Глава 15. Сейчас. Злая правда
— Лаборатория — это ваше детище! Топольских! Вот, как все связано!
Щелк, и Андрей прикрывает глаза, пряча ту самую вину.
— Так?! Ответь! Ты… ты всегда знал о Лаборатории!
И как в кино мелькает кадр за кадром — все его оговорки, все моменты, когда я должна была догадаться, должна была сопоставить все факты. Он знал, о том, что я из Инкубатора еще до того, как я проболталась. Он знал о Карине. Он знал, что я рвану в Лабораторию при первой возможности.
Он всегда и все знал.
Нервный озноб охватил все тело, закаменело все, в первую очередь сердце. А ведь я почти поверила…
— «Волчьи невесты» из Лаборатории, мы ваши подопытные крысы? Что вы испытывали на нас?! Что пытались сотворить? Оружие?
— Все не так, — качнул головой ликой.
— Что не так?! Хочешь сказать, что не имеешь отношения к Лаборатории?! — неужели он и сейчас будет врать мне в лицо?
— Имею, но только косвенно. НИИ «Сияние», действительно, один из активов, принадлежащих моей семье. Фармацевтика, и тем более биотех — выгодные вложения, не мне тебе объяснять, сама видела сводки с рынков…
И вроде не имел в виду ничего такого, а почувствовала себя вещью.
— Очень мило, что ты видишь во мне выгодное вложение, — язвлю только для того, чтобы скрыть боль.
— Да, твою мать, Леся! Ты можешь дослушать?! — звучит не приказом, а почти мольбой.
Топольский умеет просить? Вот уж диво-дивное… Но закрываю рот, раз он готов хоть что-то рассказать, то самое время засунуть обиду поглубже. Поистерить всегда успею.
— «Сияние» давно был в портфеле, задолго до твоего рождения, да и моего тоже. По сути — это совместное детище нескольких семей. Все начиналось с простого — лекарства, помогающие в случае неправильного оборота, обезболивающие, действующие и на ликанов, некоторые блокаторы и, наоборот, амлификаторы части рецепторов. В общем — ничего секретного, ориентировано на широкий рынок.
Ну да, было такое. Официально Лаборатория именно этим и занималась, хорошо, кстати, занималась — прибыль зашкаливала, позволяя проводить и более… эксклюзивные разработки. Примерно в том же ключе продолжил свою мысль и волчара:
— Со временем «Сияние» смогло привлечь и более талантливых ученых, способных создать препараты нового поколения. И назначения. Твои родители были из таких.
Грудь сдавило. Он и родителей моих знал?! Гребанный ликой опять прочитал мысли, впрочем, мое лицо, наверное, было слишком экспрессивным.
— Да, я знал твоих родителей, — кивнул он. — Не очень хорошо, но был знаком. Именно они стали инициаторами нового проекта в рамках НИИ.
Дышать стало еще труднее. То, что собирался сказать Андрей… хочу ли я это услышать? Несмотря на сомнения, вопрос все же прозвучал:
— Что за проект?
Андрей замолчал, явно подбирая слова. Сейчас будет жесть, это понятно уже по тому, как поникли его плечи. Та самая жесть, из-за которой в его глазах нет-нет, да плещется вина?
— Помнишь, что послужило толчком к переговорам между Одаренными и Двуликими? — наконец тихо произнес, видимо найдя нужное русло. — Альф среди нас стало слишком мало, как и сильных магов. Все это означало, что обе расы подошли опасно близко к вырождению. Без Альф, как и без Мастеров и мы, и они начали бы вырождаться. С каждым поколением рождалось бы все меньше и меньше полноценных волков. Черт, возьми, да это и так происходит!
Тоска, сожаление, боль — вот чем от него несет. А у меня в голове срослись еще несколько кусочков.
— Мои родители нашли способ готовить для вас потенциальные пары, — не спрашиваю, констатирую. — Именно для Альф. Не просто «волчьи невесты», годные только на трах, но модифицированные, способные зачать и выносить сильное потомство.
Мне не нужно было его подтверждение, этот вывод напрашивался сам, и Топольский кивнул:
— Ты почти права. Первую Метку можно поставить любой приглянувшейся женщине, Вторую тоже, с Третей уже будут проблемы. Большая часть человеческих женщин погибнет, не в силах вынести… изменения.
— Изменения?
— Третья Метка как раз и позволяет зачать от Двуликого, меняя некоторые сегменты ДНК. От любого Двуликого, но не Альфы. Поэтому Альфы всегда выбирают волчиц, не из-за снобизма, или предрассудков, а потому что только так можно увидеть своих детей. Детей, но совершенно не обязательно Альф. Понимаешь? Идея была в том, что модифицированные смогут не просто выносить волка, но со стопроцентной вероятностью Альфу. ДНК избранных будет изменен заранее, постепенно, перестраивая организм год за годом, делая его… идеальным.
Вот теперь название «Инкубатор» приобрело еще более глубокий смысл. Это был не просто Инкубатор для усовершенствованных «невест», о чем я и так догадывалась, это был Инкубатор для самих Альф.
— И мои родители… они и меня включили в программу?
Ответ я уже знала, но Андрей все же смог удивить:
— Нет. С тобой все получилось… случайно, — и знакомая вина в глазах.
Инкубатор, Лаборатория, волк, поставивший Метку.
— Это ты? Ты ее поставил? Ты же не мог, ты же тогда был совсем ребенком…
Потеряно лепечу, а перед глазами внезапно всплывает забытое воспоминание.
Мама не разрешает играть в этой части парка, но тут так интересно, что удержаться нет сил и я почти каждый день сбегаю на полянку возле искусственного пруда. Тут растут самые красивые цветочки и можно увидеть разноцветных бабочек, что так забавно кружатся над разнотравьем.
А еще сюда иногда приходит мальчик. Мой друг. О него красивые глаза, совсем как шоколад, который я так люблю и чудесный смех, от которого становится тепло-тепло, как от лучей солнышка. С ним очень здорово, он старше, но охотно играет со мной в прятки, догонялки. Особенно ему нравятся догонялки, он так смешно сопит, если мне удается убежать дальше, чем на десяток шагов. А в прятки с ним играть не так интересно — он почему-то всегда меня находит, даже когда я прячусь в новых местах.
Как-то раз я сплела ему венок, а он на следующий день подарил мне плюшевого волчонка.
Плюшевый волчонок, любимая игрушка, с которой я спала, ела, играла… Когда я успела его потерять? Почему и когда все изменилось? Тот кошмар…
— Ты поставил мне Первую Метку, — и опять не вопрос, теперь я уже точно знаю.
— Да, — тихое признание.
— Но как?! Почему?!
Андрей прикрыл глаза, видимо тоже окунаясь в воспоминания. Мягкая улыбка коснулась губ, совсем не такая как та, бесящая.
— Отец часто приезжал в Лабораторию лично проверить ход проекта, иногда брал с собой, с детства знакомя с бизнесом и главными… активами.
На последнем слове запнулся, явно припомнив мою реакцию на первую реплику из того же репертуара, но тут я возмущаться не стала.
— Мы дружили, — кивнула, показывая, что кое-что уже успела вспомнить.
— Дружили, — подтвердил. — Но об этом никто не знал.
Ну да, я же, вроде как, не должна была быть на той полянке.
— Я попросила не выдавать меня.
Еще один кивок:
— А я не смог отказать, хотя и понимал, что это неправильно.
— Неправильно? — в сердце опять кольнуло.
— Мой волк… Он только просыпался, а тут ты…
А тут я. Несмышленый ребенок и подросток с едва прорывающимся зверем. Плохое сочетание.
— Я уже тогда не мог тебе ни в чем отказать, а когда волк осознал себя… Это был мой первый оборот.
И картинка окончательно сложилась.
Тот кошмар был отголоском реальности, я, действительно, наткнулась на волка в лесопарке возле Лаборатории. Этим волком был Андрей. При первом обороте… спровоцированным мной?
— Ты из-за меня обернулся?
Морщится, но кивает:
— Не смог удержать волка, хотя и должен был. Первый оборот опасен, связь с разумом зверя нестабильная, неполная. Нет нормального контроля, одни инстинкты.
— И ты меня укусил.
Еще один виноватый кивок:
— Я мог бы все свалить на волка, но это было бы лукавством. К тебе привязался не только зверь, но и я. Сам стал напрашиваться на визиты в Лабораторию, радуя отца своим «рвением», — на этом месте Андрей хмыкнул, — вот только он недолго радовался. Тот вечер все сильно усложнил.
— После укуса меня включили в программу?
— Был грандиозный скандал. Твои родители грозили подать в суд, отец тыкал их носом в соглашение о неразглашении, все было ужасно и безобразно, но больше всего меня ранили твои слезы и то, что тебя заперли подальше от меня. Больше нам не разрешали видеться.
— Но, в итоге, родители сдались.
— Да, Метку не снять, — и еще более виноватый взгляд.
А до меня дошло не сразу. «Метку не снять» — что он имеет в виду… Ах, ты ж охамевший ликой!!!
— Ты обманул меня! Не снял Метку!
— Нет.
На этот раз удар сдержать не получилось, как последняя истеричка замолотила кулаками по его непробиваемой груди, но волчара даже не дрогнул, не стал защищаться или отталкивать.
— Ты наглый, жестокий обманщик!
Удар, удар, удар, а боль все не кончается. Хочется врезать посильней, так, чтобы пошла кровь, чтобы он понял, почувствовал, каково это… Но нет, стоит каменным изваянием. Продолжать бессмысленное избиение можно было долго, выплескивая накопившиеся эмоции, а смысл? Стоило чуть замедлиться, как Андрей поймал мои ладони, аккуратно разжимая. Мягко очертил следы от впившихся ногтей.
— Отпусти! Не прикасайся!
— Не могу не прикасаться к тебе, никогда не мог, — мрачная, горькая ухмылка. — Ты идеальна, настолько, что сама не понимаешь…
Поцелуй в раскрытую ладонь, от которого полярность грозит резко поменяться. Теперь я понимаю почему все так остро.
— Ты поранилась, — легонько дует на красные полукружья.
— Это ты меня поранил! — возмущения далеко не так много, как могло бы быть.
Ликан вздрагивает, поднимая взгляд:
— Я никогда не причиню тебе вред, не смогу физически.
— Уже смог! Дважды! Нет, трижды! Две Метки и один обман!
Попытка выдернуть руки, но пальцы неожиданно крепко сжимаются на запястьях.
— Это было тебе на пользу.
— Что?!!! Да ты совсем…
Вырываюсь уже всерьез, не в силах вынести присутствие одного гадского ликоя, мудака, решившего… Да, кто бы мне дал. Андрей подтягивает еще ближе, заключая в капкан объятий, пресекая любые попытки сопротивления. Убирает прядь за ушко, от чего гусиной кожей покрывается все от макушки до пяток, а потом и вовсе целует в это самое ушко, чтобы тут же прошептать в ответ на «грозное» шипение:
— Метку снять нельзя, а даже, если бы было можно, я бы этого никогда не сделал. Сдох бы, но не сделал.
И вроде бы шепчет нежно, а в голосе столько стали, что невольно замираю, как та мышь под веником.
— Зачем обманул? — спрашиваю уже без запала, так, в надежде услышать хоть что-то новое.
И слышу.
— Проще было заставить тебя поверить, что Метки больше нет, чем объяснять, что вовсе не в ней дело.
И как-то сразу чувствую себя глупым ребенком, которому умудренный опытом взрослый преподает жизненный урок. Нашелся, мать его, воспитатель!
Дергаюсь на пробу, но нет, объятья все такие же нерушимые, как и его наглость.
— Ты бы все равно не успокоилась, искала бы невозможные способы снять «клеймо», вместо того чтобы остановиться и принять правду. Поэтому я поставил Вторую Метку…
— Вторую?!!! — вот тут в пору было уже убивать.
— Вторую, — невозмутимо кивает волчара на мой праведный гнев, — это позволило взять под контроль нашу связь, на время приглушить ее. У тебя появилась видимость свободы, независимости, время подумать и понять.
— Что понять?!
— Я уже говорил — не в Метке дело.
— А в чем?! Что такого я должна понять?!
Взгляд такой долгий, изучающий.
— Ты уже поняла, просто признавать не хочешь. Иначе не пришла бы ко мне.
Мне оставалось только хватать ртом воздух, как рыбке, выброшенной на берег. Его самоуверенность, во истину, не знает границ! Намек я уловила очень четко, также четко захотелось врезать ему по морде. Опять. В который уже раз… Волчара будит во мне какие-то звериные замашки, впрочем, чему я удивляюсь? Эксперименты в Инкубаторе не прошли мимо, да и с кем поведешься, так тебе и надо. Связалась с волком, получай немотивированные вспышки агрессии.
Или мотивированные?
Я опять заплутала в трех соснах, и Андрей считал эти мои колебания. Загребущие лапы неожиданно разжались, наконец-то позволяя высвободиться. Вот только, что с этой свободой делать? Колотить волка бессмысленно. И больно. Кричать, топать ногами? И что это даст? Хамский Альфа свою позицию обозначил очень четко. Больше мне никто рыпаться не позволит, да и две Метки… Чтобы там не говорил ликан, Вторая Метка — это уже точно приговор.
Как-то сразу навалилась усталость, придавила гранитной плитой.
— Ты можешь оставить меня в покое? — прошептала на грани слышимости.
— Только на сегодня.
— Желательно навсегда, — буркнула, понимая, что все пустое.
— Только на сегодня, — качнул головой, словно соглашаясь сам с собой. — Только на сегодня. Иди спать. Прошлую ночь почти не отдыхала, сегодня перенервничала из-за тети, да и я тебе спокойствия не добавил. Продолжим разговор завтра, никуда я от тебя не денусь.
Да и я от него. Пусть он этого не сказал, но не понять намек было невозможно. Может и вправду — спать? Сцены закатывать больше не хочется, глупо это и неконструктивно, тем более что гребанный волчара прав.
Вот с этой мыслью мне бы и переспать.