Глава 2. Тогда. Три года назад

Новые туфли нещадно натирали, а еще больше раздражали самим своим фактом неудобства. Никогда не покупаю итальянскую обувь именно из-за дурацких жертв ради красоты. Предпочитаю английскую, мягкую, приятную, пусть и не столь элегантную, но тут бес попутал, или еще что. Долбанные лакированные лодочки на высокой шпильке… Левая пятка болит, большие пальцы болят, а каблук уже три раза успел зацепиться — за ворс коврового покрытия в приемной Большого Босса, за трещину между двумя плитками в туалете, за порог переговорной. Меня трудно назвать неуклюжей, но эти туфли способны доконать даже такого стойкого оловянного солдатика как я.

— Игнашева, мне долго ждать ответ? — раздалось требовательное с другого конца стола.

Нет, все-таки не туфли добьют, я раньше самоубьюсь из-за нового начальника. Андрей Топольский, два метра в холке чистого, незамутненного самцизма. Темные волосы, небрежно разбросанные, словно он не успел расчесаться после душа. Шоколадные глаза, с вечными нотками недовольства во взгляде. Чувственные губы, кривящиеся в поганой ухмылке. Легкая небритость, как дань второму облику или просто еще один признак наплевательского отношения к общепринятым нормам. Как и отсутствие галстука, вкупе с расстегнутыми пуговичками у ворота белой рубашки.

Красавчик, мать его! Красавчик, сделавший целью своего существования доведение меня до неадекватного состояния.

Одно время я думала, что он в целом мудак, но оказалось, что его особой любви удостоилась именно моя скромная персона. И за что? Только за то, что я блондинка? Просто женщина? Не-е-е-т, все намного веселее! У Топольского была веская причина, чтобы меня презирать, ну или он так считал. Мне потребовалось всего ничего, чтобы осознать, что новый босс знает мой не такой уж маленький секретик — видит долбанную Метку.

Метку, омрачившую детство, юношество и изрядно подпортившую и без того несладкий характер. Метку, ставшую невольным символом всего того, что я ненавидела. Метку, что подвигла меня на нечеловеческие свершения, только чтобы…

Чтобы на меня не смотрели именно так.

Уверена, что Топольский с ходу решил, что я сплю с Генеральным, вот прямо сразу как пришел в компанию. И все из-за гребанной Метки! Как еще хорошенькая человеческая блондинка двадцати пяти лет от роду смогла добиться подобного положения? Только через Метку и ее хозяина. Спит Леся, свет Александровна с уважаемым Виталием Сергеевичем, престарелым волчарой, как есть трах… спит! Вот уже месяц Топольский изводил меня придирками, тупыми намеками и идиотскими поручениями. Все пытался понять, кто именно делает за меня работу, раз уж отчеты вроде как в порядке.

— Игнашева, прием! — напомнил о себе шеф.

По фамилиям он нас величал только, когда хотел приструнить, напомнить, кто тут начальник.

— В отчете нет ошибки.

Мой ответ ему очень не понравился, о чем сказал мне еще более пристальный взгляд, уже не просто с нотками презрения, а с целой бочкой вязкой гадливости.

— Ты уверена?

— Да, Андрей, полностью.

— А между тем цифры не сходятся.

— Значит ошибка в твоих данных.

Нужно отдать должное Топольскому, при всех его генно-модифицированных тараканах с командой он умел работать. Ну, кроме меня. Не держал ненужную дистанцию, умел пошутить, похвалить, но, опять же, только не меня. У нас были совершенно особые отношения, что мне не мешало отвечать ему ровно так, как мне хотелось. Почти. Иногда хотелось матом, но я девочка приличная, сдержанная. Вроде как.

В какой-то степени мне было даже любопытно, сколько раз он подходил к Генеральному с насущным вопросом о моем увольнении, и сколько раз получал четкое и безапелляционное «нет»? Наверняка каждую неделю, как минимум, и эти «нет» только утвердили его в собственных выводах. Хозяина Первой Метки не вычислить, на то она и Первая, но ведь не в такой прозрачной ситуации, верно? Самовлюбленный ликой[4]!

— Давай так, Олеся, если ты найдешь ошибку в моих данных, то я отпущу тебя в отпуск. Если нет…

Ему не нужно было продолжать, я и так знала, что прозвучит дальше. Топольский оскалился, являя народу чуть удлиненные белоснежные клыки:

— …то ты уволишься по собственному желанию.

Бинго! Ладони зудели от желания врезать по столу. Или по наглой морде. Неимоверное внутреннее усилие и я лишь пожала плечами, небрежно бросив:

— Легко.

Нет, сперва я пыталась говорить с ним нормально, держать лицо, не опускаться до такого же нерабочего тона, но у всякого терпения есть предел. У моего он очень быстро наступает. Темперамент в родителей, по крайне мере так считает тетя. Мол, от матушки посудодробительные, стекловыбивательные и наголовухреньронятельные замашки, а вот от папы холодный ум и привычка все анализировать. Получается атомно-холерическая смесь — переход от арктического льда до раскаленной лавы за три секунды, быстрее только разгон Порш Спайдер от нуля до сотки. Да, спорткары были моим маленьким пунктиком, отдушиной, единственной позволенной поблажкой в без того аскетическом существовании.

Андрей довольно оскалился, уверенный в своей скорой победе и торжестве волчьего шовинизма в отдельно взятой компании. Вот только я тоже была уверена. Цифры свои я знала отлично, перепроверила несколько раз, а посему пора было срочно искать горящую путевку и паковать чемоданы.

— У тебя час, — ошарашил меня этот… чудак.

«Так нечестно!» — почти вырвалось, но я успела вовремя захлопнуть рот. Топольский бы только поржал над моей наивностью. Конечно, он будет играть нечестно, а вот я вообще играть не буду. Молча вырвала у него из рук листки с выдержкой из годовых отчетов «Микрофинанса» и также молча вышла вон из переговорки. В спину мне донеслось удивленное «ох» из нескольких лизоблюдских глоток и один сдавленный мат. Ставлю свой любимый 911[5] на то, что матюгался наш уважаемый Андрюша. Кстати, моя машина была еще одним доводом моей шлюшности, естественно, исключительно в голове Топольского. Малыша я купила на собственный, кровные деньги, кои копила несколько лет, да и хватило только на этот вариант, далеко не самый мощный и новый, но доказывать что-то начальству не стала, неблагодарное это дело.

В коридоре было пусто, так что никто не шарахнулся при виде гневной меня, а ведь, бывало. В «FIBO» большинство сотрудников были знакомы с моим «ангельским» характером, стороной обходили даже ликаны, вот только Андрею был плевать с высокой башни на чужие заморочки. В отличии от меня он был монстром самым настоящим. Пусть во втором облике я его ни разу не видела, да и не принято было оборачиваться в городе, но сомнений в его звериной сути быть не могло. Подавляющая аура доминирующего самца, чистокровного, стопроцентного Двуликого из всеми уважаемой семьи. Альфа, мать его, поэтому и смог увидеть чертову Метку…

Метка. Короткое слово, пять букв, а столько смысла. Все детство мне твердили, что Метка — это благо, что это билет в безбедное будущее, а я искренне не понимала, почему все радуются? Пять букв и пять лет, мне было пять лет, когда какой-то Альфа поставил мне Первую Метку, клеймив, как потенциальную пару для оборотня.

«Волчью невесту».

По мне, так сомнительная практика — приглядываться к детям и выбирать будущих… самок. Отдает педофилией. Мое мнение, естественно, никого особо не волновало. Гораздо интересней был набор генов, что по мнению того волчары могут оказаться полезным для его семьи. Да, у меня родились бы смески, но довольно сильные, даже с шансом на полный оборот, ведь в этом суть Трех Меток.

Первая практически ни к чему не обязывает. Волка. Для человека же все совсем иначе. Уже с Первой Меткой приходят сны и… потребности. Говорят, что во снах видишь свою пару, того, кому предназначена Меткой и волей Альфы. Не знаю, если это так, в моих снах был только волк. Огромный, черный как смоль, с огненными глазами и устрашающей, оскаленной мордой.

Каждый кошмар начинался одинаково — темный лес, вечерние сумерки, прохлада и ощущение опасности. Рядом со мной кто-то есть, кто-то, кого нужно защитить, но я очень быстро понимаю, что это совершенно невозможно. Издалека раздается волчий вой, и мы вскрикиваем, срываясь на бег. Нужно успеть, обязательно успеть! Спасение близко, вон за теми деревьями, но… Хрустит ветка и на прогалину нам наперерез выходит волк. Тот самый! Страх сковывает, не дает свободно дышать. Кажется, я прошу его нас не есть, а монстр только рычит в ответ, подкрадываясь все ближе. Вот он на расстоянии нескольких шагов, и я заслоняю собой кого-то, в тщетной попытке спрятать, ведь этот кто-то выше меня и, кажется, старше. Рык стихает, волк принюхивается, почти касаясь мокрым носом, а потом взошедшая луна отражается в его зрачках и… Просыпаюсь. Слава богу, так как дальше вряд бы последовало что-то хорошее.

Не похоже на романтические сны о суженном, верно? Вот и я так думаю, но не нахожу понимания у окружающих. Разве что тетя относится к моим кошмарам… снисходительно. Также, как и к моему нежеланию признавать Метку и власть какого-то там Альфы. Она помогла мне сбежать из Инкубатора, она же снабжает блокаторами хоть как-то глушащими Зов.

О, да! Та еще прелесть! Долбанный Зов Хозяина! Просыпается вместе с… месячными и также регулярно сводит с ума вплоть до овуляции. Две недели безумия, две недели желания чего-то и кого-то. Постоянное ощущение сосущего голода, идущего из самой глубины естества. Сродни наркотической зависимости, вернее, ломки от воздержания. Блокаторы помогают справляться, но все равно бывает погано.

В такие моменты мне особенно не хватает мамы. Пусть я ее почти не помню, только смутный образ и… уют. Да, несмотря на свой характер, или как его описывает тетя — фееричную стервозность, мама все же ассоциируется у меня с уютом. Возможно, это всего лишь фантазия, замещение воспоминаний мечтами, но я многое отдала бы всего за один разговор с ней. Или с папой. Судьба была неласковой ко всем нам, забрав их, когда мне было… пять. Да, именно в тот год, что мне поставили Метку.

Тетя не любит говорить об этом, увиливает, отнекивается, меняет тему. Все, что мне удалось выяснить — это то, что они оба были учеными, занимающимися какими-то генными разработками. В частности, блокаторы, что я принимаю — их совместное изобретение. Тетя работала вместе с ними в Лаборатории, да и сейчас продолжает, оттуда и идут «контрабандные» поставки необходимых мне таблеток.

Первой Метке еще можно сопротивляться, но после Второй… Вторая ставится уже непосредственно тем, кто будет парой, своего рода помолвка, четкое обозначение намерений. Третья же завершает цикл, делая человека, ммм, «пригодным», так вроде бы выражаются ликои? Конечно, никакой дискриминации, что вы, мы же в цивилизованном обществе живем! Все равно перед законом, но кто-то ровнее. Конечно же — Двуликие и Одаренные. К счастью, последних так мало, что можно за всю жизнь не встретить ни одного, только по телевизору увидеть, а вот ликаны — их полно и на улицах городов, а в особенности в загородных поселках закрытого типа. Только для волков, вход людям запрещен. Дискриминация? Нет! Для нашей же безопасности. Вроде как.

Еще множество таких «мелочей»: на ведущих должностях обычно волки и волчицы, среди политиков тоже большинство Двуликие. Самые богатые — ликаны, самые знаменитые — ликаны, самые… Одним словом — «самые».

Эта правда открылась мне довольно рано. После трагедии, унесшей жизни родителей я попала в Инкубатор, нечто вроде приюта при Лаборатории. Позже я поняла, что мы, дети Инкубатора часто выступали в роли подопытных при испытании новых генных разработок, но в большинстве своем этом были вакцины, лекарства и пищевые добавки. Насколько я знала, ничего по-настоящему опасного, скорее наоборот. Все эти вещества были призваны сделать нас еще ближе к ликанам, еще более «пригодными», а по совместительству и более здоровыми, крепкими.

Третья Метка была гарантом рождения жизнеспособного потомства, что для Двуликих было ценно уже само по себе. Выходцы из Инкубатора могли, теоретически, стать настоящей парой. Почти истинной, а это уже было чем-то не просто ценным, а эксклюзивным. Тем, за что стоило побороться даже наглым волчарам.

По словам тети, она включила меня в Программу для моего же будущего, не зная, как лучше обо мне позаботиться. Да, я верила в ее благие намеренья, но как известно, именно ими вымощена дорога в ад. Для меня адом было осознание несвободы, принадлежности кому-то, кого я даже толком никогда не видела. Кошмары не в счет.

Хотя, именно кошмары и стали первым шагом к свободе. В юношестве они стали слишком сильно влиять на меня, и тетя впервые отвела меня к психологу. Там мне помогли сформулировать, озвучить мои страхи. Там я поняла, не столько чего хочу, сколько чего точно НЕ хочу! Не хочу быть «волчье невестой».

К моему удивлению, но в большей степени к моей несказанной радости, тетя послушалась советов специалистов — дала мне возможность выбора. В день, когда мне исполнилось пятнадцать, я исчезла. Уж не знаю, как тетя все обставила, как смогла подделать документы и чего ей это стоило, но все официальные записи о моем пребывании в Инкубаторе были стерты, а я стала Олесей Игнашевой, дочерью Карины Игнашевой, просто девочкой с неясным будущем, но очень ясными целями.

Мое стремление к независимости стало лучшим мотиватором. Школьный диплом с отличием, поступление на бюджет в престижный университет, идеальные оценки, стажировка в крупной финансовой компании, потом в одном из ведущих банков. Да, я с головой окунулась в мир цифр, стройных, понятных, предсказуемых. Цифр, способных обеспечить мне то самое будущее, дать возможность сказать «нет».

Метку так просто не снять, но мне в какой-то мере повезло. Первая Метка видна только Альфам, а тех не так уж и много. Для остальных оборотней я просто чуть более привлекательна, чем обычные люди, но ничего сверхъестественного, а значит… Значит, я могу быть свободна.

Да, в мире больших денег было больше сильных Двуликих, но ведь, опять-таки, мы в цивилизованном мире живем, так? Наличие Метки как раз и означает, что меня не так просто прибрать к рукам. Чужим. А Хозяин… Ну что же, я понадеялась на свою удачу и то, что именно на НЕГО мне повезет не наткнуться.

Возможно, не самый разумный план, но другого не придумалось. Так или иначе, но к успеху я шла с упорством, достойным даже ликанов, что неоднократно отмечали мои учителя и работодатели. В том числе и Генеральный, который в скором времени обещал мне должность начальника Аналитического отдела, вот только…

Вот только в «FIBO» явился Топольский и все испортил.