Эпилог

Год спустя

Когда-то я очень любила день рождение. Неважно чье оно было. Любила не сам праздник, а неописуемую атмосферу подготовки к нему, ожидания, последующего счастья.

В детстве мама с папой организовывали нам с Мирой потрясные вечеринки с аниматорами, квестами, разноцветными воздушными шариками и огромным тортом с любимыми сказочными героями. Было много гостей, все веселились, радовались.

Нас с сестрой баловали и старались, чтобы каждый день рождения мы заполнили как нечто прекрасное в своей жизни. И так оно и было.

А когда родился сын — я полюбила этот праздник еще больше. И прикладывала титанических усилий, чтобы Егорке все понравилось. И он в будущем тоже грел душу приятными воспоминаниями из детства.

Но сегодня… праздновать совершенно не хотелось. Двадцать три года казались просто цифрой. Даже не грустной, а какой-то слишком нейтральной цифрой. Без Димы, как оказалось, весь мир поник в красках и все стало серым, пресным.

Он не выполнил свое обещание. И ни через три дня, неделю, даже полгода, Дима к нам не вернулся.

Я все еще надеялась и верила, что он жив. Просто не может дать о себе знать. Но все доказывало обратное. Шли дни, недели, месяцы, а ничего не менялось. Долгое время я скрывала от родных слезы и гипнотизировала мобильный в надежде, что муж позвонит. Объявится. Но увы, мои надежды оказались тщетными. Ни одного звонка, ни одного сообщения от Димы так и не было.

Мое тело продолжало жить, как раньше, а душа не желала выходить из своего темного уголка: свернувшаяся в клубок, брошенная темной ночью. Огромное ничто поселилось в моей груди и каждый день рвало сердце на части от переживаний и горечи. Горечи осознания, что Дима спас нас ценой своей жизни. И это удручало еще больше. Я корчилась от рыданий каждую чертову ночь. В темноте и совсем беззвучно, чтобы никто не заметил моих страданий. Только сынишка и скрашивал мою грусть. Маленькая копия Димы, с огромными антрацитовыми глазами и едва заметной родинкой над правой бровью. Мой единственный смысл жить и двигаться дальше.

Год назад Карен нам помог без проблем пересечь границу. Как мы не переживали, но никто из пограничников не заметил поддельных документов. Две тяжелые сутки в пути, и мы добрались до нашего конечного пункта — маленькой рыбацкой деревушки на юге Италии.

Несмотря на свои скромные размеры, она была прекрасной. Пестрая мозаика разноцветных домов, гавань, заполненная деревянными лодками и рыболовными сетями, кишела рыбаками и торговцами. Здесь царила спокойная и неповторимая атмосфера домашнего уюта. Никто из местных не обращал внимания на нашу семейку. Все были милы и доброжелательны к нам. Их незнакомцами не удивить.

Карен помог нам устроиться, нанял репетитора по итальянскому языку, показал доступ к счету, который заранее открыл на мое имя Дима. Денег на нем должно было бы с лихвой хватить на три года безбедной жизни здесь. Но я тратила их разумно, инстинктивно боясь, что за нами могут прийти бандиты и опять придется бежать. Мира моих страхов не разделяла и говорила, что я слишком себя накручиваю. Сестра поступила в колледж дизайна и моды, в сорока километрах от дома, и только на выходных навещала нас с Егоркой. Алена тоже не заморачивалась моими переживаниями по поводу преследующих нас головорезов. Недолго думая, помощница нашла себе нового мужа, богатого судовладельца Карлоса, и без лишних разговоров укатила с ним в большой город.

Мы с сынишком остались одни. Он ходил в маленький частный садик, а я подрабатывала флористом в уютном цветочном магазине неподалеку. На ночь закрывала нашу квартиру на все возможные замки, держала возле кровати электрошокер на всякий случай. И даже в таком случае нашу жизнь можно было назвать счастливой, если не огромная дыра в груди от потери любимого, которая мучительно больно тлела при каждом удобном случае.

Смирилась ли я? Я и сама не знала. Постоянно думала о Диме, плакала, а затем расправляла плечи и, изобразив подобие улыбки, вливалась в ритм нового дня.

Это был тяжелый год, и шлейф грустных воспоминаний до сих пор тянулся после пропажи мужа.

Я поправила слегка влажные волосы и приоткрыла окно. В узкий проем тут же просочился жар, заполняя прохладную кухню летней духотой. Только семь утра, а итальянское солнце нещадно обжигало нашу деревушку.

Встряхнула головой, прогоняя неуместную грусть. Ведь сегодня, как-никак, у меня праздник. Да и торт я обещала Егорке. Большой шоколадный торт, украшенный разноцветной глазурью. Нужно лишь сходить в местную кондитерскую лавку на первом этаже, где готовят бомбические сладости, пока сынишка не проснулся.

Кондитерская принадлежит двум пожилым подружкам Кьяре и Элизе, с которыми я подружилась. В свои семьдесят лет они могли дать фору любой молодой девушке. Стройные, подтянутые, всегда с улыбками и свежим макияжем. Язык просто не поворачивался назвать их бабушками. Однажды мы разговорились. Я без особых деталей поведала о своей жизни, не сдерживая слез. И после этого душевного разговора я очень сблизилась с Кьярой и Элизой, они словно заменили мне нужных старших родственников. Часто помогали с Егоркой, угощали нас сынишкой сладостями, как могли, поддерживали, обещали, что все наладится.

Тихий стук в дверь отвлек меня от снующих туда-сюда мыслей. Я грустно улыбнулась. Интересно, кто это? Наверное, Алена, она намекала, что сделает мне сюрприз на день рождение. Видимо, это он и есть.

— Иду-иду, — усмехнулась от находчивости бывшей помощницы. Надеюсь, она без стриптизеров, переодетых в полицейскую форму. Очень в ее духе устроить такое на праздник.

Не успела я открыть светло-синюю дверь, как огорченно выдохнула. Это была не Алена. Напротив меня стоял и вовсю улыбался смуглый паренек в форме местной курьерской службы. Он с трудом держал огромнейший букет багряных роз и перекосил корпус тела, чтобы хоть так сохранить равновесие.

— Здравствуйте! Сеньорита Се - рье-бря-вькова? — сверкнув идеальными зубами, он ужасно исковеркал мою фамилию, пока я недоуменно рассматривала его вид.

— Сеньора, сеньора Серебрякова, — машинально поправила его, намекая на свой статус замужней девушки. Да, я до сих пор считала себя замужем, хоть и не знала, что с моим официальным мужем столько времени.

— Простите, сеньора, распишитесь здесь за доставку, — паренек поддал мне ручку и пальцем тыкнул в нужное место на бланке.

— А кто заказал? — с подозрением глянула на гигантское флористическое творение, который он передал мне после подписи. Букет был безумно красивым, но от кого? Липкий холодок медленно пощекотал мои позвонки, дышать получалось через раз. Неужели нас вычислили? А если, этот молодой курьер - обычный бандитский посыльной? И просто изучает обстановку?

— Заказ анонимный, сеньора, — он коротко пояснил и уже на ходу добавил: — Анонимный заказ от очень близкого для вас человека.

Я тут же с облегчением выдохнула и, закрыв дверь, оперлась спиной на гладкую деревянную поверхность. Тяжелый букет неприятно оттягивал руки, но я не спешила его опускать на землю. Зажмурилась и медленно втянула сладкий пряный аромат распустившихся цветов.

И чего я так завелась? Совсем нервы стали ни к черту с этими преследованиями и флэшбеками из прошлого. Прям паранойей попахивает. Теперь в каждом незнакомце буду видеть опасного головореза.

— Вот дура, нашла кого пугаться, — прыснула со смеху и потащила огромный букет в ванную.

Такой большой вазы у меня не было, а при местной жаре розы завянут через час или даже раньше. Жалко такую красотищу. Наверняка, Мира ж все организовала. У нее сегодня экзамен, она предупреждала, что не сможешь ко мне на праздник вырваться. Вот и передала курьером поздравление. Нужно позвонить и поблагодарить сестричку. Настроение она точно сумела поднять.

Пока я обильно поливала багряные бутоны прохладной водой, в дверь опять постучали. Наспех вытерла руки в первое попавшееся полотенце и пошла открывать квартиру. Ну это уже точно Алена, и к гадалке не ходи.

“Хоть бы без стриптизеров” — повторяла я как мантру, пока быстро шагала по коридору. — “И без других дурацких сюрпризов”. Нажала на металлическую витиеватую ручку и одним рывком распахнула дверь.

— Стриптизеров я тебе не прощу… — начала я с угрозой, но тут же подавилась слюной от ужаса и замерла, не в силах пошевелиться.

— Привет, родная, — тихий до боли знакомый баритон, и мое сердце остановилось. А затем резко пропустило удар и затрепетало, как от действия электрошокера, заставляя содрогнуться от фантомной боли.

Я едва успевала сделать рваный вдох. Но все же усердно пыталась нормально дышать, насколько это было возможно. Я не верила своим глазам. Этого просто не может быть. Это не он. Наверное, тепловой удар. Галлюцинация. Вон как солнце беспощадно печет. Может, я умерла? И я встретила своего погибшего мужа по дороге в рай?

Губы разомкнулись, в голове зашумело, хотелось что-то сказать, но кроме громкого свиста воздуха больше ничего и не получалось. Такого не происходит с мертвыми, значит я жива… а Дима? В белоснежной льняной рубашке, светлых брюках, слегка загоревший… Неужели призрак?

— Отче наш, что ежи на небесах…, — я быстро перекрестила воздух перед собой и уже хотела захлопнуть дверь, как лакированный мисок дорогой мужской туфли не позволил этого сделать. - Дима, — едва слышно выдохнула, все еще не веря свои глазам. Это какая-то глупая шутка. Глупая шутка моего измученного подсознания. Острое лезвие резануло по сердцу, заставляло испытывать нечто не поддающееся никакому объяснению и логике. Не оставляющее ни единого шанса вернуть сбившееся дыхание в прежний ритм. Это точно Дима. Но как это может быть правдой?

— Ты ненастоящий, — просипела совсем чужим для себя голосом. — Ненастоящий, — тихо повторила и отрицательно качнула головой, боясь, что окончательно сошла с ума.

— Злата, это действительно я, — донеслась до слуха фраза сквозь надоедающий шум в висках. Сбившееся дыхание обжигало легкие, в ушах барабанной дробью не унимался пульс. Страх, тугой удавкой сдавил горло, вынуждая молчать. — Можно войти? Я так скучал, — такая банальная фраза, и мою дамбу, наконец, прорвало. Я глухо всхлипнула и, встретившись с потемневшим взглядом Димы, со злостью выплюнула:

— Ты обещал…, обещал, что через три дня вернешься! - я пальцем ткнула в его грудь, в его идеально выглаженную рубашку. — Три дня, а не год! Всего лишь три дня… Я уже самое страшное надумала себе… я уже тебя похоронил…

Остаток фразы утонул под напором губ Димы. Яростно сминая и кусая их, как оголодавший, он не давал мне возможности отстраниться и закончить ссору. Напротив, обнял мое лицо руками, углубляя наш поцелуй и сделал пару шагов вперед, вынуждая меня попятиться и удариться лопатками об стену.

Окружающая действительность перестала существовать. Все звуки превратились в монотонный фон, оставляя меня на попечительство древним инстинктам.

Мне уже все равно что это. Сон, галлюцинация, бред, мираж или взбесившиеся гормоны, пусть только не останавливается. Больше всего я хотела, чтобы он продолжал и ни на секунду не смел останавливаться.

Коленом Дима развел мои ноги и прижался ко мне. Плотнее, без единого свободного миллиметра между нами. Тяжело дыша и все еще удерживая мое лицо, Дима медленно начал оставлять едва уловимые поцелуи на щеке, губах, подбородке, шее…ммм… груди. Такие сладкие и невероятно приятные поцелуи. Да, это точно сон. Мне все это снится. Это не может быть правдой. Такой чудесной правдой.

— Ах…

Я даже не поняла, как это произошло. Дима рваными рывками поднял подол моего ситцевого платья и, отодвинув полоску кружевных трусиков, вошел членом в мое уже истекающее влагой лоно. От неземного удовольствия я вцепилась острыми ногтями в его мощные плечи и откинула голову на слегка шершавую стену.

— Как же я скучал… — горячий шепот обжигал шею, ухо, мужские руки грубо ласкали мое тело, и только отталкивали меня от понимания действительности. Путая меня еще больше.

— И я… и я скучала, — запинаясь, я яростно хватала разгоряченный воздух и сама насаживалась на Диму, словно боялась, что он сейчас исчезнет как призрачная дымка и опять оставит меня в полном неведении. В моем страшном одиночестве. — Только не бросай меня… не уходи… — бормотала как заведенная, покусывая в ответ чуть солоноватые плечи мужа.

Жара, это все она виновата. От нее у меня такая искаженная фантазия, нереальное наваждение. Никогда к ней не привыкну.

Несколько жестких толчков, и мое помутневшее сознание взорвалось на тысячи… нет, миллионы мелких осколков. Задыхаясь от нереальных ощущения, я судорожно обдумывала, что это, черт возьми, было. Но знойное лето и последствия мощного оргазма совсем не помогали мне рационально мыслить. Низ живота сладко ныл, между ног было влажно. Я беспомощно прислонилась к стене и, закрыв глаза, пыталась отдышаться.

— Родная, ты в порядке? — я с трудом разлепила потяжелевшие веки. Опять как марево перед глазами. Опять Дима. Я довольно улыбнулась и шепотом добавила: — Можешь уходить. Завтра опять придешь. Не знаю, что ты, но мне понравилось.

— Злата, я надеюсь, ты шутишь? — резко изменившийся тон такого знакомого голоса заставил мигом протрезветь мое сознание и прийти в себя. Я дернулась и впопыхах поправила поднятое платье, влажное белье.

— Это и правда ты… — я аккуратно, словно боясь испугать, коснулась жесткой щетины на короткой бороде, скользнула взглядом по его лицу: уставшему, с заметными тенями под глазами и такому родному. — Боже, Дима, это точно ты — только и сумела сказать, перед тем как он заключил меня в своих крепких объятиях и, как одержимый, начал целовать меня и гладить.

— Прости, что обманул тогда…, — лихорадочно покрывая мое лицо поцелуями, бормотал Дима, — потому что знал, что по-другому ты не уедешь, не бросишь меня… Как же я скучал…

— Где ты был? — хрипло перебила его, совершенно не узнавая себя. Видимо, когда отходила от оргазма, я забыла вернуть себе нормальный голос. — Где ты был? — еще раз повторила и, не сдержавшись, от обиды зарядила кулаком по его груди.

— Мне нужно было остаться, немного подлечиться… — его горячие ладони обхватили мое лицо, приподнимая его, не позволяя отвести глаза, на которых застыли мои позорные слезы, — нужно было закончить все дела, чтобы никто больше не посмел нас потревожить. Извини, родная, что обманул, что заставил плакать, нервничать, переживать. Прости, что творил страшное в прошлом и скрывал это… За все прости, родная… — Дима наклонился к моему лбу своим и ждал моего ответа.

— Только больше не уходи, не делай так, пожалуйста, не обманывай меня… — облизав пересохшие губы, я потянулась к нему за поцелуем. — Больше не смей оставлять меня одну…

— Обещаю, больше никогда, — Дима полоснул по лицу горячим дыханием. — Люблю тебя, Злата.

— И я тебя, Дим. Пойдем обрадуем Егорку, он очень по тебе скучал.

Мы купим торт у Кьяры и Элизы. Зажжем на нем двадцать три свечки, и под восторженный писк сына, я загадаю одно желание: чтобы мы были счастливы.

И я уверена: так оно и будет. Наша долгая история только начинается. Без прошлой грязи и обмана.

Конец