Глава 9
Я не смогла удержать предательскую дрожь, после того, как отвела гостью на диван, вручила чашку с бульоном и тарелку с курицей, накинула на нее плед и позорно сбежала в ванную. Сначала бездумно пялилась в зеркало, включив горячую воду. Мое лицо — отражение в зеркале над умывальником, окутало паром, смазав доныне привычные черты. И в мутном зеркале начали проступать ее черты… ее аристократический нос, высокий лоб
Если убрать челку, у меня очень похожий. И губы, если стереть яркую помаду, то капризные изгибы так напоминают друг друга. Разные — только наши глаза. Ее — ненастоящие. Аметистовые, как окрашенные кончики ее волос. А мои — зеленые. Такого странного, почти пугающего оттенка молодой листвы. Сейчас зрачки расширены от усталости и шока. Что за злой рок свел нас вместе с этой модной небожительницей блогершей? Совпадение, случайность? Я переключила кран на холодную воду и с наслаждением плеснула себе водой в лицо, пытаясь успокоиться. И в этот момент вздрогнула, снова взглянув в зеркало, и увидев за спиной силуэт девушки очень похожей на меня. Я тряхнула головой и марево рассеялось, но страх не ушел, а только разросся внутри, заполняя душу. Не желая торчать в ванной, я пошла обратно в зал, где передо мной открылась идиллическая картина — Вероника уснула прямо в кресле, закутавшись в плед, отставив чашку с недоеденным бульоном. Ее рука лежала на холке чёрного водолаза, который тоже уснул подле нее, уткнувшись носом в ее поджатые под себя ноги. Я покачала головой и отправилась на кухню, не желая будить. На душе было неспокойно. В доме завелись призраки? Или что это маячило за моей спиной в ванной, если Ника уснула?
Сначала я хотела перекусить, но поняла, что мой желудок сжимается от накатывающей паники, и поэтому я медленно мыла посуду, пытаясь понять, что происходит. Спать не хотелось совершенно. Просто… я очень по-детски ждала рассвета. Откроется метро, я провожу свою странную гостью, залягу на весь выходной спать и забуду об этом вечере. Навсегда. Я просто выброшу из головы несчастную блогершу Вики. Вместе с Русланом.
***
На кухне закипела работа. За неимением лучшего, я решила испечь печенье. Не, ну а чем еще заняться в три часа ночи, когда сердце не на месте? Причем, проанализировав свои предчувствия, я точно знала, что ничего плохого меня не ждет. Просто было ощущение, как перед прыжком в пропасть с закрытыми глазами. Будто с этого момента моя жизнь бесповоротно изменится. Почему? Откуда такие мысли? Я не знала, просто бывает такое, что внутри включается шестое чувство. И правду мы узнаем не сразу, а через некоторое время.
— Что делаешь? — Я дернулась от неожиданности и обернулась. В дверях кухни стояла Вероника, потирая рукой заспанные глаза, завернувшись в плед.
— О, ты проснулась? Может я тебя в спальню проведу, поспишь до утра?
— Ты так добра ко мне. — Улыбнулась Ника, сбрасывая плед с плеч. — О, тут жарко.
— Да, я пеку печенье, разогрела духовку уже.
— А пришла я… потому что мне страшно одной. В чужой квартире, одной в комнате. Можешь посмеяться надо мной, но я лучше посижу с тобой, если не прогонишь. — Я хмыкнула, подумав о том, что даже звезды масс медиа — как обычные люди боятся темноты и одиночества. Пустой квартиры. А может, не одну меня посещают призраки?
— Конечно, проходи. Хочешь присоединиться к выпеканию печенья? — Вероника аж покраснела от удовольствия и смущения.
— Ой, я с радостью! Только… я плохо готовлю. Я все испорчу.
— Не выдумывай. Это печенье невозможно испортить. Иди сюда, помой руки, возьми фартучек, да, как у бабушки… у Кати есть целая коллекция фартучков на все случаи жизни. Смотри, я уже замесила тесто, будем сейчас лепить…
Правильно говорят, что совместная работа сближает. Не скажу, что мы стали закадычными подругами с Никой. Но дело спорилось, а в процессе мы болтали. Я — без умолку. То ли это она так магически на меня действовала, что мой язык развязывался, то ли работал тот самый пресловутый эффект попутчика — в голове постоянно вертелось, что через пару часов эта девушка уйдет, закроет за собой дверь и больше наши миры, никогда не пересекутся. Вероника тоже рассказывала, в основном о прошлом. О семье, родителях, которые остались в Питере, она отзывалась с огромной теплотой. Я так понимаю, она хотела чего-то достичь в жизни, чтобы они гордились ею. Ника рассказала про детство, про свой капризный гордый характер, как была заводилой в школе и королевой класса. Как решила поехать в Москву и стать актрисой. Как у нее не получилось…
На этом месте Вероника замкнулась в себе и умолкла. Я не стала настаивать на продолжении. Мало ли какая личная трагедия у человека в институте произошла. Так просто по щелчку пальцев люди не бросают ВГИК, не уходят в сомнительные проекты, не связываются с инвесторами. Узкие места были видны сразу — два года назад о блогерах никто не слыхивал. Это сейчас быть блогером — модно и популярно, как стать певицей и выпустить клип на музыкальном канале. А тогда это могло просто не «стрельнуть» и Вероника осталась бы у разбитого корыта, без денег, без карьеры в будущем, без института за спиной. И ей пришлось бы поджав хвост возвращаться к родителям в Питер. Поэтому я понимала — не все так гладко и складно в ее рассказе…
— Почему ты ушла из ВГИКа? И согласилась на авантюру — стать блогером? Из-за мужчины? — Взгляд Ники словно остановился. Она смотрела сквозь меня, как через стекло, наверное, прокручивая в очередной раз свою нелегкую историю.
— Да. Ты права. Из-за мужчины. — Медленно проговорила она, и я больше почувствовала, чем услышала — она призналась в этом не мне. А себе. Возможно в первый раз в жизни…
***
«Как будут выглядеть наши инстаграмы, когда нам стукнет по восемьдесят лет? Гордое фото первого связанного нами носка. Видео, как мы с дедом едем на дачу. Селфи с новой вставной челюстью…»
Заразительный смех Ники разносился по кухне, пока она увлеченно лепила забавных зверушек из теста, присыпая их мукой, вставляя смородинки — глазки. Я травила анекдоты про инстаграм, и ей очень нравилось. Ее нисколько не оскорбляла тема, наоборот, она была полностью вовлечена в процесс. Мне неожиданно подумалось, что если бы мы пересеклись в реальной жизни, и она была не инста дивой, а обыкновенной девчонкой моего возраста, то мы бы подружились. Мне импонировала ее легкость, ее чувство юмора, ее беспонтовость. А еще, Ника умела слушать…
— Расскажи про твою работу? — Попросила она, откладывая в сторону муку. Я поморщилась.
— Это не работа мечты. Отец мечтал, что из меня выйдет крутой адвокат, но это оказалось совсем не мое.
— А что — мечта? — Давно никто так искренне не интересовался моей серой бесцветной жизнью.
— Одну мечту я исполнила, когда закончила сертифицированное обучение на инструктора по самообороне. Так называемое «Крав мага», или по-другому «контактный бой». Это разработанная в Израиле военная система рукопашного боя, делающая акцент на быстрой нейтрализации противника.
— Так ты обучалась в Израиле?! — Глаза Вероники стали круглыми, как блюдца. Я неохотно кивнула, не желая углубляться в пласт этих воспоминаний.
— Да, один человек… обязанный мне, оплатил их. — Я не могла заставить себя признаться, что этим человеком была… моя сбежавшая мать.
— Ну так вот, вернувшись оттуда, горя идеями и жаждой спасать мир, я начала копать в сторону поиска работы по этой сфере. Но… в спортивные клубы, где преподавалась самооборона, обычно ходили люди с деньгами, и им это было не особо нужно. А я хотела совсем иной формат — помогать людям, бесплатно. И это осуществилось, благодаря знакомому моего отца. Андрей держит захудалый подвальный спортивный клуб неподалёку от нашего дома, где живем мы с отцом и сестрой. Там обычно тренируются парни, у которых мало денег в кармане. Они еле тянут копеечный месячный абонемент, поэтому это скорее благотворительность со стороны Андрея, который с друзьями тренируется там же по вечерам. У него есть одна комната, которая раньше использовалась под восточные танцы. Но они «не зашли». И я упросила его по знакомству, отдать мне это помещение на три вечера в неделю. Там я обучаю самообороне девушек, у которых нет денег платить за крутые курсы. А еще мы обычно общаемся, помогаем друг другу советами. И слава о моих курсах покатилась по столице. Ко мне приезжают самые разные девушки — и молодые и не очень. С разных уголков Москвы. И знаешь, что их роднит? Потухшие глаза. Почти все они — жертвы домашнего насилия. Они терпят притеснения от мужей. Реже — от отцов и братьев. После моих уроков они могут хотя бы дать им отпор и защитить себя.
— И делаешь ты? — Ника, кажется, затаила дыхание, слушая меня. Я улыбнулась и просто ответила:
— Я дарю им надежду. Когда они уходят после моих уроков, их глаза снова горят. Для меня это самое ценное.
***
Вероника ощущала себя так, словно этой ночью попала в параллельную Вселенную. Совсем как в ее любимых фэнтези книгах про девушек попаданок, что делают одно движение и проваливаются, как Алиса в кроличью нору. Так и она — вроде только что ругалась с каким-то малахольным пацаном на задворках бара, и оп — уже в квартире незнакомки с огромной черной собакой, завернутая в плед, пьет ароматный куриный бульон, поджав под себя перебинтованную ногу. А потом — на кухне, убивая время до рассвета, и открытия метро, печет печенье и болтает обо всем на свете с этой странной, но внушающей доверие девушкой, на удивление похожей на нее саму. Внешне. А может и внутренне? Нет. Ника не чувствовала себя настолько хорошей, цельной, как ее новая знакомая. Вика — на первый взгляд простая девушка, но кажется, Ника знала в чем ее секрет. Почему к ней тянутся все обиженные и обездоленные девчонки со всей Москвы. От Вики изнутри словно исходит свет, который трудно игнорировать. И этот свет — не пламя пожара, что сжигает и убивает. Этот свет теплый и нежный, в нем хочется греться, кутаться как в тот плед, которым Вика заботливо укутала Нику сегодня. Вероника сама не верила прежде, что такие люди встречаются на Земле. Погрязшая в социальных сетях, где царила фальшиво-прекрасная жизнь, и никто, ни при каких условиях не помогал ближнему. Но Вика — она другая. Она словно маяк, неспроста встретилась на пути Ники, когда та была на распутье и планировала кардинально менять свою жизнь.
«Хотела бы я быть такой, как она», — подумала Вероника. — «Доброй, искренней. Делать добро тем людям, которые заслуживают этого. Я не пробовала так жить. Но никогда не поздно начать!»
У Вики горели глаза, когда она рассказывала о второй своей мечте, очень близкой и понятной самой Нике. Стать популярным блогером. Вывести свой блог о самообороне на профессиональный уровень. Помогать не десяти, двадцати девушкам, а намного большему количеству людей. Вот такой была ее вторая мечта, которой не суждено сбыться. Слишком большие вложения требует успешный блог. Не талант, к сожалению, сейчас ключевой момент в блогерстве, хотя планка высока. Но неважно насколько идеально ты ведешь блог, если не вкладываешь денег в раскрутку. Эти прописные истины Ника усвоила еще в самом начале своего профессионального пути. А Вика так же вдохновенно рассказывала о своей мечте… Вот только Ника сама никогда не мечтала о том, чтобы стать блогером. Это оказалась вынужденная мера, попытка спасти гордость, собрать новую себя из осколков той неудачницы, над которой жестоко посмеялись одногруппники. У нее это получилось. Но и сейчас Веронику тяготила ее популярность. О которой мечтала Вика. Парадоксы судьбы…
— Вот мой контент, вот фото, видео, а еще я сама пишу тексты…
— Маловато хэштегов. Дай мобильный, я тебе помогу. — Печенье они с Викой оставили томиться в духовке, а сами перебрались на огромный диван в зале. Проснувшаяся собака влезла на колени к Вике, но морду доверчиво положила на бедро Ники. Девушки углубились в секреты инстаграма. Ника действительно хотела помочь, вдумчиво читая блог Вики, кое-что меняя по ходу дела, что-то исправляя.
— Таргетинговую рекламу настраивала?
— Да у меня денег нет на специалиста, ты что…
— Ладно, специалистом я себя назвать не могу, так, продвинутым любителем, но сейчас внедрю пару фишек тебе…
Уже через полчаса Вика закричала: «печенье подгорает!» и умчалась на кухню, оставив Нику наедине с мобильным телефоном. Она с удовольствием ковырялась в настройках рекламы, радуясь, что может хоть чем-то отплатить Вике за гостеприимство. А еще думала о том, что не тот ВУЗ она выбрала несколько лет назад. Нет у нее таланта актрисы. А вот к smm программированию — еще как. Вроде и не учил ее никто, она сама по верхам хватала то, что слышала от специалистов, что работали над ее блогом. И в итоге научилась азам…
— Если бы я не пошла в блогеры, я бы стала фрилансером, жила бы на Бали и работала удаленно. Ха! Неплохие зачатки плана для новой жизни?
***
Утро наступило незаметно, прокравшись в окна рассветом, как пушистый кот на мягких лапках. Утро зажглось первыми солнечными лучами на стеклах, и мне вдруг стало грустно. Посерьёзнела и Ника, впервые взглянув на часы.
— Мне пора. Уже открылись станции метро. Кстати, я настроила тебе таргетинговую рекламу. Может неидеально, но попробуй, должно помочь тебе с развитием блога. Это недорого, а новых подписчиков привлечешь.
— Спасибо тебе. — Я умолкла и почувствовала, как между нами повисла неловкая пауза. Пока царила ночь и нас окутывал неверный свет настольной лампы, мы говорили обо всем. Утро указало нам наши истинные места. Я — простая смертная. Она — небожитель блогер. Волшебство ночи, в которой мы были равны, где мы были откровенны друг с другом, рассеялось. И теперь мы обе чувствовали себя не в своей тарелке.
Я почти кожей ощущала, как Нике хочется сбежать от меня подальше. Почему-то вспомнилось, как она негромко, но увлеченно рассказывала мне про Бали. Про свою мечту — изменить жизнь, найти себя настоящую. Невольно, я стала таким же «попутчиком» для Вероники. Насколько я поняла, она поделилась своей мечтой только с самой близкой подругой и… мной. Да, я была ей никем, но пообещала сохранить ее тайну. И уверена, у нее все получится. Она очень целеустремленная, хотя выглядит немного потерянной.
— Вика, я стану дауншифтером. — Сказала она мне тогда. А потом я много читала про это направление. Меня заинтересовала эта человеческую философию «жизни ради себя», «отказа от чужих целей». Люди, причисляющие себя к дауншифтерам, склонны отказываться от стремления к пропагандируемым общепринятым благам, постоянному увеличению материального капитала, карьерному росту, ориентируясь на «жизнь ради себя». Вообще, это движение зародилось в крупнейших мегаполисах, и сейчас только набирало обороты.
— Но это не потому что я разбаловалась, нет. Я — против идеалов общества потребления. По Марксу — 3-я степень отчуждения — «отчуждения человека от его человеческой сущности». Я устала от навязанной мне концепции «консьюмеризма» — иными словами, «работай, чтобы тратить». Насильно я вовлечена в бессмысленную гонку за обладание ненужными вещами — начиная от последних моделей телефонов, заканчивая люксовыми брендами косметики и одежды. Концерн выстроил мне стратегию поведения, и когда-то она меня устраивала. Но сейчас я выросла из его рамок и хочу жить иначе. Стремление замедлить темп жизни и разумно использовать время, не растрачивая при этом много денег. Думаешь я глупа? — Я только отрицательно покачала головой. Я понимала Нику, хотя лично мне пока не была близка ее точка зрения. Она постоянно живет в стрессе, не имеет времени и сил на личную жизнь, на такие простые удовольствия — например, почитать книгу, не ту, что выберут за нее, потому что писатель вошел в топ десять самых популярных в мире, а самый обычный любовный роман. В какой-то момент мне стало ее жалко.
Но сейчас, глядя на стоящую в эффектной заученной позе даже в моем коридоре, причесанную и умытую девушку, как с картинки, мне почему-то совсем не хотелось ее жалеть. Вики — смешно, но она — моя улучшенная копия. Ухоженная, стильная, богатая. Такая, как Вики вполне могла заполучить Руслана, всего лишь щелкнув наманикюренными пальчиками. Я же — нет. Скорее бы Вероника ушла. Зачем нам долгие прощания? Мы — никто. Случайные прохожие. Надеюсь, что, когда я закрою за ней двери, она забудет обо мне. Потому, что на самом деле, это не она, а я вызывала только жалость. Своим внешним видом, своими нереализованными амбициями. Я показывала ей мой инстаграм и просила совета, у нее, блогера со стажем? Какой позор. Как подумаю об этом, хочется провалиться сквозь землю от стыда. Хорошо, что я не опустилась до того, чтобы ляпнуть ей про мою идиотскую влюбленность к Междиевскому. Вот она посмеялась бы всласть там, за дверью, в ее реальном мире, где вместо солнца светят софиты камер, где нет места таким, как я.