Глава 19

Вдоволь наплакавшись и наобнимавшись, мы с Мирой решили спуститься на кухню. Поискать что-нибудь съедобное и очень сытное, потому что я ужасно хотела есть. Живот громко урчал, желудок, казалось, прилип к позвоночнику. Никогда не сидела на диетах и не ограничивала себя в еде. Но несколько разгрузочных дней не по своей воли дали о себе знать - я умирала от голода. Преодолевая слабость во всем теле, я с помощью Миры смогла уверенно преодолеть путь из деревянных ступенек. Общее недомогание вроде уходило, но мне все же мне трудно было передвигаться.

Уже в холле я почувствовала запах куриного бульона и сливочного картофельного пюре, которые с особым удовольствием пытали мои рецепторы, и я зажмурилась от удовольствия.

— Ммм… Как вкусно пахнет, — прокомментировала, медленно втягивая приятный запах в ноздри. - Это ты приготовила? — обернулась к сестре.

— Упаси, Боже, это точно не я, — Мира насмешливо фыркнула и подняла руки, — здесь пару дней Алена хозяйничает, никого не подпускает к готовке. Будто бы в нее вселился призрак старой кухарки и шепчет ей, что нужно сделать.

Алена… а я ведь в своих заботах совсем забыла о помощнице. И как она здесь, в плену? Удрученно покачала головой, и подруга с меня не очень. По моей же вина она сюда попала.

На просторной кухне Алена была не одна. Закатив рукава черной рубашки, Миша с усердием нарезал огурцы на деревянной досточке и слушал громкий рассказ про неудачное замужество помощницы. В особо эмоциональные моменты парень громко охал и разбавлял историю шутками в тему. Я невольно засмотрелась на них. Прям семейная идиллия. Мда, за Алену можно было и не переживать. Она нигде не пропадет со своей любвеобильностью.

Теперь хотелось крикнуть парню: “Беги, Миша, беги!”, потому что Алена вышла на охоту. А она, как настоящая хищница, не привыкла уходить с пустыми руками, без добычи. Не удивлюсь даже если через пару дней она под всеобщее удивление затащит парня в Загс, а через неделю разведется. Кто-кто, а для Алены это как воды попить.

Мой живот громко заурчал, не вовремя прерывая их общение. Две пары глаз тут же уставились на меня.

— Всем привет, — махнула рукой. — Ужином угостите?

Почему-то мне стало неловко. За несколько суток моей лихорадки все слишком быстро поменялось. Все страшные тайны всплыли на поверхность. Все, что я знала об отце - было сплошным обманом, из-за которого много жизней пошло под откос. Дима за пару дней сумел добиться расположения Егорки, сестры. Алена так вообще на полную флиртует с Мишей и по-хозяйски ведет себя в чужом доме. Пленницей ее даже язык не повернется теперь назвать. А я… я вся взъерошенная, больная, усталая, в чужой футболке не вписывалась в их компанию. Словно только меня и смущает подобное. Словно я здесь лишняя.

— Злата! Ты чего встала? — вместо приветствия Алена наспех вытерла руки в вафельное полотенце и подбежала ко мне. С видом опытного врача приложила ладонь к моему лбу и через пару секунд с облегчением выдохнула:

— Слава Богу, жара нет… Но все равно тебе еще рано вставать. Беги обратно, я сейчас все сделаю. Тебе нужно отдыхать, набираться сил. А не бегать по дому, — и под мой возмущенный писк Алена вытолкнула меня обратно из кухни. — О нас не переживаешь - подумай о Егорке, — воскликнула помощница. Она сложила руки по бокам, как строгий родитель и поучительно показала головой. — Ты же заразить его можешь!

— Но…, — хотела оспорить приказ Алены, что это вроде как не вирус, но та нагло меня перебила:

— Завтра доктор приедет и осмотрит тебя, только после его разрешения выйдешь из комнаты!

— Я есть хочу! — предприняла последнюю попытку остаться внизу.

— Мирося сейчас принесет тебя куриного бульончика. И чаю. Так что быстро наверх!

Мне ничего не оставалось, как послушаться помощницу. Я неторопливо пошлепала обратно в спальню. Зарылась с носом в одеяло и ждала, когда же мне принесут ужин.

Минуты медленно тянулись, я и сама не заметила как начала проваливаться в легкую дрему. Мне снился Дима. Вот он врывается в комнату, стягивает меня с кровати и страшным голосом читает мой приговор:

— Ты за все ответишь. Ты и твой папочка.

Я пытаюсь вырваться, убежать от него, но конечности, словно ватные, не позволяют освободиться. А он все тащит и тащит меня куда-то…

Из поверхностного ужасного сна меня вытащил тихий стук, и я, не открывая глаз, пробормотала:

— Мира, входи, зачем стучать?

Пытаясь успокоить взбешенное сердце после кошмара, я так и продолжала лежать в теплой постели. Приснится же такое…

— Злат, это я, — голос Димы быстро заставил меня подскочить на кровати и сесть у изголовья. Все слова прощения, которые я подготовила для нашего разговора вмиг застряли у меня в горле, уступив место страху. Мне стало неприятно. Дискомфортно. Перед глазами вмиг всплыла та холодная комната. Та ночь, которую я там пережила. Страх, словно старуха костлявыми пальцами, скребся внутри. Разворачивая по новой затянувшиеся раны.

— Тебе нужно поесть, — медленной поступью Дима приближался ко мне.

Казалось, сон ожил и жаждет продолжения. Вот сейчас бывший схватит меня за шиворот футболки и воплотит свой дикий план мести. Я даже скользнула по комнате мутным взором, судорожно ища, чем можно защищаться. И уже вовсю готовилась к нападению. Но Дима не нападал. Он так и остался стоять возле кровати с огромным подносом, на котором дымилась тарелка с бульоном.

В черных глазах бушевала буря. Но не опасная. Совсем нет. А та, что предательски выносила наружу его душевные терзания. Было видно, что Диму что-то гложет. Неужто совесть проснулась после содеянного? Хотя… не знаю, как бы я себя повела бы, если бы такое пережила: предательство, тюрьма, крах карьеры … думаю, что только ночью в холодной комнате бывший не отделался…

— Нам нужно поговорить, — тихий голос Димы прорвался сквозь плотный шум в моей голове, и я невольно еще больше напряглась. В прошлый раз наш разговор закончился не очень приятно.

— Ты даже не свяжешь меня? — наигранно удивилась, подавляя колючий ком в горле. — Что-то совсем на тебя не похоже, Дим…, — горько улыбнулась и отвела взгляд на зашторенное окно. Душу разрывало от переизбытка противоречивых эмоций. Вроде ж моя семья провинилась перед ним. Мой отец лишил его всего. Но в то же время, он так легко поверил в мою причастность. Так легко решил, что я тоже виновата.

Дима оставил мою реплику без внимания. Тяжело вздохнул и поставил поднос на прикроватную тумбочку.

— Егор уснул, — не в тему сообщил мне, отчего я инстинктивно повернулась к бывшему.

— Так рано?

— Набегался, наигрался, — Дима пожал плечами, мол, ничего удивительного. Немного помедлив, он добавил: — Ты воспитала замечательного сына.

—Ты так считаешь? — неловко отвела глаза на стоящий рядом поднос. Золотистый бульон с мелконарезанной зеленью… Слюна инстинктивно наполнила мой рот, и я, не удержавшись, потянулась за тарелкой. — Извини, но я очень голодна, — пролепетала, все так же не смотря на Диму. Я не знала, что еще говорить и как себя вести. Чувствовала разъедающую на молекулы обиду. Но в то же время… Как никто другой понимала Диму.

— Я знаю, что поступил жестоко. И мне нет прощения, — бывший без разрешения присел возле меня, отчего мои щеки вмиг расцвели пунцом. Стало слишком жарко и совсем неловко. Ложка с бульоном позорно задрожала, расплескивая на одеяло жирные капли. Обоняние уловило запах древесного парфюма, и я сама не заметила, как стала слишком глубоко дышать, будто проталкивая знакомый аромат в себя.

Да что это со мной…

Казалось, Дима ничего сверхъестественного не говорил и не делал, но каждое произнесенное им слово, каждый жест, движение имели на меня невероятный по силе эффект. Я не контролировала себя. Мысли бешеными тараканами сновали по моей голове, вынуждая позорно молчать.

Чтобы занять себя чем-то нейтральным, я отстранено водила ложкой по тарелке. Набирала желтый бульон и выливала обратно. Ну что я могла сказать?

“Не переживай, Дима, все нормально. Я не злюсь?”. Я так не могла. Потому что я злилась. Чертовски гневалась на него. До острой зубной боли я хотела, чтобы он вымаливал прощение за содеянное.

— Ты же знаешь, что в тюрьме делают с насильниками? — неожиданно спросил Дима, разрывая тяжелое молчание. — Пускай даже не с настоящими. Как я.

Мелкая дрожь пробивала все тело. Конечно же я знала. С отцом-прокурором такие подробности узнаешь невольно, как что-то такое, что было в порядке вещей.

Я несмело подняла глаза на Диму, сглотнула тяжелый ком.

— Тебя тоже…? — договорить вопрос не смогла, меня резко затошнило. Тарелка с бульоном тут же вернулась на поднос.

— К счастью, только били. Остальное не успели, — холодно отрезал бывший, пристально глядя в мои глаза. Отвратительные кадры промелькнули в моей голове. Даже не представляю, что Дима там пережил.

— Мне помог случай, — он продолжил свой рассказ, подвигаясь ближе ко мне. — После двух недель моего заключения в тюрьме произошло замыкание проводки. Много людей задохнулось от едкого дыма. Не успели выбраться. Мне повезло. Я сам спасся, и вытащил на свежий воздух своего однокамерника. Кирпича, — Дима невесело хмыкнул. — В благодарность за это он взял меня под свою защиту и помог выйти на свободу через шесть месяцев. Вместо присужденных двенадцати лет, я просидел всего лишь полгода.

— Поэтому он называет тебя Дымом? — решила немного перевести тему, потому что внутри все клокотало от ужаса.

—Да, — скупо бросил бывший. Его и без того тяжелый взгляд стал пугающим, будто он вернулся воспоминаниями в прошлое.

— Злата, послушай, — Дима опять подвинулся. Почти вплотную ко мне. Он обнял моё лицо ладонями, вынуждая посмотреть на него.

От такой интимной близости по телу пронесся жар и внутри все так и затрепыхалось. Сердце громко выбивало барабанную дробь. Что со мной происходило? Что за странная реакция на него? Наверное, всему виной та страшная ночь.

Хотя, нет. То, что я испытывала не похоже на страх.

—Я три года жил по правилам криминала, — Дима отпустил мое лицо и очертил большим пальцем мои губы. — Мне пришлось перейти на сторону зла. И творить страшные вещи. Потому что у меня не было другого выхода. Потому что мнительных убирают первыми, — стальным голосом выпалил он. — Или ты, или тебя. Да, я поступил с тобой особо жестоко. Я жил местью все это время и не думал головой. Не выслушал тебя. Не дал шанса объясниться. Прости.

Он тяжело дышал, и казалось, я слышала как гулко бьется его сердце. Или это мое так остервенело громыхало в грудной клетке?

—Я…эм… Дима, я не знаю, что сказать, честно, — облизала пересохшие губы. — Все это неправильно. Я до сих пор не могу поверить, что натворил мой отец, — запнулась, смахивая набежавшие слезы. — Не могу поверить, что мы опять встретились и что это все, — широко обвела рукой комнату, — что это все реально. И мне страшно. Страшно оставаться с тобой. Страшно за детей…

Губы мои задрожали, соленые капли все же сорвались с ресниц.

Не успела я опомниться, как Дима подтянул меня к себе и накрыл мой рот поцелуем. Каким-то нежным и совершенно новым поцелуем, от которого мое сознание отключилось. Все стало неважным. Второстепенным.

Сильные руки блуждали по телу, его язык вовсю хозяйничал у меня во рту. Я задыхалась от нахлынувших эмоций, плавилась от смелых касаний, и понимала, что не могу остановиться. Не хочу останавливаться.

Это было какое-то безумие. И наверняка наш поцелуй перерос в что-то большее, если бы Дима резко не отстранился.

— Уже не так страшно? — вкрадчиво протянул он, тяжело дыша.

— Не страшно, — охрипшим голосом согласилась, пытаясь отдышаться. — Но я же не это имела в виду…, — мой здравый смысл решил напомнить о себе, пока я киселем расплылась от поцелуя. - Что будет дальше?

— Злата, — Дима аккуратно заправил мне выбившуюся прядь волос, — назад пути нет. Тебе придется смириться и не искать приключений на свою задницу. Со своей стороны я обещаю, что защищу вас. Тебя, Егорку, Миру… и даже Алену…

Я недоверчиво хмыкнула. Конечно. А если вдруг опять его перемкнет? Кто знает, что его разозлит в следующий раз.

— А меня боятся не нужно, — медленно произнес Дима, словно прочитал мои мысли. — Просто верь мне.

Он поднялся на ноги и быстро направился к двери, оставив меня одну, полностью растерянную и шокированную.

— Поспи, — кинул он, не оборачиваясь. — Набирайся сил. Ведь скоро свадьба.