто бы говорил про честность, – парировал бес.

Они зашли в тупик: Баюну кошки-мышки надоели слишком быстро.

На карканье ворона никто не обратил внимания. Совсем рядом с Настей прорезали воздух черные крылья, и картинка из Нави исчезла.

* * *

Пока я пыталась понять, что произошло и почему оборвалась связь, со стороны кладбища раздались неразборчивые крики и грохот. Точно услышала Казимира… – Бальтазар, не знаю, что случилось, но приготовься. Там кто-то каркал, а потом все пропало.

Кот заурчал и пригнул голову к земле, что-то вынюхивая. – Яга, я прикрою, – торопливо сказал, почти выкрикнул Ворлиан. – Лешие наготове, да и я. Удачи.

Он вскочил на метлу и отлетел подальше, ночная тьма растворила его массивную фигуру, чтобы при необходимости выплюнуть назад.

Каз продолжал орать, но уже разборчивее – Твою мать, Нас… ли быстро… – Противник здесь, – задребезжал голосок: Марья очнулась.

Стыдно признаться, но я до последнего ждала подвоха. Очень уж непредсказуемое создание. – Они не могли выбраться сами, им помогли. Я слышала ворона и успела заметить крылья, это Кощей так оригинально держится подальше от нас.

Помог он или сделал хуже, разберемся позднее: на всех парах прямо на нас летела Настя.

За спиной полыхнуло.

Огонь в половину моего роста танцевал ярко, нахально. Пламя шло кольцом вокруг всего кладбища, захватывая участок обычной земли, где мы ждали друзей. Отступать особо некуда: десяток метров навскидку – и ожоги обеспечены. Из тыла слышался голос Ворлиана, выкрикивающий что-то про Алатырь-камень, семьдесят семь замков и цепей. Наверное, заклинание.

Настя едва не сбила меня, чиркнула хвостом метлы по щеке, упала и тут же вскочила. – Баюн! – крикнула она, да я уже и сама увидела: на границе с кладбищем огромный кот гонял Казимира, а тот прыгал по надгробиям и хохотал. Некоторые плиты рассыпались под его весом. – Праведница, где меч? – Марья приковыляла на своих коротеньких ножках, встала рядом со мной, безразличное лицо уставилось на богатыршу. – У беса, – чуть запнувшись, ответила она. – Ничего не могу понять, мы были в Нави, до выхода еще далече, и вдруг очутились в подземелье, где зашли, едва ноги унесли – кот прямо за нами гнался. Выскочили – и на метлы, но он рванул Казимира за ногу. Тот упал и стал орать, чтобы я уходила, зачем-то мать мою вспоминал. Коробочку со скоморохами потеряла. – Ничего. – Есть еще одна, последняя, моя. – Где Бастет? – Бальтазар отчаянно нюхал воздух. – Три-и-икс! – Здесь я, не голоси, – от крайних надгробий на трех лапах прыгала кошка. Передняя лапка явно не в порядке, но лечить всех будем после. – Кощей подсобил: чуть не убились. Хотел как лучше, мы бы застряли в Нави без его фокусов. – Не застряли бы, просто дольше возвращались, – парировала Настя.

Громогласный рык удалялся вглубь кладбища. – Какая своевольная тень, – обратила внимание на насущное куколка.

Благодаря огненному барьеру у нас было жарко и светло, теней хоть отбавляй. Какая ирония, одну мы и хотели убрать. Чужая тень-приживалка то приседала, то дыбила спину, яростно размахивала хвостом, рвалась из-под лап Бальтазара, казалось, еще миг – и убежит.

Меня разрывало на части: с одной стороны компаньон, с другой – Казимир сражается с Баюном в одиночку и я не могу ему помочь: на кладбище мои силы сожрут бессовестные мертвяки. – Я выманю его, – Бальтазар, не дожидаясь ответа, прыгнул и пропал. – Куда! Он же тебя изнутри убьет! – только и оставалось кричать вслед. – Что делать будете? – равнодушно поинтересовалась кукла. – Мое время идет. – Ты можешь лишить Баюна голоса, как показывала? – Никакого вуду, помнишь? – холодно ответила она. – Я не это имела в виду! – почти взвыла я. – Дьявол!

Куколка развела руками – Нет игрушки.

Проклятье. Я до крови прикусила язык, задавив все, что рвалось быть сказанным.

Светопреставление между могил набирало обороты, ничего особенно не видно, зато слышно – Каз ругался на чем свет стоит, и мне не нравился его голос. Я не видела беса сильно раненым, но готова была отдать последний плеер, что слышала нотки боли.

Супчик вылез на плечо. Говорить нам не обязательно, он мог помочь, и я благодарно принимала его помощь.

Черные крылья быстро унесли его в гущу столкновения.

Очень вовремя: Баюн завел новую сказку. Я кинулась к Насте, она сейчас как никогда важна – наушники в уши…

Примерцал Бальтазар с зажатым в пасти кладенцом и рухнул в нескольких шагах от нас. – Он в обмороке, – крикнула Бастет и упала рядом с ним.

Сон наваливался тяжелый, веки пришлось держать пальцами, но они все равно опускались, фигура с мечом, бегущая на кладбище, расплывалась. Мыш должен успеть…

– Вставай, – голос Марьи саморезом ввинтился в барабанные перепонки. Баюн затих, сон отступал, но вертикальное положение далось с трудом. Жар бил в спину, одежда под доспехом промокла насквозь, сосредоточиться в подобной обстановке было сложно. Бальтазар зашевелился, его подруга исчезла, наверное, спряталась. И правильно: в нашем кольце света появилась богатырша, тащившая за заднюю лапу Баюна.

Кот-людоед остался в черном цвете и пребывал в отключке – на его голове примостился Супчик, звуковая шоковая терапия против злости. Туша тяжело подскакивала на неровностях – скорость у Насти приличная. Она цела, и ей совсем не сложно приволочь котяру примерно в несколько центнеров весом. – А где Казимир? – насторожилась я. – Ранен. Когти разорвали ему ногу от колена до копыта, перевязывается. Сказал не ждать, он скоро.

Настя была спокойна, значит, и правда все не так страшно. – Супчик, отпусти. – Мыш послушался и пересел на Бальтазара, приговаривая что-то утешающее.

Настя вынула из сапога тонкую веревку, поднесла к лицу и зашептала. Синие искорки проскользнули в ладонях. Я такое уже видела, когда Леша горынычей арканил в Гниль-ноге. Тут и спрашивать нечего: научили ее морские витязи, наверняка подарок Черномора.

Веревкой она связала коту пасть, выглядело плохо – казалось, вот-вот соскользнет. Достала из второго сапога, пошептала, связала задние лапы с передними. – Готово. – Настя брезгливо осмотрела просыпающегося Баюна. – Убить нельзя, пытать нельзя. Заговаривайте ему зубы сами. Мое дело маленькое. – Спасибо, – кивнула я, она ударила мечом плашмя по ладони и, ухмыляясь, отступила.

Глаза очнувшегося зверя полыхнули ненавистью, настолько жгучей, будто кожи коснулись щупальца медузы. Он попытался встать, но веревки в ответ засияли и словно натянулись, мотнул головой – и тут не свезло. Бальтазар прижался к моей ноге – холодные доспехи на контрасте с бьющим в спину жаром. – Баюн, я хочу поговорить. – Хоть бы послушал, неохота драться.

Злое урчание в ответ. – Ты не просил объединения с моим котом, тебя не спросили, обидели и напугали. Да-да, если бы у меня внезапно отобрали части тела, я бы тоже испугалась и обиделась. – Котяра вновь попытался встать, но не смог, и яркие злые глаза превратились в щелки. – Я так понимаю, ты знаешь вкус людских сердец и тебе это нравится. В мире сказок баланс добра и зла и никто никому не должен объяснять, почему он таким уродился. А вот ходить друг к другу привязанными – это уже не сказочно. Я искала выход и, кажется, нашла. Никто не должен пострадать в процессе, я не хочу твоей крови. Ты готов говорить? Моргни два раза, если да.

Баюн моргнул раз и – очень неторопливо – второй. Строптивый нрав, похлеще Бальтазара.

Настя подцепила веревку острием меча, посулила – Только начни свои сказочки, вмиг по темечку получишь, так что имя свое не вспомнишь.

Речь осталась без внимания, он даже ухом не повел.

Веревка соскользнула с морды. – Говорить? Ну давай. – Тон не предвещал успешных переговоров. – Ты спросить забыла, хочу ли я теперь вернуть все вспять. – А тебе нравится ходить привязанным к другому? – Я видел и слышал разное, интересное. В моем доме все одно и то же: жрать воронье и всяких дурачков, – он покосился на Настасью. – Если повезет, то и несколько раз. – И что, хочешь сказать, не обидно больше? Не верю. Такой сильный, гордый зверь – и тобой помыкают. Может быть, насолить обидчикам? Пусть их планы рухнут. – Им насолишь, – саркастично рассмеялся кот. – Первородным все равно. – А кто они? – Ты до сих пор не знаешь? Глупая девица, даром что Яга. Себя не принимаешь, русским духом доколе будешь умыта? – Хочешь обмен? – В памяти всплыла старая идея, не пропадать же добру. – Ты мне скажешь, кто они, а я принесу тебе новых сказок. Могу даже сама почитать. Ты таких и не слышал никогда.

Он задумчиво оглядел меня и не стал отвечать. – Что, мелкий, трясешься? – Баюн перевел взгляд на Бальтазара. – Не по нутру тебе происходящее, воришка? – Яу ничего не крал, яу даже не знаю, что со мной делали, и никакой вины не признаю. Можешь сколько угодно отыгрываться на мне, но ведь правда в том, что ты не можешь достать своих настоящих обидчиков, – зашипел компаньон. – Ты тоже, – лязгнул зубищами Баюн.

Ситуация никак не разрешалась. Он из вредности не хотел уступать: нанесли ущерб, но на этом все, зато его жизнь заиграла новыми красками. Оставался последний козырь, который нельзя озвучить прилюдно. В моем окружении не все знают про голову Кощея. – Настя, стой где стоишь, мне нужно шепнуть нашему гостю несколько слов. – Дождалась кивка и подошла к Баюну, игнорируя желание кричать издалека. Большое лохматое ухо навострилось в мою сторону.

Сказала я немного: напомнила коту про Кощея, который щелчком пальцев сделал из него занятную статую, и посулила продолжение музейной карьеры. Во-первых, потому, что у меня есть ключ другого Кощея. Во-вторых, у нас припрятана голова вышеупомянутого Кощея. Живая противная головешка. За это нынешний Кощей Андрей что угодно для меня сделает, даже скульптуру кота для заднего двора.

Баюн рассмеялся хрипло, зло.

И связанный, он не терял даже толики своей гордыни, мощи, не казался слабым и уязвимым. Опаснейший противник, не стоит об этом забывать, как не стоит пытаться дружить. Человек, казалось, приручил огонь, но стоит только зазеваться – и он спалит жилье дотла. Так и Баюн – сила первобытная, несгибаемая, как и река, на чьем берегу он нашел себе приют. – А ты достойна их, – фыркнул он наконец. – Вижу, не так слаба ты, как кажешься, и изворотлива не по годам. Вон, подмогу какую нашла, додумалась же. – Это ты подсказал. – А ты сообразила. Давайте свое колдовство, я согласен на условия. И развяжи, жрать вас не буду.

Порой с одним существом справиться сложнее, чем с армией бесов.

Настя перерезала путы, куколка велела котам встать друг напротив друга, а мне – отойти. Я быстро обняла компаньона и шагнула в сторону. Сердце колотилось где-то в горле: хоть бы получилось! Казимир все пропустит, похоже. – Видишь тень, праведница? – спросила Марья. – Вижу. – Я трижды прочитаю заговор, пока слова звучат, веди острием меча у лап Бальтазара, отрезай тень от него и не останавливайся, что бы ни случилось. В самом конце руби между ними, чтобы меч землю прорезал. – Сделаю.

Куколка встала между котами и без долгой подводки начала читать:

Ноченька-полуноченька,

Тенью моей не играй.

Пеплом и углем,

Костью и зубом

Оковы свои снимай,

Забирай.

Отворяй ворота костяные, мясные,

С кого пришла, повертись,

Воротись.

В ретивое сердце, черную печень

Алой кровью вернись,

Соединись.

Денно, нощно, полунощно

Моим словам ключ и замок.

Меч-кладенец засиял алым в руках богатырши, острие оставило сияющую дорожку возле лап застывшего Бальтазара. Тень оторвалась от одной лапы, второй… Куколка пошла на третий круг, Настя делала свое дело, а я стояла не дыша, сцепив зубы до боли, до скрежета. Как же сложно оставаться в стороне!

Тень рванула из-под ног Бальтазара, оторвав последнюю лапу, Настя занесла пылающий меч и с силой разрубила воздух, а затем и землю возле лап кота.

Земля зашипела, задымилась, Бальтазар мявкнул и покачнулся, тень, черная, как глубины космоса, текла прочь, стелилась к Баюну. Взгляд будто приклеился к ней: вот тень соединилась с тенью Баюна и растворилась в ней без дополнительных выкрутасов. – Все, а вы переживали. – Куколка отошла к нам, взобралась на сумку и добавила: – К утру верни меня, где взяла, Яга.

И отключилась.

– Получилось, – Бальтазар едва сдерживал радость. – И хвост на месте, и зуб, кажется. – А у меня нет, ты все равно носишь мою кость в себе, пусть и молча, – язвительно сказал Баюн. – Проводи на выход, Баба Яга, погулять ведь мне здесь не дадут, а мы еще не все друг другу сказали. – Не могу, – призналась я. – Хочешь ответов – сможешь, – Баюн развернулся, презрительно махнул хвостом и прыгнул на землю кладбища. – Ягуся, я вытащу. – И я рядом, – богатырша хмурилась, не нравилась ей идея. – Пойду за тобой поодаль. Ежели что, за шкварник и прочь. – Спасибо, друзья.

Но где же Казимир? Я быстрым шагом отправилась следом за Баюном. Почти догнала его и услышала какой-то звук, как будто когти шкрябали по камню. И тихие шаги друзей за спиной. – Казимир? – позвала я. Нет ответа.

Странно, но по ощущениям было нормально, никто не обращал внимания на мое присутствие. Склеп – вход-выход в Навь – оказался не так далеко. Баюн развернулся у входа – Подойди.

Я не стала испытывать его терпение.

Он негромко произнес несколько слов, от которых у меня не то что в зобу дыханье сперло, а просто высосало воздух напрочь, даже голова закружилась. – И сделай одолжение, сдохни уже, Яга, смердишь ужасно, – добавил людоед. – Бывайте. Провожать не надо. Ах да. Рогатый ваш много крови потерял. На кладбище. Боюсь, у вас проблемы похлеще меня.

Хрипло смеясь, Баюн скрылся в склепе, его голос удалялся и быстро затих. Похоже, он и правда ушел домой. – Я постерегу, – внезапно нарисовался Ворлиан с факелами. – Где Казимир? – Не знаю. Ка-а-аз! – закричала я. – Я слышу, – Бальтазар пригнул голову к земле, понюхал. – Это его кровь, я помню этот запах еще с битвы.

Он прыгнул вперед, а мы за ним, Настя с факелом позади чуть подсвечивала путь.

Казимир сидел на чьей-то могиле и раскапывал ее руками. Земля летела в стороны, а он неестественно тяжело дышал. – Казимир? – тревожно окликнула Настя.

Бес повернулся к нам.

Глаза его горели красным огнем.

Спустя мгновение он отвернулся и тут же забыл о нашем существовании, будто мы не более чем старые надгробия на этом кладбище, такие же непримечательные и никому не нужные.

Я не успела порадоваться освобождению Бальтазара, честно говоря, эмоции преобладали тревожные, а сейчас осталось только ощущение неотвратимости. То, от чего я так долго бежала, трусливо не оборачиваясь, чтобы не видеть оскаленные рожи прошлого, искаженные черты себя-воительницы, догнало меня в миг триумфа. Хорошо грохотать и сверкать молниями, очень эффектно, но у этой мишуры есть тяжеленный довесок, без него никак.

Казимир продолжал рыть могилу, комья земли разлетались, один попал коту в морду, но тот так и стоял с отпавшей челюстью.

Когти натыкались на камни и так громко скрежетали в ночной тишине… – Что с ним? – раздался едва слышный шепот Насти. – Ничего хорошего. Уходите, – так же тихо ответила я. – Но, Яга… – Дай мне меч и ступай к Ворлиану. Скажи, чтобы готовился к самому худшему, что на ум придет, и немедленно принимал меры.

Кладенец лег мне в руку, теплая рукоятка ластилась, как живая. – Ягуся… – Дружочек, мы только тебя спасли, я могу потерять жизнь, а ты – нет. Больше тебя не вернут. Иди и помоги держать… – Земля упала мне на ботинки, сбив с мысли. – Что держать? – Оборону. Если я не выйду с кладбища, с Казом придется драться вам. И Супчика не пускай, здесь опасно. – Удачи, – Бальтазар лизнул мне ладонь и прыгнул в темноту, Настя попятилась и тоже исчезла, воткнув неподалеку факел, – спасибо ей большое, сообразительная. Молодцы, знают, когда отступить.

Мы остались вдвоем.

Кладбище, кровь демона, ночь, неспокойные древние маги. Вариантов немного: кто-то его захомутал, и вряд ли это прекрасная юная ведьмочка – око мертвых уловило движение, некую серую массу между рогов. Кто-то лез к нему в голову, а возможно, и управлял телом. – Казимир Трехрогий!

Ноль эмоций. Могилка интереснее. Непонятно, кому-то из нас ее роет или просто выкапывает кого-то на свет лунный.

«Тебе придется одолеть его, чтобы хоть как-то помочь», – ожили давно молчавшие голоса.

Я тоскливо смотрела на Каза, слушая его надрывное дыхание. Он все копал и копал, как будто ничего важнее этого не было. Ялия говорила, что мои потери еще не все случились, но фигушки, друзей не отдам. Выгрызла свободу Бальтазару и здесь что-нибудь придумаю.

«Впусти нас. Нельзя быть воином и не запачкать одежд кровью, – напомнили голоса уже сказанную ранее фразу. – Это единственный шанс для него. Мы – воители – поможем, иначе ты просто убьешь его молнией. Твой близкий друг заслуживает смерти?»

Не заслуживает.

Я присела, не сводя с него глаз, нащупала камень, швырнула – попала по рогу. Каз тряхнул головой, рыкнул и вскочил, наконец обратив на меня внимание.

В пляшущем неверном свете факела я видела его перевязанную футболкой ногу. Черная ткань впитывала черную кровь, но не полностью – разводы на синих джинсах походили на корни, уходящие прямиком в землю, будто соединяя его с проклятым кладбищем, привязывая к нему. Куда-то делась остальная одежда; сцена как из любовного романа – юная дева и полуголый демон.

Демон, да. Мы зовем его бесом, это не так страшно, как-то лубочно и более безопасно, но то, что стояло передо мной, не было бесом. Оно не было ни Казимиром, ни другом, ни защитником. Красные глаза переливаются свежими углями, красно-черная кожа обтягивает рельефные мышцы, ручищи с черными когтями чуть расставлены в стороны, хвост раздраженно стучит по копыту. Это существо с легкостью переломает мне кости и вытащит хребет через рот.

Демон из адова пекла под действием древнего чужеродного колдовства. Убийственное сочетание.

Вот уж не думала, что придется драться с другом, в самые темные времена силком тащившим меня к свету. А я не умею сражаться мечом.

«Давайте, помогайте, надеюсь, вы не только языками чесать умеете», – подумала я и распахнула закрытые двери.

Картинка раздвоилась в сознании, как будто я смотрела одновременно на два монитора. На одном в замедленной съемке показывали, как демон делает шаг в мою сторону, на другом посреди зала без пола и потолка стояла я, а вокруг – девять сияющих безликих фигур. – Вас так мало, думала – легион.

Они слегка покачивались и не спешили с ответом. Где-то за другими приоткрытыми дверями и сорванными замками я видела другой легион – красно-черный, рогатый, пытающийся захватить Дуб. Там же летала я в ступе и разила молниями, не жалея, наслаждаясь, от ярости сходя с ума. Там я, не чуя рук и ног, готовила последнюю трапезу и накрывала на стол снова и снова, пока не проводила несколько сотен наших павших. В памяти каждое лицо, теперь не закрыть обратно под замок, не забыть.

Я вспомнила, как стоящие сейчас передо мной отголоски – даже не души – окружили нас с Супчиком в роковой миг потери Бальтазара, как занимали отмершие клетки доброты, замещая необходимой для выживания силой, и определили мою гибридную суть.

Пора распрощаться с незваными гостями и принять их дары. – Возьми мою силу, – первая фигура прошла сквозь меня и испарилась, оставив в воспоминании отрубленные головы Чуда-юда поганого и усталость от меча в правой руке.

Каз занес ногу для следующего шага. Вторая фигура растворилась, оставив память о древней битве, где нельзя было остановиться, только рубить и рубить, чтобы выбраться прочь. Ладонь гудела, мышцы знали, как повернуть рукоять для точного удара.

Третий воин – женщина – оставила умение наездницы.

Каз уже стоял вплотную, глаза пылали, рот кривился, но мое тело не могло двинуться с места. Мне не было страшно – очередной дух воина растворялся, даруя частичку опыта.

Я не боялась, даже когда пятый оставлял мышечную память и подвиг во славу Руси, а в это время мое тело падало наземь.

Шестой прошел, шепнув – Не забывай себя и семью.

И затылок обожгло болью.

Седьмая промчалась, размахивая палицей и сокрушая врагов, доблестная поляница, чье имя утеряно.

Рогатая голова заслонила обзор, на ноги навалилась тяжесть – Каз сидел на мне.

Восьмой с залихватской песней бился с древним Горынычем и победил.

В моей груди уже были когти, медленно проникали в плоть.

Девятый оставил память о ядах – незнамо кто, мужчина или женщина.

Желудок сжался от куска льда в груди – то рука демона в поисках моей души раздвинула ребра и органы.

Пора вставать. – Пора, девочка, – отозвалось эхом, из-за приоткрытой дверцы выглянула девушка с косами, та, что была когда-то Ядвигой. – Все ушли, а я еще побуду здесь. Всякий раз, как воспоминания нахлынут, среди этого ада и орды мертвых лиц ищи меня.

Проекция внутри головы погасла, осталась только реальность, в которой тяжеленный демон придавил меня к земле и пытался вынуть душу.

Вдох не получался, казалось, грудную клетку разбило пушечным ядром или гирей. Каз дышал тяжело, со свистом, губа вздернута в оскале, в чужих глазах ни одного проблеска сознания.

Будет не смешно исполнить требование Баюна и сдохнуть от руки друга. Кто знает, во что я превращусь без души… или без позвоночника. – Ка… з. Меж… ви… до… вые… я… зи – не м… е. – На это ушел последний воздух. Рука уверенным движением сжала рукоять кладенца, чудом не потерянного при падении, запястье вывернулось под непривычным углом, и кончик меча воткнулся в раненую ногу демона. Он взвыл, отпрянул, ослабив давление на грудь, я чуть вдохнула и нанесла удар по касательной в самое уязвимое место – рога. Кладенец высек искры и сам вновь запылал красным по граням лезвия.

От рева демона заложило уши, он отпрыгнул, забыв про душу. Лишь бы не отрубить ему еще один рог. Поднялась, ощупала грудь – доспех не поврежден, он как-то проходит сквозь вещи и плоть. Я видела раньше, но не думала испытать на себе. – Каз, сопротивляйся, это я – рыжуля!

В ответ он скакнул вперед, рыкнув что-то непонятное, звериное. Тело гибко увернулось от загребущих рук, я чувствовала мышцы, которыми раньше вряд ли активно пользовалась. Руки-ноги действовали сами по себе, оставалось довериться полученной телесной памяти. Кладенец чиркнул по плечу демона, самую малость, только кровь пустить, но порез задымился, а раненый взвыл.

Трехрогий не был похож на себя прежнего, я знаю, как он умеет драться. Это же красноглазое тело вздрагивало и оступалось – кто-то плохо им управлял, мышцы напрягались, будто в судороге, рот застыл в оскале, а серое нечто пульсировало между рогов. Понятно, что он еще и ослаб от потери крови, это мне на руку. Мозг соображал иначе, холодно, взвешенно. Я выхватывала в окружении все, что могло мне помочь подцепить и сбросить паразита с головы Каза. Несколько надгробий, на которые можно забраться или хотя бы оттолкнуться, способы поставить демона на колени. Их я отбросила – негуманно. Сейчас из него противник никакой, одно подобие, справлюсь.

Вновь выпад тупой ярости и танец с мечом, новый порез, рык.

Тело Казимира все явственнее слабело, он попятился к разрытой могиле, прихрамывая на раненную Баюном ногу, припал на здоровую и, не спуская с меня глаз, снова принялся рыть.

Так-так, кто-то очень хочет выкопаться, отбрасывая прочь всякую логику. Кто-то очень устал лежать в могилке, но мне совсем не хотелось знакомиться. Вызвать молнии показалось самым здравым решением за последнее время.

Пока над нами сгущались тучи, я лилипутскими шажками приближалась к Казу и увещевала самым сладким голосом – Казимир, подай знак, что ты там, я тебе лягушек насолю.

Он снова вскочил. Передернул плечами, мотнул головой, качнулся. Это мой шанс.

Удар молнии, следом еще один – демон потерял бдительность и, возможно, ненадолго ослеп от вспышек. Прыжок, надгробие, чуть оттолкнуться, взмахнуть мечом снизу вверх…

Кладенец рассек воздух, оставляя за собой сияющий след, прошел точно промеж рогов и зацепил паразита. Чужая ипостась – душа, по всей видимости, хоть и не похожая на провожаемые мною, – соскользнула на землю. Казимир отступил и упал лицом вниз чуть поодаль от могилы. Нечто копошилось на разрытой земле, стремилось уйти…

Таких мощных молний я не создавала со времен битвы, пришлось даже самой отпрыгнуть. В раскоп ударили вся моя злость, отчаяние, обида на руководство, шок от того, кем оказались руководители, непонимание, как действовать дальше. Все это, помноженное на беспокойство о близких.

Земля кладбища вздрогнула, застонала, сквозь этот стон прорвались чужеродные, вопящие в ужасе и шипящие голоса. Ключ вновь покрылся инеем, потянул вниз. – Как вам неправильная, а? – мой крик эхом отскакивал от надгробий и склепов. Стало тихо – оглушающе, неестественно.

Так-то лучше.

Никаких голосов больше, ни в моей голове, ни вокруг.

Меч потух, факел догорал.

Я посмотрела на могилу, где больше ничто не шевелилось и никогда не возродится, и на неподвижного Казимира. Боевой дух уступил место заботливому. Сперва прислонила руку к голой спине – дышит, но еле-еле, даже не уверена, дыхание это или так, руки дрожат. С трудом перевернула, отряхнула землю с лица, проверила, целы ли рога. Хвост едва дернулся, слегка приподнялся. – Каз! – Не… кричи… – веки открылись, и никаких красных демонических глаз. – Все болит.

Он помолчал, со свистом втягивая воздух. Кисточка его хвоста коснулась щеки. – Не плачь, рыжуля, ты справилась. Прости меня, я не мог остановиться, хотел, но… – Заткнись.

Ничего я не плачу.

Достала флакончик мертвой воды. Понятия не имею, поможет ли это ему. Капнула. Села рядом, а потом вдруг, сама того не ожидая, начала звать друзей. Не подниму я его сама, богатырской силы не отсыпали. – Потише, – снова начал капризничать рогатый.

Похоже, мертвая вода не действовала.

Первым прилетел Супчик, упал на плечо и давай ластиться. Примерцал Бальтазар, пропахал лапищами землю – Ягуся, все целы? – Относительно. – Яга, Каз! – появилась Настя со свежим факелом, за ней Ворлиан.

И загалдели все наперебой. Казимир морщился, но не пытался встать. – Чего лежишь, мы с Баюном разобрались! – радостным пони скакал кот. – Давай пособлю, – Настя аккуратно водрузила Казимира на копыта и, буквально повесив на себя, повела с кладбища. – Яга, давайте все обсудим вне этого опасного места, – добавил Ворлиан.

Что ж, давайте.

* * *

Обмен подробностями прошел удачно. Ситуация с неадекватным поведением прояснилась, но приятнее не стала. – Баюн достал меня у самого выхода из склепа, – рассказал Каз. – Цапнул за ногу, до кости пропорол. Насте удалось уйти, я отвлекал, сколько мог. Из-за связи котов мечом его нельзя было, а голыми руками не получилось… Потом все так быстро: Исчадие уволок меч, пока мы с Баюном гонялись, мыш прилетел, свалил кошака с ног, потом Настя прибежала, утащила его. Я ногу перевязывал, крови много потерял, думал, сейчас вот дойду до вас, а потом что-то вылезло из земли, через рану проникло в тело. Душа колдуна, но больно активная, не привык я к таким. Поначалу искала себе гнездышко, но у меня нет своей души и нет для нее места. Я не мог пошевелиться. В итоге дохлый колдун атаковал разум. Дальше не все помню. Помню – копал. Не знаю зачем. Помню, как ты пришла, а я…

Казимир замолчал. – И что потом? – тихо спросила Бастет, баюкая лапку. Я запоздало вспомнила о ней и молча предложила капли, она отказалась, мол, еще понадобятся, а ей просто нужен врач. – Потом я чуть не вынул из Янины душу, – покаялся он. – Не слушалось тело. Мне жаль. – Все в порядке, – я ободряюще хлопнула его по плечу. – Как ты победила? – спросил Бальтазар. – Приняла другую себя. Голоса ушли, оставив опыт. Теперь умею готовить яды, скакать на лошади, рубить головы горынычам, орудовать мечом.

Настасья Милютовна хлопала ресницами с совершенно непередаваемым выражением лица: удивление, обида, непонимание. – Не волнуйся, Насть, спину мне прикрывать все равно нужно, – ободрила я. – Обалдеть, Ягуся, – впечатлился кот. – Его нужно лечить срочно, – Бастет с тревогой посмотрела на лежащего Казимира. Кажется, у него уже не было сил держать голову. – Я позабочусь. У вас ведь еще не все дела доделаны? – засуетился Ворлиан. – Да, нужно закончить кое-что. Вы привели Обжору? – Я здесь, – мурчащий котел на ножках вышел из темноты, смешно переваливаясь с боку на бок. – Ну и представление вы устроили, уж я страху натерпелся! – Здравствуй, Обжора, – улыбнулась я и почесала его за ушком.

Еще немного суеты перед уходом: директор милостиво согласился вы́ходить раненого в стенах Академии, что огромная неожиданность. Казимир заверил, что будет в порядке и не чувствует скорой кончины, но от помощи не откажется. Настю я оставила присмотреть за ним, вернула ей кладенец. Ворлиан предложил помощь и Бастет, но она поблагодарила и отказалась таким тоном, что я бы на месте директора поостереглась впредь ей что-либо предлагать. И даже дышать в ее сторону. – Обжора, проводи нас до двери, пожалуйста, – я подхватила сумку и куколку, Супчик полетел вперед. Огромные челюсти Бальтазара аккуратно сомкнулись на тельце подруги – понес домой.

За нашими спинами послышался характерный шум: один из великанов-леших шел на кладбище, потом раздался грохот. Сломать склеп и завалить вход-выход в Навь – отличное решение, недаром Ворлиан управленец, я бы не додумалась.

Возле двери коты попрощались, мои ушли, и мы с Обжорой остались одни. – Ты за Ключом пришла, Яга? – Да. – Я сохранил тайну, никто не знает. – Спасибо.

Он засипел, закашлял и выплюнул Ключ, как комок шерсти. Сглотнул, вздохнул – Приятно быть частью вашей команды, хоть и в запасе. – Ты сделал очень важное дело, огромное. Как мне тебя отблагодарить? – Да ничего не нужно, все есть: кров, еда, постель. Ты только знаешь что… ты не останавливайся, ладно? Ты меняешь Лукоморье, может, получится сделать так, чтобы студентов не выкидывали назад? Это ужасно.

Я задумалась. Давать обещания, которые не в моей власти, не стану. – Если будет зависеть от меня, обязательно. До свидания. – Почеши за ухом, – застенчиво попросил кот.

Очаровательная просьба, нельзя отказывать.

А впереди еще несколько дел и очень важный разговор с друзьями: Баюн сообщил мне, кто владеет Лукоморьем, и я обязана рассказать.