Глава 22. Сейчас. Рыцарь на зеленом коне и плюшевый волчонок в придачу
— Кавалерия прибыла, — раздается от входа, и я знаю, что там стоит Одаренный.
Если он один, то какие-никакие шансы есть. Развернуться, уходя от дула пистолета, ломая попутно кости Карине. Потом бросок на пределе сил и… мой успех зависит от того, что за Одаренный явился по мою душу. Если кто-то из боевых магов, то его реакции хватит, чтобы убить меня в прыжке, до него я долечу оплавленным трупом. Или вовсе рассыплюсь пылью по ветру… Слыхала и о таком. Анализирую вероятности холодным разумом, уже без страха, без дерганий. Время бояться прошло, пора действовать.
Уже начинаю разворот, когда в ноздри бьет запах. Деревья, луга, залитые солнцем… Так пахнет лето. Разве может кто-то, пахнущий так хорошо быть плохим? Диссонанс между тем, что говорят инстинкты и тем, что требует мозг становится еще острее.
— И что у нас тут? — опять звучит его голос, а я внезапно понимаю сразу две вещи.
Первое — пистолет больше не упирается мне в затылок, Карина нацелила его на кого-то другого. Второе — голос мне знаком. Конрад.
— Ты кто? — напряженно спрашивает «тетя».
— Друид в пальто, — ехидно хмыкает мужчина.
Вот теперь я, наконец, поворачиваюсь ко входу и тут же меня настигает еще один запах. Лучший запах на свете! Так «звучит» свобода! Радость. Любовь.
Так пахнет моя пара.
— Андрей!
Не думая больше ни о чем, кидаюсь к нему, но пистолет опять меняет цель. Теперь он смотрит мне в грудь. Карина же переводит затравленный взгляд с меня на вход и обратно. Рука с оружием дрожит и это плохо. В таком состоянии, действительно, может выстрелить.
— Не двигайтесь! Пристрелю ее!
Угроза действует. Мы все замираем статуями. Глаза Андрея мечут молнии, но все мимо, а вот друид улыбается очень даже расслабленно и это вселяет хоть какую-то уверенность.
— Госпожа Игнашева, я вам настоятельно советую опустить пистолет. Во-первых, вы нервируете одно конкретного Альфу и его молодую и, скорее всего, еще очень агрессивную волчицу…
Это он про меня? Подмигивание зеленого глаза дает понять, что да — про меня. Ну, я бы не назвала себя особо агрессивной, не порвала же ей глотку! Пока.
— Во-вторых, — продолжает Конрад, — вы добавляете себе минусов, которые, поверьте мне, будут учтены на слушанье дела.
— Слушанье? — хмурится Карина. — Суд? Вы думаете, что я доживу до суда?!
Истеричный смех звучит жутко, кажется, мы загнали крысу в угол… Жди беды.
Похоже это понимает и друид. От его расслабленности не остается и следа. Миг, и он перетекает в странную стойку, вычурный жест рукой, и я впервые становлюсь свидетельницей такого волшебства.
Одаренных мало. ОЧЕНЬ мало. Намного меньше, чем Двуликих или, тем более, людей. Зато каждый из них вещь в себе. Рассказывают о них разное, но проявления магии редко можно увидеть. Чаще всего это амулеты, такие как у меня. Или другие зачарованные вещички, даже целые здания, но вот файерболами или чем-то таким маги пуляться не любят. То ли это не так просто, то ли еще по каким причинам. Поэтому к тому, что произошло дальше я была неподготовлена, впрочем, как и Карина с Региной, что намного важнее.
Паркет в холе встает на дыбы. Вот так и сразу. Мертвое, разрезанное, отполированное дерево вдруг оживает, прорастая острыми побегами, стремительно набирающими мощь. Карина вскрикивает, мечется, пытается убраться из зоны поражения, позабыв про пистолет. Секунда, и крепкие жгуты оплетают ноги двух незваных гостий, роняя их на пол. Зеленый хлыст с размаху бьет «тетю» по руке, выбивая оружие. Не успеваю я моргнуть, как обе женщины надежно обездвижены, лежат зелеными коконами, радуют молчанием и красивыми листочками.
— Так-то лучше, — хмыкает Конрад, вновь расслабляясь, вот только больше никто не обманется этой ленивой позой.
— Леся! — объятья Андрея как нельзя кстати, и я позволяю себе, наконец-то, выдохнуть. — Ты цела? Не пострадала? Все хорошо, милая, все уже хорошо…
Знаю. Не может быть плохо, если тебя обнимают самые нежные руки в целом свете. Прижимаюсь еще плотнее, а потом задираю голову, требуя то, что и так мне принадлежит. Ликан охотно целует, выпуская на волю страсть, тревогу, всю мешанину чувств. Они такие крепкие, такие пьянящие, эти чувства, что я и вовсе забываю о том, где мы, кто рядом. Имеют значение только его жаркие губы, его наглый язык. Все остальное может катиться к черту.
— Кхм, детки, это, конечно же, важно, но может все же подождете? Совсем чуть-чуть, обещаю, — ехидная подколка друида отрезвляет всего на секунду, но этого хватает, чтобы прийти в себя.
Из волчьей груди раздается недовольный рык, сам он покачивается, едва держась на ногах.
— Андрей! — это уже я вскрикиваю, вдруг замечая в каком он состоянии. — Твою мать, да что же это!
— Мать не трогай, — бурчит мой Альфа, прикрывая глаза. — Все нормально, Леся, просто немного потрепали…
— Немного?! — возмущаюсь. — Да у тебя ребра сломаны!
— Откуда ты… Были сломаны, сейчас только ушибы остались.
Про ребра я наобум сказала и попала в точку.
— Кто-р-р-р?! — мой рык мог бы и с Андреевым посоперничать.
Любимые шоколадные глаза чуть округляются, в радужке появляется больше золота. Рядом раздается смешок друида, но мне не до него. Поворачиваю голову, только когда он отвечает на мой вопрос вместо застывшего ликана.
— «Освобождение». Идиоты малолетние, решили, что лучше всех все знают… — Конрад качает головой, — чуть не наломали дров. Молоко на губах не обсохло, а туда же — править миром.
Друид ворчит, как старик и это наводит на мысль — или характер еще тот, или он, действительно, очень стар. Совмещение вариантов тоже не исключено.
— Вы их поймали?
— Кого поймали, кого положили, — безразлично пожимает плечами Конрад, словно и не о ценных жизнях собратьев говорит. — Дуралеи сунулись на руины Лаборатории, там мы их и скрутили.
— Лаборатория! — вскрикиваю, вспоминая, что должна им очень многое рассказать. — Тетя… то есть, Карина, она там такое разработала! Она мне сама призналась!
Один из зеленых свертков на полу дергается, но друид цикает, новые лианы добавляются к кокону и женщина опять затихает.
— Да? — заинтересовано задирает бровь рыжий. — Ну-ка, выкладывая, может, наконец, разберемся что почем…
— Конрад, ты мне друг, но я не постесняюсь двинуть, — Андрей задвигает меня за спину, — делить внимание Леси с кем-либо еще в ближайшие сутки я не намерен.
Мне нравится его настрой. Очень нравится. Прижимаюсь лицом между лопаток, счастливо вдыхая родной аромат.
— Хм, пусть будет трое суток, — устанавливает новый срок разбора полетов мой волк. — Пошел вон. И мусор забери с собой.
Не похоже, чтобы Конрад сильно расстроился или обиделся на грубость ликаны, так как довольно лыбится, а потом и вовсе заливисто смеется.
— Ладно-ладно, ни буду отвлекать от… семейных дел. Побежали, родимые.
И «родимые» побежали. Коконы отрастили ложноножки и споро засеменили за своим хозяином. Н-да, страшная сила природы… Особенно, когда у зелени такой «пастух».
Вырваться из жадных объятий Андрея удалось нескоро. Несмотря на многочисленные синяки, с которыми пока не справлялась легендарная регенерация Альфы, мой волчара был очень… деятельным, а я не особо сопротивлялась. Можно было бы все свалить на проснувшуюся волчицу, но это было бы откровенным лукавством. Купались в счастье мы обе, обе довольно щурились после каждого захода, обе провокационно изгибались, стоило показаться, что ликан как-то долго не пристает.
Мы спешили любить, то ли наверстывая упущенное время, то ли радуясь тому, что живы и опасности позади. Хотя нет-нет, но определенные не отвеченные вопросы все же всплывали в недолгие периоды покая.
Прерваться нам пришлось, ожидаемо, из-за голода. Причем я даже не знаю, чей желудок возмущался громче — мой или Андрея. Так или иначе, но из постели пришлось выбираться и даже готовить какой-никакой ужин. Особыми кулинарными способностями я похвастаться не могла, но на то, чтобы сварить макарон меня хватило, а волчара жестом фокусника достав банку соуса болоньезе решил вопрос полностью.
Красное вино, разлитое по высоким бокалам. Белая скатерть на столике возле камина. Свечи. Все это откуда-то нашлось в закромах загородного дома, что на секунду вызвало вспышку ревности, но Андрей не дал мне и слова сказать:
— Все новое. Покупалось примерно для такого случая.
— Какого? — спросила, уже понимая ответ.
— Когда ты согласишься на свидание со мной.
— Так у нас свидание?
— А ты думала? — подмигнул волчара, ставя передо мной тарелку с ароматным блюдом.
На удивление, консервированный соус оказался совсем неплох, а макароны удалось не переварить. Вино и вовсе — выше всяких похвал. Вот только…
— Не одета я для свидания, — посетовала, оглядывая свой скромный наряд — его майку, заменившую мне короткое платье.
— По мне, так ты слишком одета, — и фирменный взгляд Топольского, от которого девушки должны выпрыгивать из трусиков.
Ну, я как бы уже… но не помогает. Зато ревность опять подняла голову, подзадоренная волчицей. Она у меня та еще собственница…
Андрей хмыкнул, считывая мысли по лицу.
— Ты всегда была моей, а я всегда был только твоим, — серьезным, проникновенным тоном, которому веришь. — Еще будучи ребенком, ты выбрала моего волка, а он поклялся тебе в вечности. Даже если сделал все на одних инстинктах, поспешно и коряво. Все остальное прах.
Моя собственная зверюга прислушивалась к словам Альф, и мне чудилась заинтересованная мордочка. Белая такая… Видимо, моя волчица тоже блондинка…
— Как только ты вошла в возраст, как только я увидел тебя взрослой, других уже не существовало.
— Но… — хотела напомнить ему о приписываемых победах на любовном фронте, но он не дал молвить и слова.
— Слухи, Леся, умело разжигаемые и поддерживаемые слухи. Отец настоял на том, что пока не стоит распространяться о моей паре. Вокруг нас всегда было слишком много недоброжелателей. Сперва я протестовал, рвался к тебе, но он привел самый действенный аргумент.
— Какой?
— Твоя безопасность, — отсалютовал бокалом. — Твоя безопасность всегда была в приоритете. Поэтому я и пришел в «FIBO», как только мы узнали про «Освобождение».
— Мы?
— Топольские, Деи и… Конрад.
— Конрад же Одаренный?
— Конрад — Друид и этим все сказано. У него особое виденье мира и места каждого в нем. Кстати, Метки — его дар Двуликим. Когда баланс был нарушен, именно они позволили нам не вымереть окончательно.
— Меткам же…
— Да, Конрад очень стар, пусть и выглядит молодо. Не исключено, что он самый старый из ныне живущих Одаренных.
Н-да, зеленоглазый, оказывает, тот еще ларчик с сюрпризом. Деятельный ларчик, везде успел отметиться. Мне многое еще предстоит узнать обо всех этих делах, но пока в приоритете нечто иное.
Глоток вина сделал меня смелее, позволил задать вопрос, что не давал покоя все эти три года:
— Тогда, на кухне, почему ты ушел?
Андрей опустил взгляд, поморщился и через силу произнес:
— Был ослеплен. Болью, страхом, обидой, — каждое слово давалось ему с трудом, не привык Альфа быть слабым. — Я полностью перед тобой раскрылся, отдал, все что было, а ты назвала это «офисным романчиком».
Самой стыдно, но прошлого не изменить.
— По той же причине, — призналась я. — Мне было страшно. Мне казалось, что я тебе на самом деле не нужна, что это все Метка и я просто очередная твоя победа.
Ликан отрывисто кивнул:
— Потом я догадался, но тогда… Был слишком выжат эмоционально, чтобы понять, что это твои очередные иголки не по теме, которые нужно было вытрахивать дальше, а не разговоры разговаривать.
Грубо, но правдиво. Так и нужно было поступить, авось не потеряли бы столько времени. И нервов.
Настала моя очередь поднимать бокал, молча соглашаясь с его словами.
— А потом? — продолжили задавать вопросы, что не давали мне спать по ночам.
— Потом решил, что так даже лучше. Тебе нужно было все осознать, и я подумал, что время расставит все по местам, а через пару дней опять попробуем поговорить. Но ты вела себя все холоднее, все отстраненнее, а потом и вовсе ушла из «FIBO» даже не попрощавшись, поставила жирную точку. И я отступил. Затаился. Лелеял собственную боль. В общем, был тупым идиотом.
— Я не лучше, — поспешила я его успокоить, чувствуя всеми фибрами души его боль и сожаления.
— Это уж точно!
На такую откровенную реакцию я только рассмеялась. Два сапога туфля — оба хороши, наделали глупостей, позволили недомолвками и собственным страхам встать между нами.
— Больше никогда! — еще один мой тост.
— Больше никогда, — подхватил Андрей, прекрасно понимая, о чем я.
Какое-то время мы молчали, поглядывая на огонь в камине. Тишина не была напряженной, ни капли. С по-настоящему близким человеком, волком, все именно так — можно говорить, а можно просто наслаждаться обществом друг друга, позволяя размышлениям плавно перетекать от темы к теме, расставляя все детали по полочкам.
— Ты до сих пор чувствуешь вину, — не спросила, но констатировала факт, имея виду мое детство.
— Да, — глухо признал Андрей. — Я не имел права…
Качнула головой, прерывая:
— Не нужно. Твой вины нет и не было. Если я верно поняла Конрада, то все так или иначе случилось бы.
— Но не было бы страха.
— Возможно, — согласилась, кивая. — Но не было и нас, такими, каким мы сейчас.
Мягкая, благодарная улыбка и ожидаемая подначка:
— Если бы ты еще постоянно не сбегала…
— Больше не буду.
Постаралась сказать как можно более веско, но тень сомнения все же промелькнула в выражении глаз моего волка. Недоверие? Заслужено.
— Не буду. Не хочу.
Какое-то время Андрей пристально изучал мое лицо, а потом напряженно спросил:
— А чего ты хочешь?
Ответ у меня был уже готов. Я долго над ним размышляла, хоть решение пришло сразу, но я все колебалась, не доверяя ни себе, ни ему. Очень зря. Ведь, на самом деле, все очень просто.
— Третью Метку. Ты поставишь мне ее?