Глава 18

Яркие солнечные лучи неприятно пробирались под опущенные веки. Они щекотали ресницы, и мне пришлось нехотя открыть глаза. Но я тут же зажмурилась от обжигающей боли, ладонью пряча лицо от света.

В горле першило, голова раскалывалась надвое, тотальная слабость обволокла тело. Сил на то, чтобы подняться, не было. Кряхтя, как старая бабка, я попыталась перевернуться набок. Из груди вырвался глухой стон боли.

Да что это со мной? Словно вагоны вчера разгружала. Резь в горле усилилась, а ломота в теле казалась невыносимой: я чувствовала каждую свою косточку, каждую мышцу. Тело колотило от легкого озноба. Наверное, я простыла. Память быстро подкинула кадры о месте, где я провела прошлую ночь. Вспомнила, как Дима сжалился надо мной под утро… А дальше — кромешная тьма.

Проглотив колючий ком обиды, я еще раз попыталась открыть тяжелые веки. Знакомая постель, стены. Неужели я удостоилась чести почивать в спальне Димы, а не в ледяной затхлой комнате? Никогда ему этого не прощу. Ненормальный. Совсем больной. Какое изнасилование? О чем он говорил?

Ай, все равно. Видимо, у бывшего с головушкой большие проблемы.

Мы сбежим отсюда. Чего бы мне это не стоило. Пойду в полицию. Расскажу всю правду. Про их сходку, удерживание в доме против моей воли. Пускай Дима не думает, что может безнаказанно творить что хочет.

Инстинктивно потерла запястья, но на удивление, следов от повязок не осталось.

Поднявшись на ноги, я беглым взглядом заметила, что одета в огромную мужскую футболку, которая по длине спокойно могла заменить мне платье. Мое нехитрое одеяние пахло дорогим парфюмом Димы. Захотелось тут же сорвать его из себя, но перспектива остаться голой мгновенно угомонила мой пыл. Позже переоденусь. Мои вещи так и остались во внедорожнике. Позже и поговорю с бывшим. Что-то мне совсем нехорошо.

— Злат, не спишь? — в дверном проеме показалось задумчивое лицо сестры. — Можно войти?

— Где Егор? — сипло кинула вместо разрешения. Пока это единственный вопрос, который меня очень сильно волновал. Я переживала за сына. Кто знает, что следующее Диме в голову зайдет. С его-то перепадами настроения.

— Не волнуйся, он играет во дворе, — Мира осторожно вошла в спальню, в руках у нее была чашка с чаем. Судя по запаху — липовым. Она поставила его на письменный стол и обернулась ко мне.

— Сколько сейчас времени? — я прохрипела, хватаясь за стенку кровати. Голова ощутимо кружилась, грозясь отключить мое сознание. — Долго я проспала?

—Злата, почти трое суток, — беспокойно ответила Мира.

— Что? — облизала пересохшие губы. — Как трое суток?

— У тебя лихорадка была. Ты совсем не приходила в себя. Ворочалась и что-то бредила, — спокойно пояснила сестра. — Дима даже врача привез, чтобы тебя осмотрел. Он очень о тебе беспокоился. Он все время от тебя не отходил. Уколы ставил. И, кажется, Дима не такой плохой, как ты думаешь.

— Господи, Мира, хватит! — рявкнула гневно. Еще и она приняла его сторону. — Только он и виноват в моей болезни. Так что с него не убудет.

Я злилась на него. Поступок Димы задел за живое. Он даже толком не выслушал меня. Оставил связанную, мокрую после душа в холодной комнате и требовал признание. Признание в преступлении, только ему и известное. Лишь под утро у меня не осталось сил сопротивляться, и я взяла вину на себя.

— Но, Злат…

— Мира, больше ни слова о Диме, — резко прервала ее. Этот разговор все больше раздражал меня.

Тело облизал легкий ветерок из открытого окна, и я как сквозь толщу льда услышала голоса и смех. Егорка… Это точно он смеялся. На ватных ногах я кинулась к окну. Внизу, на зеленом газоне стоял сынишка и усердно пытался попасть ногой по мячику. Диму я увидела возле детских футбольных ворот. Он кричал подбадривающие речевки и жестами показывал, чтобы Егор уже бил мяч. Несколько секунд спустя довольный сынишка попал по воротам, и Дима с радостными криками подхватил его на руки и закружил по двору.

Сердце защемило от увиденного. Несмотря на то, что я злилась на бывшего, это было очень мило. Наверное, мама из меня вышла так себе… Мы никогда не играли в футбол с Егоркой.

— А они неплохо так поладили, — Мира подошла ближе, посматривая вниз. — Егорка довольный. И Диме идет роль отца.

— Ничего ему не идет, — со злостью буркнула я, рывком зашторив окно. — Обходились без него три года и дальше обойдемся.

— Злат, — сестра запнулась, потупив взгляд, — как раз об этом…

Она нервно комкала подол майки.

— Дима запретил тебе говорить, сказал, что сам с тобой поговорит … но я… я больше так не могу, — Мира всхлипнула и закрыла ладонями лицо, — не хочу больше скрывать…, — бормотала она сквозь слезы… — не могу тебя больше обманывать.

Предчувствие чего-то плохого окутало мое тело, медленно пересчитав каждый позвонок.

— О чем ты говоришь? — тяжело выговаривая буквы, уточнила я. — Мира, ты меня пугаешь, — честно призналась.

— Злата, прости меня, пожалуйста, — вместо объяснений сестра завыла как раненый зверек, покачивая головой. — Прости-и-и…я так виновата…

Сглотнув вязкую слюну, я схватила ее за плечи и переспросила еще раз:

— Мира, о чем ты говоришь? Нормально объясни.

—Папа…он меня обманул…, — не поднимая глаз, едва слышно лепетала сестра. — Он сказал, что Дима тебя обидел сильно и его нужно наказать… Но я не знала, что все так обернется…

— Так, Мира, — несильно встряхнув ее, прерывая непонятный поток фраз. Я и сама чувствовала, как ко мне подбирается истерика. Потому что этого просто не может быть. — Давай сначала и в деталях.

— Мгу, — выдохнула она, небрежно вытирая влажные щеки. — Хорошо, я все расскажу…

Тяжело вздохнув, Мира посмотрела на меня, словно собиралась с мыслями. Помедлив еще секунду, она присела на край не застеленной постели.

— Папа подговорил своего следователя и судью, чтобы Диму посадили... — выпалила она без остановки и, встретившись с моим шокированным взглядом: добавила: — Посадили за твое изнасилование.

В ушах зашумело, в висках отдало ударом. Что за…? Это уже все походило на всемирный заговор, о котором только я и не знала.

— Я не знала, — удрученно вздохнув, Мира повторила мои мысли. — И ты не знала… Это Дима рассказал… Но наш отец занимался не очень честными делами…Кхм… за деньги он сам решал, кто виноват, а кого нужно отправить за решетку…

Нет, это неправда. Наверное, меня еще лихорадит. И это все галлюцинации.

— С чего вдруг Дима стал делиться с тобой такой информацией? — недоверчиво хмыкнула, сложив руки на груди. — Не думаешь, что он свою шкурку отбелить хочет, наговаривая на отца?

Это уже переходило все границы. Пока я была в отключке Дима решил действовать через сестру? Что он еще задумал?

— Мира, ну сама подумай: какое изнасилование? — не унималась я. — Должна быть как минимум потерпевшая, то есть я, экспертиза, очная ставка…

— Все было…, — тихо прервала меня сестра.

— Что? Кхм…, — проклятый комок в горле никак не хотел проходить. Меня начало колотить. Не знаю, то ли от услышанного, то ли от температуры. — Что ты сказала?

— Была потерпевшая, экспертиза. От очной ставки, правда, отец отказался, — Мира неспешно пояснила, теребя пальцы. — Было написано заявление, что потерпевшая боится за свою жизнь и встреча с насильником окажет на нее психотравмирующий характер…

Сестра умолкла, а затем посмотрела на меня взглядом побитой собаки:

— Помню дословно, потому что я лично писала то заявление…

Земля медленно начала уходить из-под ног. В голове у меня зашумело, слабость накрыла так резко, что я едва успела ухватиться за край стола.

— Злата, — сестра быстро оказалась возле меня и помогла мне лечь на кровать.

Я закрыла глаза, шумно выдохнула и глянула на встревоженную сестру.

— Мира, только один вопрос: зачем? Папа ведь ладил с Димой, хвалил его постоянно, говорил, что он многого добьется в жизни… Зачем…, — умолкла, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы, — зачем все это?

— Потому что Дима, — сестра закусила нижнюю губу, — если можно так сказать, подставил его. Выиграл дело, за которое отец получил немаленькие деньги. Я бы сказала: огромные деньги. Хотя папа просил Диму не делать этого. Но я тогда не знала…, — она опять всхлипнула и спрятала лицо за ладонями. — Я даже подумать не могла, что папа такое может сделать… Отец пояснил, что Диму нужно наказать, потому что он очень тебя обидел. Что это все не всерьез, так лишь, чтобы напугать его. Господи, Злат, я так виновата перед тобой…, — Мира упала на колени и сложила руки в молебном жесте. — Прости меня, пожалуйста…

— Мира, ты что, — я подорвалась на кровати и притянула сестру к себе. Крепко обняла и поцеловала в макушку. — Даже не вздумай себя винить. Ты поняла? Если все это правда, — запнулась, чувствуя как грудь разрывает от боли, — то виновник уже давно наказан.

Эх, папа-папа, что ты натворил?

Все хорошее, что я помнила об отце, одним махом превратилось в пепел. Тяжелый, противный пепел, который не позволял сделать даже вдох. От которого хотелось побыстрее отмыться. Очиститься. Как отец так мог поступить со мной? С нами со всеми?

— Для этого ты просила мое платье с бабочкой? — я хмыкнула, стирая со щек соленую влагу. Горло сдавило так, что я едва прохрипела. — Чтобы за меня сойти?

— Мгу, я и макияж тогда сделала, чтобы совсем быть с тобой похожей, — Мира пробормотала сквозь слезы. — Если бы я только знала…

— Ну все-все, — я успокаивала ее и гладила по волосам. — Мне жаль, что тебе пришлось через такое пройти… Отец…он поступил как последняя сволочь…

— Когда ты объявила родителям, что беременна и аборт делать поздно, папа позвал меня к себе в кабинет. Впервые за всю жизнь он на меня накричал. Угрожал, что если я расскажу тебе, где Дима, то папа меня посадит за ложные показания. Я тогда очень испугалась, — Мира со свистом выдохнула, — а после… после смерти родителей я не смогла тебе признаться… Не хватило смелости…

Это стало последней каплей. Все, что я держала в себе, вся та боль и переживания, которые скапливались за эти года, вырвались наружу. Эмоциональную дамбу прорвало. И я зарыдала в голос. Давилась слезами и громко рыдала от раздирающей душу боли. Это было сильнее меня. За гранью моего понимания. Отец… он искалечил слишком много жизней. Я должна все исправить.