Глава 3. Сейчас. Тактика и практика

Все также, как раньше. Его чуткие руки точно знают, как и где прикоснуться, все мои мысли для него открытая книга. Хриплый шепот на ушко, и я мягче расплавленного воска, податливо тянусь за его теплом. Его стон, его дрожь — награда за чувственность и следование моим желаниям. Именно моим. Даже когда он резко отстраняется, подхватывает и бросает на постель. Я именно там, где хочу оказаться, именно с тем. Все отступает, все меркнет перед острой потребностью ощутить его кожей к коже. С треском рвущаяся ткань, дань нетерпеливости, все более требовательные прикосновения.

Поцелуй-укус, острый всхлип, но на этот раз мой… Внезапно, его становится так много, он везде, он…

Развязка на расстоянии стона, но время замирает сладким медом. От каждого движения расходятся волны мурашек, как круги по воде. Просьба уже готова сорваться с губ, но он сам становится жестче, еще ближе и…

И я просыпаюсь.

Хотя проспала всего несколько часов. Долгий перелет и эмоциональный вечер должен был свалить меня с ног надежней любого снотворного, но я проворочалась в постели несколько часов, раз за разом прокручивая нашу встречу в баре, анализируя каждую деталь, доводя себя до исступления пустыми переживаниями. «Чему быть, того не миновать» — так любит говорить тетя, но я все никак не могу заставить себя следовать мудрому совету — успокоиться и принять последствия.

Все, что со мной происходит — это мой выбор. Осознанный, взвешенный, ну или так мне казалось. Кажется. Да, от некоторых принципов я готова отступиться, под влиянием обстоятельств, конечно же, но сути это не меняет. Мои ценности остаются моим стержнем, тем, что определяет мои поступки. Поменялись ли они, эти самые ценности? Или я всего лишь взглянула на прошлое с нового ракурса, неуловимо меняющего и мое представление о будущем?

Думала ли я три года назад, что все обернется… так? Что я в здравом уме и твердой памяти буду искать встречи с Топольским? А ведь я именно ради этого заявилась на конференцию до которой мне не было особого дела. Закусив удила, понеслась навстречу потенциальному звездецу, поставив на кон не только карьеру, но и гордость, что имело даже большее значение. И все ради чего?

Только, чтобы не проиграть. Проигрыш обесценит все.

На часах было еще неприлично рано, но дальше валяться не имело смысла, все равно не засну. Лучше использовать время с толком и еще раз просмотреть бумаги, проверить цифры и пройтись по списку предложений. Андрей в принципе дотошный, придирчивый… чудак, а в такой ситуации он не может не проявить свой поганый характер во всей красе. Можно смело ожидать не просто подколок, завуалированных и не очень издевок, а самых настоящих атак. У меня слабая позиция, я проситель, он же… У него на руках все козыри и он об этом прекрасно осведомлен.

Твою мать, он меня просто размажет! Прикрыла глаза, откидывая подальше злополучную выкладку с последними финансовыми показателями. Как не крути, но в выгодном свете их представить не получится. Играть в прятки при таком раскладе можно, но чревато. Только еще сильнее подставлюсь. Весь вопрос в том, к чему он готовится, чего ожидает от меня? Если угадать его настрой, если правильно подобрать тактику, то все еще можно решить.

Возможные сценарии переговоров выстраивались в голове один за другим, но все они оканчивались одинаково хреново — моей капитуляцией, а меня это совершенно не устраивало. Топольский знает меня, просчитает на раз-два, но и я его знаю достаточно хорошо. Между нами есть… прошлое, но мы профессионалы, и, в конце концов, цели у нас тоже схожие — прибыль, стабильность, развитие.

Хм, а это может сработать…

По коридору я шла на немного подрагивающих ногах. Давно у меня не было мандража перед встречей, да и бессонная ночь сказалась. Уж лучше бы это был мой обычный кошмар, к ним я как-то привыкла, а то это эротическое безобразие… Черт, Игнашева, соберись! От сегодняшнего дня зависит слишком многое!

Кнопка вызова лифта решила, что мое утро недостаточно напряженное и упрямо не желала загораться. Также молчаливо меня проигнорировал и соседний лифт. Подождав еще пару минут, добавивших мне нервозности и вновь сбивших с позитивного настроя, я поняла, что еще чуть-чуть и точно профукаю переговоры еще даже не начав их. До встречи оставалось пять минут, опоздание не добавит мне очков, так что единственным выходом были ступеньки. В том, что Топольский и его кукольная блондинка на месте я не сомневалась, «Магнолия» была забронирована за ними на все дни конференции. Все для удобства Его Величества!

А мне подниматься пешком на двадцать третий, то есть — тринадцать этажей. На шпильках. Представив растрепавшуюся прическу и капельки пота, что «украсят» мой образ по завершению подъема, я мысленно застонала, но мужественно сцепила зубы и поперлась покорять вершины.

Туфли были итальянские. Опять. Хотя я в который раз уже клялась больше никогда, вот стопроцентовнезачто! Но именно эти у меня прочно ассоциировались с Топольским, и оказались в багаже сами по себе, под влиянием подсознательного стремления понравиться, не иначе. Ладно, вполне сознательного. Сегодня все средства хороши.

Стоит последовать примеру Андрюши и бегать по утрам, авось после двух сотен ступенек дыхание будет не как у загнанной лошади… Оставался последний пролет, когда что-то кольнуло. Не в боку, не в ногах, а… там, где раньше была Метка. Интуиция завопила дурным голосом одновременно с нагревшимся кулоном и только это меня спасло, заставив резко отшатнуться, пропуская мимо злую вспышку зеленого света.

Это и черная тень, что метнулась сверху, перехватывая поперек груди.

— Осторожно! — сиплый выдох в ухо явно запоздал, все что могло случиться уже случилось.

В том числе сердце, сбившееся с ритма вовсе не из-за испуга, а из-за слишком знакомого тепла, исходящего от рук никак не желавших разжиматься.

— Отпусти, — очень надеюсь, что дрожь в голосе он спишет на неудавшееся покушение.

Как он здесь оказался? Впрочем, неважно, я рада, что он рядом. Чтобы это не значило.

— Леся, во что ты вляпалась? — Топольский резко развернул меня, пытливо вглядываясь в выражение лица.

Что он на нем искал? Признание? Усмешка, которой я научилась у него искривила губы:

— «Слияния и поглощения опасная штука», разве не твои слова?

Андрей хмыкнул, но тут же посерьезнел:

— Не в первый раз?

— Даже не во второй, — пожала я плечами. — Угрозы получаю каждый день и вот…

Достала из-за ворота блузки подвеску.

— Защитный амулет, — констатировал он. — Мощный.

— Я не идиотка, Андрей, понимаю, когда стоит подстраховаться.

— И все же ты можешь недооценивать опасность.

На миг мне показалось, что он имел в виду не совсем то, о чем мы говорили. Будто он знал что-то еще, но ощущение быстро прошло, сбитое запоздалой волной адреналина.

Меня только что пытались убить. На самом деле. Не угрозы по телефону или электронной почте, кои я, действительно, неоднократно получала, а самое настоящее покушение.

Отказала я явно не тем людям. Оборотням. Черт-черт-черт…

— Ты вся дрожишь, — его голос вновь опустился до хрипотцы, той самой, которая совершенно определенным образом действовала на мои колени и… общее состояние организма. — Я провожу тебя в номер и вызову полицию.

— Нет! — поспешила возразить я. — Не нужно полиции.

Хватка на моих предплечьях стала жестче.

— Во что ты вляпалась, Игнашева? — повторил он, но на этот раз в его тоне не было и намека на шутку. — Так, ты поэтому напросилась на встречу?

Челюсти сжались так, что питбуль позавидует — фиг разожмешь без домкрата. Хотелось ляпнуть что-то колкое, в стиле наш былых перепалок, но за три года я все же немного повзрослела. Достаточно, чтобы признать правду, но недостаточно, чтобы заткнуть до конца свою гордость.

— Думаешь, что-нибудь иное кроме крайней необходимости могло заставить меня?

Вопреки ожиданиям Андрей не вспылил, не врезал ответной словесной конструкцией, лишь хмыкнул:

— Ты в своем репертуаре. Пошли.

Одна рука опустилась, а вторая схватила за запястье, давая понять, что приказ не обсуждается, как и последующий.

— Не хочешь полиции, будет моя СБ, но с этим нужно разобраться.

Повел он меня в переговорный зал, хотя часть меня подспудно надеялась, что мы все же окажемся в номере. Его или моем, какая разница? Конференции и подобные отели тоже вызывали стойкую ассоциацию.

За большим овальным столом «Магнолии», конечно же, обнаружилась Регина, но это было к лучшему. Адреналин все еще бушевал в крови, и один дьявол ведает, чем все это могло обернуться, окажись мы наедине с моим личным наваждением. Нужно отдать должное блондинке, наше состояние она оценила с лету. Вскочила на ноги, подала мне бутылку воды, переглянулась с Топольским и получив только ей понятный знак тут же принялась тыкать в экран мобильника.

— Максим? Привет, это Регина. У нас ситуация.

Убедившись, что ассистент отошла подальше, Андрей уселся рядом, на той же стороне стола, где расположилась и я, опять вторгаясь в личное пространство.

— Выкладывай, — тон, не оставляющий места для возражений и пристальный взгляд.

«Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Вот уж точно! Такого сценария в анализируемых вероятностях развития событий не было, но между тем он удивительным образом соответствовал выбранной тактике. Я же собиралась играть с открытым забралом? Конечно, не настолько, но привередничать некогда.

— О «FF» слышал?

— «FinFish»? Конечно, кто же их не знает.

Да уж! Эта… банда ликоев, иначе не скажешь, выбрала себе очень говорящее название. «Финансовые рыбы», ну или «финансовая рыбалка», смотря как переводить. За глаза их называли акулами, что тоже соответствовало направлению их деятельности — команда, специализирующаяся на агрессивных захватах бизнеса.

— Они нацелились на «АТОМИК»? — Топольский всегда умел делать правильные выводы. — Вышли на тебя, ты, конечно же, послала их куда подальше?

— Им нужна была инсайдерская информация для грамотного слива и подрыва репутации, — призналась я.

— Есть «грязь»?

Тот самый вопрос, которого я опасалась, самое слабое место в моем плане. Врать нельзя, он почувствует, вон, и так принюхивается вовсю.

— «Грязь» есть всегда. За три года новой не появилось, если ты об этом.

Мышцы лица чуть расслабились, подобие нормальной улыбки промелькнуло на до того поджатых губах:

— Я в тебе не сомневаюсь.

Прозвучало искренне и от этого стало неожиданно приятно. Комплимент, признание моих заслуг и профессионализма — да, черт возьми, мне всегда хотелось услышать эти слова от него!

— После этого начались угрозы?

— Да, почти сразу.

— Почему ты не хочешь вмешивать полицию? Кого защищаешь?

Или я стала очень чувствительной, или Топольский намеренно демонстрирует эмоции? По лицу мужчины напротив скользнула тень, чем-то напоминающая ревность.

— Себя в первую очередь, — усмехнулась я то ли промелькнувшей бредовой мысли, то ли иронизируя над собой и ситуацией в целом.

— А во вторую? — скулы обозначились ярче, похоже, Андрюша злится.

— Твою мать! Опять?! Не надоело?!

Тогда тоже были эти долбанные домыслы на пустом месте, априори обусловленные моим полом и цветом волос! Мудак! Шовинист, хренов!

— Не заводись, — грубо рыкнул он. — Мне нужно знать.

— Пойти на*уй тебе нужно! — признаю, грубо, но мои эмоции взяли тот самый разгон — от нуля до сотки.

Вскочила, готовая к чертям собачим свалить из переговорки, из отеля и уж точно из жизни «пресвятого Андрея клеймителя», да вот только кто же мне даст? Хищный рывок и эта гора скрытых костюмом мышц нависает надо мной, недвусмысленно давя аурой почти сформировавшегося Альфы:

— Игнашева! Включи мозги! Если я должен брать еще кого-то в расчет — мне нужно знать! В противном случае СБ будет действовать, как они посчитают нужным!

— Топольский, ты что решил мою карьеру испоганить?!

— Нет, *лять! — не сдержал он мата. — О тебе забочусь!

— С каких пор?! — сама не поняла, как оказалась вплотную, гневно сверля взглядом снизу вверх, а он…

Ноздри затрепетали, он шумно втянул воздух и темные глаза опасно сверкнули, стремительно выцветая до золотого. Я таки его довела, еще чуть-чуть и он обернется, хотя это и не принято в деловых кругах. Вроде как признак плохого самообладания и слабой власти над зверем — раз вынужден пугать двуликой сутью, не найдя других аргументов. Андрей был каким угодно, только не слабым, но это не означало, что и у него нет своей Ахиллесовой пяты.

Челюсть выдвинулась чуть вперед, уши заострились, глаза стали совсем волчьими и это… завораживало. Волк во сне пугал, вызывал оцепенение. Монстр передо мной тоже не оставлял равнодушной, но совсем в другом смысле. Он опять принюхался, верхняя губа чуть приподнялась, обнажая в недружелюбном оскале увеличившиеся клыки, низкий рык был не столько слышен, сколько ощутим вибрацией во всем теле, от кончиков пальцев, до корней волос.

Когда он склонился еще ниже, почти утыкаясь лицом в мою шею, я не отшатнулась, хотя инстинкт самосохранения требовал уносить ноги подальше от слетевшего с катушек ликана. От очередного горячего вздоха мурашки разошлись наэлектризованной волной, доставая до самой… глубины. Руки сами потянулись его обнять, проигнорировав попытку мозга достучаться сквозь гормоны, но Топольский вдруг выпрямился, отстраняясь. Лицо его вновь было полностью человеческим, если не считать угасающей желтизны в чуть прикрытых глазах.

— Всегда. Всегда, Леся.

Что он имел в виду я поняла не сразу. Тупо смотрела, как он поднимает выпавшую из моих рук папку, открывает ее, усаживаясь обратно на свой стул, вдумчиво просматривает отчеты и аналитическую записку. Все в этой сцене был знакомо и именно это дало разгадку. Возможно, я услышала не то, что было сказано, а то, что мне хотелось, но в груди от этого защемило не менее болезненно.

Да, и тогда он позаботился обо мне. Вопреки всему. Сделал ровно то, что я от него хотела.