Глава 17. Сейчас. Истерика на пустом месте

Андрей

Отправил мою несносную блондиночку спать, а у самого сна ни в одному глазу, хоть от усталости и подкашиваются ноги. Перенервничала не только Леся, я сам успел хапнуть хорошую дозу всего сразу — возбуждения, страха, беспомощности, ярости, в довершении отполировав ненужной нежностью.

Ей ненужной. Стояла, как каменная, а у меня внутри все плавилось. Сколько я еще буду наступать на те же грабли?!

«Ты можешь оставить меня в покое?!» — все еще звучит в ушах раскатами грома.

В тот момент я был как никогда близко от фатальной глупости. По-настоящему фатальной, как, например, жесткий захват вокруг шеи, лишающий возможности говорить всякий бред, а потом… Еще более жесткий трах и плевать на ее мнение, она ведь и так считаем меня монстром, верно? Картинки того, что я мог бы сотворить с ней, мелькают порнушным калейдоскопом, но… Но!

«Я ей не нужен, не нужен, не нужен!» и «не отпущу, не за что, мать его!» — две мысли ведущие смертельный бой в раскалывающейся голове. Не нужен — факт, она так часто доказывала это словами и действиями, что я уже почти сдался. Но только «почти». Метка, которую она так ненавидит не дает опустить руки. Тут я не соврал — ее не снять. Можно приглушить, можно на время скрыть, но рано или поздно она возьмет свое, вынырнет из глубины и КАК… В общем, да, чем дольше ее подавлять, тем сильнее будет откат. Леся уже это чувствует, но то ли еще будет…

Да и в остальном я ей не врал, выложил практически все секреты, свои и чужие, лишь несколько деталей удалось утаить. Не критичных, просто ей будет больно, очень больно, и пока я не уверен на все сто процентов, говорить ничего не собираюсь.

Ей хватило и того, что было сказано. Однозначно. Жаркие фантазии сменяются очередным уколом в сердце:

«Офисный романчик» — так она обозвала происходящее три года назад.

Тогда от удара я нескоро оправился, ведь почти уже поверил, что все будет, да не просто хорошо, а так как в сказке. Она же моя… Вся моя. И я ее.

Вот только не нужный. Как тот плюшевый волчонок, что она потеряла. Да я и сам готов быть плюшевым для нее… Готов, мать ее! Даже, когда рычу! Если бы она только ответила, если бы… любила. Мечтатель ты, Андрей, как есть мечтатель…

Горькая улыбка, смоченная виски уже вроде бы, не так стягивает лицо. Привык, видимо. Отвратно привыкать к такому. Черт, мысль одна другой паршивее! Все от усталости. Вместо того, чтобы делом заняться, или хотя бы поспать, теряю время на бесполезное самокопание. Решил же — не отпущу. Пусть проклинает, пусть ненавидит, пусть делает и говорит, что в ее блондинистую голову взбредет — не отпущу. Буду ежедневно гореть в аду ее отказов, но все равно — не отпущу. Как сейчас, буду псом верным сторожить под дверью сон, даже после пинка в бок.

Смешно? Жалко? Недостойно Альфы? Плевать. Мое решение, моя жизнь, моя пара.

Пара, которую нужно защитить.

Молчание мобильника настораживает. От Конрада давно уже должны были быть вести, но ни сообщения, ни звонка. Не могу понять — плохо это или хорошо. Сумбур в голове и эмоциональные качели не дают сосредоточиться, а значит, я могу опустить важное. В игре, где ставки слишком высоки такое недопустимо. Нужно поспать, хотя бы пару часов.

С этой благой мыслью я все же встаю из кресла, иду на кухню по въевшейся привычке сразу складывая грязные стаканы в посудомоечную машину. Дисциплина и порядок правят моей жизнью там, где ее не касается Леся. Рядом с ней все превращается в хаос, но я не жалею, никогда не пожалею.

«Отпусти! Не прикасайся!» — очень вовремя всплывает еще одна сегодняшняя фразочка. Пилой по нервам. Ни отпустить, ни держаться подальше я больше не собираюсь. Дам ей передохнуть и… И что, волчара, глупый ликой, что ты сделаешь?! Трахнешь? Вряд ли, и не имеет значение даже то, что ее тело плавится в твоих руках… Хм, вспомнить хотя бы самолет… Черт, в штанах мгновенно становится тесно, но это не аргумент. Пусть ее тело реагирует так, как должно, единственно нужно, намного важнее то, что в голове у нее засел гребанный комендант, диктующий свое расписание — когда соблазнять, а когда посылать нахрен. К сожалению, нахрен он посылает чаще, так что именно с этим тараканом и нужно договариваться.

А как?

«Клеймо проститутки» — так она назвала Первую Метку, боюсь представить, что в ее голове творится по поводу Второй… Черт, а было ли это правильным решением отправить ее спать после таких-то откровений? Она же опять себя накрутит до состояния сверхновой — дунь и взорвется. Срочно захотелось еще порцию виски и хороший спарринг. Желательно, с тем, кого не жалко, так чтобы выместить всю злость.

Беспомощность.

Способности и статус Альфы открывает практически все двери, позволяет с комфортом разместиться на вершине «пищевой цепи», деля влияние только с Мастерами Одаренных, а толку? Толку со всей этой крутизны, если не могу связать двух слов и наконец-то объяснить?!

Мать моя волчица, ну вот как ей объяснить?!

Может быть, для простых людей Первая Метка ничего не значит. На нее, действительно, чаще всего соглашаются не самые серьезные и приличные девушки. Искательницы приключений на пятую точку. Или охотницы на мужей побогаче, что, кстати, граничит с идиотизмом — волку Первая Метка не указ. И пустая девка тоже. Но у нас же все иначе! Млять, совершенно иначе!

Она не простой человек, никогда им не была, уж точно не для меня. Первая Метка все равно случилась бы, у меня давно уже нет сомнений на этот счет. Пусть мы с волком поспешили, действуя под властью пробуждающихся инстинктов, но истины это не отменяет — она все равно была моей! Ходил бы я за ней хвостиком в противном случае… Там была не детская привязанность, не подростковый бунт, что подросток в ребенке мог разглядеть?! Там уже был зов, притяжение на стольких уровнях сразу, что… И оно было взаимным, чтобы там себе не думала Леся. Иначе… иначе ничего бы не случилось, в этом вся соль. Это и нужно объяснить, попытаться донести правду не только о моих, но и об ее чувствах.

Вот только… Млять, ссылаться на детство? На чувства, возникшие между двумя детьми? На метафизику? Твою ж мать… Что так, что эдак — все одно фигня полная получается.

Спать, спать и еще раз спать, ничего путного я сегодня уже не придумаю, раз за столько лет не смог разобраться.

Повернулся к выходу из кухни и… Все благие намеренья коту под хвост. Что я там себе напридумывал? Что буду держать лапы подальше, пока не расставим все по полочкам? Наивный. Лесин таракан-комендант решил иначе.

***

Леся

«Ты уже поняла, просто признавать не хочешь. Иначе не пришла бы ко мне» — за это хотелось не просто убить, а с особой жестокостью. Расчленить тупой пилой! Повторяющееся на внутреннем экране кино вызывало досаду напополам со жгучим гневом. Каждое слово било точно в цель, причиняя такую боль, что даже выдохнуть удавалось с трудом, не говоря уже о том, чтобы заснуть. Бокал виски должен был расслабить, но откровения отрезвили лучше любого ледяного душа, и Песочный человек[14] отказывался забирать меня в свое царство, зажав волшебный песок.

Наглый, хамский, самодовольный ликой! Кровавую резню ему, а не меня на блюдечке с голубой каемочкой!

Вторая Метка! Чтоб ему пусто было! Вторая, мать ее! От такого вообще выть хотелось — это уже даже не фиаско, это… Пиз***! Других слов не подобрать…

Хотя нет, пиз*** — это то, что мы, оказывается, с детства знакомы! Да, пожалуй, от этой мысли сильнее всего ноет в груди. Плюшевый волчонок, что с ним произошло? Куда он делся? Из памяти вырваны огромные куски, и я не знаю, как так получилось. Мог кто-то подправить мои воспоминания? Вроде как некоторые Одаренные могут, да и не исключено, что где-то есть свое «Сияние», которое изучает возможности обеспечить амнезию по желанию всяких разных. Наглых, хамских и самодовольных.

Так или иначе, но детство свое я не помню от слова «совсем». Обрывочные картинки и ночные кошмары не в счет. Хотя, волчара оказался не плодом воспаленного воображения, а очень даже реальным сукиным сыном! Буквально.

Родители. Родители были во всем этом замешаны… Как так?! Как они могли?! Почему отдали… волчонку. Глупому, молодому, несдержанному. Или не отдали? Почему нам запретили видеться, если он уже поставил Первую Метку? Все же хотели переиграть? Метку можно снять? Тетя вроде сказала, что да, а Андрей утверждает, что нет. Кому верить? Еще вчера я, не раздумывая, сказала бы — Карине, но сегодня… Сегодня что-то не дает довериться ей без оглядки. Могло ли быть так, что она сказала только то, что я хотела услышать? Или и вовсе, я сама додумала то, что она толком даже и не предложила? Может быть, она тоже решила, что проще дать мне цель, чем видеть мои бесконечные метания?

Все всё решают за меня и для моего же блага. Бесит! Родители включили в программу. Допустим, у них не было особого выбора, значит, они тоже верили, что Метку снять нельзя. Потом тетя, исправно пичкавшая меня всей таблицей Менделеева то ли творя идеальную «волчью невесту», то ли, наоборот, блокируя в ноль, хрен разберешь. И Андрей, свет его, Александрович! Великий благодетель, звезданул Вторую Метку не то, что, не спросив, а нагло соврав! В лицо! Без всяких угрызений совести просто потому, что… Что? Неужели и вправду, устал доказывать, что клеймо не клеймо вовсе? Так он даже не начинал!

Каждый раз, как речь заходила о Метке, о Двуликих, о чем-либо, связанным с этими двумя темами, как Андрей отмораживался напрочь. Мне бы уже тогда заподозрить неладное, но я же упорно не замечала очевидного!

Новая мысль торкнула так, что я аж на постели подскочила — Топольский и в «FIBO» ради меня приперся?! Нет, быть того не может, это было бы уже за гранью… Хотя, я уже ничему не удивлюсь. «Ценный актив», так? Не просто подстилка на одну или несколько ночей, но идеальная мать для его, без сомнения, идеальных детей. Альф. С учетом надвигающейся заварушки с Одаренными — не просто ценный, а стратегический ресурс! В пору возгордиться своей значимостью для сильных мира сего! Для некоторых спасение, для других ядовитая кость в горле.

Конечно, меня пытались убить! Странно, что только пытались. Если Одаренные прознали про эксперименты, а судя по взорванной Лаборатории и паранойи Андрея, все кто надо и не надо уже в курсе, значит я цель номер один. Ну или в десятке точно, вместе с остальными не пристроенными «невестами». Если такие остались.

Что я, по сути, знаю о делах Лаборатории и об Инкубаторе? Так старательно отгораживалась от всего, что полностью потеряла нить происходящего там. К тете наведывалась исключительно по необходимости, да под покровом ночи и когда из обычного персонала никого. В Инкубаторе и подавно не была уже черт знает сколько времени, так что там могло вообще никого не остаться. Или, наоборот, могли еще пару зданий пристроить, поставив «производство» на поток.

Осознание всей глубины собственного невежества и приступной трусости ударило по меж глаз новой вспышкой боли. Ну как так?! Что за страусовая тактика?! Ничего знать не хочу, значит и меня не узнают, не поймают?! Да меня и не отпускали никогда! Под колпаком все это время я была! Под колпаком!

Не зря обозвала волчару маньяком! Маньяк он и есть! Сексуальный… Память услужливо подкинула парочку кадров из самолета, переключая внутренний монолог на новый канал. Эротический. И тут же не до сна стало по новой причине.

«Ты идеальна, настолько, что сама не понимаешь…» и поцелуи, убивающие всякую волю к сопротивлению. Руки, лишающие разума, доводящие до исступления…

Теперь приливы сносящего крышу возбуждения не кажутся чем-то странным, а очень даже вписываются в логику… чужую логику! Конечно, он ждал, что я к нему вернусь! Я не могла не вернуться, если уже прикована нерушимыми цепями! Вторая Метка — это практически замужество и то, что сделал Андрей… Удлинил поводок! Вот как это называется! Дал погулять с обманчивым ощущением свободы…

Мысли мечутся бешенными крысами, прогрызая огроменные дыры в черепной коробке, доводя головную боль до нового Абсолюта, а толку? Выпотрошил всю душу, лядский ликой, вот и чувствую себя… Никак. Никем. Хуже, намного хуже, чем раньше! Поплакать бы, но слезы отчего-то не текут. Обезвоживание, полное и окончательное.

С кровати встала поломанной куклой с единственной целью — добрести до кухни, попить воды, а если повезет, то и теплого молока. Говорят, помогает при бессоннице.

Однако, на кухне меня ждал сюрприз.

Не спящий Андрей. Грустный, уставший, какой-то помятый что ли? И в груди опять щемит, еще сильнее, чем раньше, но по другому поводу. Ему тоже не спится, ему тоже плохо…

— Ты обещал оставить меня в покое, — ничего умнее не получилось сказать, и плевать мне на то, что это я спустилась на кухню.

— «Сегодня» уже вчера, — кивает на окно, за которым в предрассветных сумерках стелется туман.

Сил нет удивляться его наглости. Или возмущаться. Или убегать.

Он делает шаг, преграждая путь, но я уже и не стремлюсь войти.

— Ты сводишь с ума, — хриплый шепот и тонкая маечка на мне загорается, — знаешь об этом? Знаешь.

С надломом, с мукой, а внутри все резонирует от его слов. Знаю. Вопреки всему знаю. В тишине пустой спальни могу сколько угодно загоняться, накручивать себя, но, когда он так близко, лгать себе не получается.

— Собственник! Блохастый волк! — вспоминаю подходящее оскорбление, все еще делая вид, что не сдалась.

С рыком стремительно подходит, прижимает к стене, выбивая из легких весь воздух, но не столько ударом, сколько… Собой. Своей сутью. Голодным жаром, полыхающим в расширенных до невозможности зрачках.

— Твой блохастый волк! — оскаленная морда, волчьи глаза, едва сдерживаемая трансформация, а во мне будто щелкнул выключатель.

«Твой блохастый волк» — три слова, три волшебных слова, возможно, значащие намного больше тех, что я всегда мечтала услышать. Наша зависимость обоюдна, вот что я всегда упускала, а может быть сознательно игнорировала, страшась принять правду.

Да, выбор сделали за меня, но может он не так уж и плох?