Глава 11. Сейчас. Рефлексия

Давненько я не чувствовал себя так хреново. Где-то уже три года как.

Гордый, независимый вид. Эта девочка смела смотреть на меня так, словно я не без пяти минут Альфа влиятельного клана, а последний клерк в захудалой конторе. Это было ново, освежающе, можно сказать. А еще это чертовски бесило, выводило из себя провоцируя на не самые красивые поступки.

Если бы она только знала…

Я так привык, что все знакомые девицы, да и не только, перестают соображать, стоит подойти ближе, чем на пару метров. И не поймешь кого ведет сильней — человеческих женщин или волчиц. Черт, пару раз даже Одаренных ловил на двусмысленных взглядах. Аура Альфы мощная штука, подавляющая волю, подчиняющая даже без желания носителя. Сперва, когда зверь только пробудился — от этого дух захватывало, мнилось, что я могу стать властелином мира! Потом стало забавлять, а после… После стало скучно. Когда мир у твоих ног, он тебе не очень-то и нужен.

Всегда и со всеми было так.

Но не с ней.

Порой мне казалось, что я и вовсе не властен над мелкой блондинкой с кукольным личиком. Что у нее какой-то чертов иммунитет! Холодный, собранный взгляд, ни единой лишней улыбки, ни одного доброго слова. Только по делу, только всерьез. Бесит!

Вот и сейчас, делает вид, что все хорошо, что приняла ситуацию, а у самой руки дрожат. Да и запах выдает нервозность, страх.

Все же боится. Все еще боится.

Бесит!

— Тут есть кофе? — голос не сломался, спросила ровно, но меня не обмануть.

— Да, аппарат там, кружки и капсулы в шкафу над ним.

Потянулась за кружкой, а я в очередной раз залип. На высокую грудь, обтянутую белой блузкой, на знакомый подол юбки-карандаш, под которым… Черт! Возбуждение ударило в голову, возвращая на несколько часов назад. Спонтанное желание, ее попытки сдержать стоны и такой сладкий выдох на самом пике, что чуть было не опростоволосился, как пацан-девственник, спуская в штаны от чужого оргазма.

Не чужого. Ее. Если бы она прикоснулась, хоть чуть-чуть, хоть на миг, то не сдержался бы. Но она послушно уснула, отвернувшись к окну, а я все полулежал, пытаясь восстановить дыхание и власть над непокорным телом. Ее вкус на языке, ее запах забившийся, казалось бы, во все поры…

Моя одержимость.

Сколько раз я клялся себе, что не буду напирать? Что дам ей то, чего она так страстно желает? Но, стоит ей оказаться рядом, как все благие намеренья улетучиваются к чертям. Мне не хватает благородства, выдержки или чего там еще нужно, чтобы не прикасаться к любимой женщине, когда она этого не хочет? Ну и черт с ним, с благородством.

— Будешь? — все то же напускное спокойствие, плавные до невозможности жесты.

Предлагает кофе так обыденно, так по-домашнему, будто все хорошо, все как должно быть, а сама? Еще чуть-чуть и сорвется. Успел изучить ее достаточно хорошо, чтобы читать по малейшим знакам. Она на пределе, на самой грани.

— Да.

— Черный, без сахара?

— Да, — готов говорить это «да» бесконечно, но она все задает не те вопросы. — Виски?

Минутное молчание, но потом все же кивнула:

— Да, нервы ни к черту.

А то я не знаю?

Ее страх ранит. Боится и честно в этом призналась. Себя и меня, этого тоже не скрывала. Все никак не получается подобрать слова, линию поведения, чтобы показать всю правду. Затащить бы ее в постель и не выпускать пока не вытрахаю всю дурь из головы… И ее, и своей. Вот чего я добился? «Юношеский максимализм» так оценил мое решение отец три года назад, а я искренне верил, что наконец-то поступаю правильно. Ошибки прошлого тяготели, не давали мыслить трезво.

А еще задетая гордость. Как же! Опустился до просьбы, а потом и до шантажа и все мимо. Каждый раз «нет», каждый раз блок и сбегает. Сбегала.

На этот раз поймал и уж точно никуда не отпущу.

Три года назад сказал себе, что если она решит уйти, то не стану мешать. От ее страха корежило почти также сильно, как от мысли, что ее не будет рядом. Это мне так тогда казалось. Сейчас я точно знаю — НИЧТО не сравнится с пустотой. Любая боль стократ лучше давящего одиночества. Особенно, когда ты уже успел попробовать, как оно может быть — просыпаться рядом с любимой.

Какие сомнения и мнимая свобода выбора, когда от одного вида теряю контроль? Когда волк рычит не переставая, требуя свою самку, свою законную пару?! Зверь и тогда не понимал, почему я ее отпустил, рвался и уничтожал изнутри почти год. Сводил с ума, подкидывая образы, как она проводит время с другими, любит и любима. Ломал волю, топя в бессильной ярости. Требовал действовать, вернуть ту, без которой весь мир терял краски.

Успокоить удалось ценой постоянной слежки, ежедневных отчетов о ее жизни. Превратился в долбанного сталкера и все ради того, чтобы она получила желаемое. Сгорал от невозможности быть рядом, прикасаться, защитить в конце концов! Это прямая обязанность Альфы, первичный долг перед парой. Готов был на все ради таких вот минут, когда она не укрывается за щитом профессии, а позволяет подглядеть за собой, такой… Домашней.

Хватит. Моя очередь. Больше не могу делать вид, что жизнь имеет смысл без нее. Хочу засыпать и просыпаться в одной постели. Хочу принимать кружку кофе по утрам из ее нежных рук. Хочу видеть улыбку, что озаряет ее лицо, стоит ей подумать о чем-то приятном. Хочу быть тем, о ком она думает, когда так улыбается.

Назвала маньяком? Тут она против истины не погрешила. Я долбанный маньяк, с одной навязчивой идеей по имени Олеся.

— Идем в гостиную, пока дом прогреется разожжем камин.

Было видно, что она хочет возразить, скорее всего чисто из принципа, но сдерживается. Конечно же, надолго ее не хватит, взрыв грядет и будет он на несколько мегатонн.

Воздух, действительно, еще не успел прогреться, несмотря на то что системы умного дома запустились удаленно. Поздно спохватился. Мысли были заняты совсем другим. Идиотский побег моей недотроги напугал не на шутку. Первой мыслью было, что ее похитили — это бы очень точно вписалось в логику происходящего. Хорошо хоть СБ по дорожным камерам быстро пробила местонахождение ее машины, иначе был реальный шанс устроить кровавую баню в одном отдельно взятом городе.

И это было бы очень некстати, учитывая, что она и так меня боится.

Вот только взорванная Лаборатория означает, что игра близится к завершению. Враги готовы показаться на свет, становятся более наглыми и дерзкими. Уже не просто провоцируют, а бьют на поражение. Время полумер кончилось, дальше все серьезней некуда, но как это объяснить ей, чтобы не напугать еще сильнее? Как рассказать о главном, умолчав о том, что может навсегда похоронить всякие надежды на нормальное будущее? Отпустить-то я ее не отпущу, но и перспектива войны в собственном доме меня тоже не радует…

Похоже, Леся тоже не находила нужных слов, чтобы начать, а точнее продолжить разговор.

— Ничего больше не хочешь спросить? — на пробу бросил я, вороша занявшийся огонь в камине.

— А смысл? Ты все равно ни на один из моих вопрос не ответил.

Вот как? Решила поиграть в обиженку?

— Я был зол на твою выходку. Сбегать было глупо.

Не удивился, когда она кивнула — мозги все же включились, осознала степень косяка. При этом рядом на диван не села, предпочла кресло подальше. Думает сохранить дистанцию? Ну уж нет. Пора напомнить об очевидном.

Встать и сделать несколько шагов по направлению к ней было делом секунды и это я еще сдерживал себя. Еще секунда потребовалась, чтобы поднять кресло вместе с ней. Три шага и две секунды на то, чтобы поставить его рядом с моим.

— Тут будет теплей, — как не в чем не бывало сообщил в ответ на забавно округлившиеся глаза.

— Показушник! — фыркнула, отмерев.

Ну, в чем-то да, показушник, но тут без демонстрации было не обойтись.

— Леся, я Альфа, если ты не забыла.

— Забудешь тут, — еще один чисто кошачий фырк.

— Ведешь себя, как ребенок, — качнул головой, пряча улыбку.

На самом деле такое ее поведение не злило. Ершистость вкупе с блондинистой хрупкостью и острым умом… Ммм, волшебное сочетание! Мне по вкусу.

— Чего ты боишься на самом деле? — провокационный вопрос, знаю, но иначе ее не расшевелить, так и будет думать не о том.

— Кроме очевидного? — вскинулась эта заноза.

— Опиши очевидное, — мое вселенское терпение вернулось, приманенное хорошей порцией виски.

— Покушения! Два, нет, стоп… три? — делано задумалась, приставив тонкий пальчик к подбородку.

Надула губки, а меня затопила волна нежность. Вот так вот внезапно, с головой. Несмотря ни на что она рядом и с ней чертовски уютно. Обманчиво уютно. Что-то все же придется рассказать, препарировать правду, отсекая лишнее. Нужное, но не сейчас.

— Так два или три? — предлагаю развить мысль.

— Лестница, поездка в аэропорт — это точно.

— А третье?

— Отравление.

Что?!

— Какое отравление? — расслабленность вмиг слетела, на замену ей пришло знакомое напряжение — моя пара в опасности.

— В отеле, после нашего ужина. Забыл какая я была на утро?

— Хм, этот эпизод я не связывал… со всем остальным. Почему ты думаешь, что это была не случайность? Несвежие продукты…

Леся закатила глаза:

— Никогда в жизни у меня не было интоксикации от чего-либо, да и мы все ели одно и тоже — если и травиться, то всем вместе.

— Я Альфа, — напомнил я еще раз.

— А Регина? — выгнутая бровь. — Она точно не Альфа и не Двуликая, просто человек, так что вообще должна была слечь на несколько дней.

Вот тут она затронула очень щепетильную тему, как раз ту, что я сейчас развивать ну никак не хотел, благо она сама продолжила, уводя разговор подальше от моей ассистентки:

— Нет, никаких несвежих продуктов. Мне что-то подсыпали, что-то убойное, что должно было как минимум вывести меня из игры.

Или экспериментировали. Как я это упустил?! Нужно срочно связаться с СБ и Конрадом, они должны знать…

— Ну так что, достаточно, чтобы бояться? — ехидный такой вопрос.

Теоретически — да, практически… Леся все еще не понимает до конца, что такое Альфа, насколько хорошо мы чувствуем окружающих. Я знаю, что не в этом причина.

Все не то.

— Боишься? Вот прямо сейчас, боишься за свою жизнь? Это твой основной страх?

Вопрос, на который мне не хочется знать ответ, но только потому, что он и так очевиден. И болезнен. Отвернулась к огню, делает вид, что ничего кроме игры пламени ее не интересует.

— Я тебе уже говорила.

Говорила, было такое. И я даже услышал, намного больше того, что ты на самом деле сказала.

— Все это следствие, ты же понимаешь.

Она замирает, зрачки расширяются от волнения, запах, ее личный запах становится острее. Как же меня ведет от него… Стоит только вдохнуть и в голове розовый кисель, в котором плещется одна единственная мысль — хочу. Зверь согласно подрыкивает, готовый в любой момент подсобить. Чем только? Это не драка, даже не поединок с Одаренным. Тут его сила, его клыки и когти не пригодятся.

Они ей вообще не нужны.

Волк обиженно скулит. Жестокие слова, но стоит смотреть правде в глаза. Именно волка она и боится. Стоит подумать об этом, как зверь замолкает, пристыженно прячется в глубине сознания. Не отсвечивает. Уже доигрался.

Было ли подлостью то, что я сделал? Тогда, давным-давно? Нет, тогда это были инстинкты, против которых идти бесполезно, особенно когда твой зверь только-только осознал себя. Было слишком рано, он поспешил, за что расплачивается до сих пор. А три года назад… Подлость? Да, именно так она и подумает. Но нет, я бы не изменил своего решения, как бы там не было. Лучше каждый день гореть в аду сжигающей вины, чем никогда ее не знать. Тут мы с волком солидарны.

Но и она не договаривает, лукавит. С собой в первую очередь.

— И как во все это вписывается самолет? — наверное, не стоило мне уходит в эту степь, но ответ все же хочется услышать.

— Самолет? — переспрашивает и глаза сначала озадаченно, а потом недоверчиво округляются: — Ты серьезно?!

Вскакивает, со сжатыми кулачками делает шаг, а я опять залипаю. На то, как огонь подсвечивает ее волосы, делая их похожими на нимб святого с православных икон. На то, насколько тонкий материал ее блузки и как высоко вздымается грудь от возмущенного дыхания. На то, насколько противоречивы мои мысли о ней — святая и грешница, все в одном флаконе. Сводящем с ума, необходимом как воздух.

— Да как ты смеешь?! — почти рычит мне в лицо.

— Смею что?

Ну! Давай, скажи это — дай определение произошедшему, чтобы и я смог наконец-то приблизиться к разгадке, что творится в твоей голове! В чем, мать ее, настоящая проблема?!

Но она молчит. Сверкает голубыми глазищами, почти синими в неверном свете камина и молчит.

— Смею намекать на очевидное? — подначиваю ее, понимая, что нарываюсь.

— Очевидное?! — шипит сквозь сжатые зубы. — Во всем виновата Метка!

Слова уже несколько секунд, как отзвучали, а я не могу заставить себя выдохнуть. Грудь сжало стальными тисками, а зверь и вовсе полностью исчез.

Откуда?! Как она узнала?!

Но спустя еще несколько мгновений понимаю, что ничего она не знает. Пока, по крайней мере. Может быть догадывается, но и только.

— Я реагирую на тебя, как и тогда, когда на мне была Метка! Возможно ее не получилось снять до конца, или что-то из того, чем меня пичкали в детстве все еще так влияет…

Она говорит что-то еще, но я уже не слушаю. Значит во всем виновата Метка, так она считает? Ну и как ей объяснить, не выдавая всех секретов, что ей пока рано знать? Ходим по кругу, раз за разом возвращаясь к тем же вопросам, вот только с каждым витком эмоции все острее, а последствия… Черт, даже думать не хочу.

— Я поэтому и поехала в Лабораторию, чтобы выяснить, что со мной происходит.

Примерно так я и думал, но услышать подтверждение было не лишним. У меня никаких подозрений не было и не могло быть, но вот Конрад нет-нет, да высказывал что-то такое, нехорошее.

— Происходит? Происходит то, что ты зациклилась на Метке, не замечая ничего иного.

Уф, вот теперь точно быть скандалу, но лучше так, чем скользкая тема Лаборатории…